Руслан Муха – Судный день - 2 (страница 65)

Весь мир померк и теперь ничего не было кроме луча разрушения и зловещего шара, который нужно уничтожить. И он начал медленно уменьшаться. Настолько медленно, что я не сразу понял: это происходит на самом деле, у нас получается!

Но вдруг все потоки оборвались. Абсолютно все, словно кто-то легким движением взял их и перерезал громадными ножницами. Дар у всех, в том числе и моя особенность отражения, исчезла.

Джонсон – я сразу понял, что это его дар. Безумным, звериным взглядом я обвел толпу, выискивая тощее бледное лицо профессора.

– Где ты, трусливая дрянь? – зло прошипел я.

Неужели он и вправду думает, что лишив нас силы, сможет меня остановить? Я был в такой ярости, что несомненно, сумел бы прикончить его голыми руками без всякой шакти.

Но этого мерзавца нигде не было, как бы я не искал.

– Здесь есть монах, – заорал я, – он обладает даром, который блокирует силу. Всем солдатам – его нужно найти и немедленно уничтожить.

Я быстро сообразил, какую ошибку сделал – сейчас солдаты расстреляют всех монахов, что есть в округе.

– Стойте! – приказал я. – Всем монахом собраться у храма, при попытке сопротивления, стрелять на поражение!

И все быстро засуетились, монахи и сами сообразили, что лучше собраться у храма. Но Джонсона я нигде не видел, и без шакти шансы быстро отыскать его, если он где-то прячется, были ничтожны. А у нас совсем нет времени играть с ним в прятки.

А тем временем шар начал вновь разрастаться и угрожающе пульсировать, готовясь вот-вот взорваться и распахнуть врата.

Я крутанулся на месте, судорожно метаясь взглядом по валунам, разлетевшимся от источника. Какой же радиус у дара Джонсона? Нет, в любом случае, далеко он уйти не мог. И вдруг мимолётом увидел среди валунов мелькнувший кусок ткани цвета охры. Это мог быть кто-то из раненых монахов, но мешкать было нельзя. Я выхватил пистолет и рванул туда, сжимая в другой руке посох – он тоже своего рода оружие, и в случае чего им можно расшибить голову, например.

Я почти добежал, но монашеский балахон вдруг мелькнул и устремился в сторону огненного солнца. Я, не мешкая, выстрелил. Один выстрел, второй – пули ударили в каменные глыбы, так и не достигнув цели.

Другие ракта, смекнув, что я нашел его, устремились за мной.

Но вдруг все валуны, камни и осколки разваленной пирамиды взмыли вверх и закружились, образуя защитное кольцо вокруг своего создателя – вокруг Джонсона.

Я еще раз выстрелил, солдаты так же открыли огонь. Но пули не достигали Джонсона, рикошетируя от каменного щита, окружавшего его.

– Не стреляйте! – крикнул я и устремился к профессору. Ничего – я его и посохом до смерти забью, если нужно.

Не успел я добежать до середины, как вращающиеся по кругу камни, вдруг рухнули наземь. Я едва успел отскочить от громадной глыбы, грохнувшей в нескольких сантиметрах возле. Раздался рокот выстрелов, крики, стоны и брань.

А Джонсон победоносно ухмылялся, смотря прямо на меня.

Один его взгляд – и пистолет вырвался и улетел из моих рук. Посох я ему вырвать не дал – вцепился в него мёртвой хваткой, и он отшвырнул меня вместе с ним. Я шарахнулся о камни, раздался характерный хруст в груди, от боли вышибло дыхание из лёгких, а в глазах потемнело.

Нельзя, только не сейчас. Несколько секунд ушло на то, чтобы взять себя в руки и не потерять сознание. Когда зрение прояснилось, я увидел ужасающую картину. У ног Джонсона корчились и извивались от боли несколько солдат. Этих смельчаков выворачивало практически наизнанку: они даже кричать не могли – только отчаянно сипели. А затем он их резко отпустил.

Тем временем горячий шар, заслонил собою солнце, и его тяжелая, мрачная тень легла на поляну у храма Ладия.

– Дай нам закрыть врата! – зачем-то крикнул я Джонсону. – Нельзя их выпускать, они уничтожат все человечество.

– Какое мне дело до человечества Хемы? – спокойным, где-то даже дружелюбным голосом спросил Джонсон и улыбнулся.

Я вдруг увидел: у тех солдат, которых мучал Джонсон, из глаз, ушей и рта текли тонкие струйки черной, как смола кровь. Меня пробрало до дрожи – этого не может быть, это невозможно, он не может превращать ракта в тамас!

Оглянулся, ракта продолжали обступать Джонсона со всех сторон, беря его в кольцо. Но слишком поздно. Что бы мы не делали, мы уже не успели. Потому что шар вдруг начал стремительно вращаться, загораясь ослепительно ярким светом. А к нему, откуда-то с востока тянулась красная широкая лента энергии шивы. Шар наматывал ленту, словно гигантский клубок, заворачивался в неё. А затем земля под ногами вздыбилась и мелко-мелко задрожала.

Я ящерицей заполз под один из валунов, прикрыл голову посохом, вжал лицо в землю. А затем грохнуло.

Казалось, сама земля раскололась на две половины. Дрожь не прекращалась долго. Даже когда стих шум, все еще ощущались слабые и редкие толчки.

Резко повеяло холодом. Сначала подул лёгкий холодный ветер, быстро перерос в штормовой и порывистый, но как-то неожиданно стих. И на смену ему подкрался настоящий мороз, сковавший землю и медленно заползающий под одежду. Врата в нараку открылись.

Я медленно поднял голову, выглянув из-под валуна. Увидел копошащихся на земле и пытающихся подняться ракта. Заметил Зунара, у него на коленях примостил голову Санджей, что-то бормоча. Зунар мне грустно улыбнулся, жестом дал понять, что все в порядке, и указал взглядом в сторону врат, намекая на необходимость что-то предпринять.

Я коротко кивнул ему и потянулся к силе – но Джонсон по-прежнему ее блокировал.

А затем я увидел врата. Громадные, зияющие первозданной тьмой. Я в ужасе вглядывался в эту тьму: врата – в точности, как в видении. У меня сбилось дыхание. Воспоминания были слишком яркими, и мне казалось, что вот-вот из этой тьмы вынырнет обтянутая серой кожей голова огромной мумии. Но пока ничего не происходило.

Я вылез из-под валуна, поднялся на ноги, ища Джонсона. Он медленно шагал в сторону врат, как загипнотизированный, запрокинул голову и таращился в тьму с благоговением открыв рот и ожидая чего-то.

И пока его внимание целиком было обращено на зев портала, я вскочил на ноги, схватил винтовку одного ближайшего из солдат, истекающего тёмной кровью, и бросился к профессору.

Джонсон не заметил, как я приблизился, настолько он был поглощён вратами в нараку. Я вскинул винтовку, окликнул его:

– Эй, профессор!

Он повернулся, и я без колебаний выпустил в него всю обойму. Джонсона затрясло от выстрелов, хотя ему хватило бы и одной первой пули, чтобы отправиться на тот свет. Но я был так зол, что, будь у меня еще один магазин, и он бы тоже пошел в ход.

Джонсон упал на землю с какой-то безумно блаженной улыбкой. И когда его мёртвый взгляд уставился в бескрайние небесные просторы, я почувствовал, как сила возвращается ко мне.

Первым делом запустил регенерацию, сразу же почувствовав, как боль в груди отступает. Затем вновь схватился за посох. Нужно действовать без промедлений, иначе вот-вот сюда хлынут древние асуры, чья злоба и жажда мести уничтожит нас всех без всяких колебаний.

Остальные ракта тоже почувствовали силу и потихоньку начали приходить в себя, подниматься вставать и восполнять свою энергию. Правда, не все, некоторые из них уже никогда не почувствуют силу. А когда я пробежался по нашим людям астральным зрением, с ужасом обнаружил, что Джонсон успел обратить в тамас слишком много ракта. Снова волна неконтролируемой злости захлестнула меня. Если бы мог: воскресил профессора и еще бы раз убил.

Во вратах вдруг мелькнула голова, обтянутая кожей и взгляд, вымораживающий душу, устремился ко мне. Чидьета – в том, что это она, я не сомневался. Асурендра войдет в этот мир первой и только затем ее свита – так гласило пророчество Ямины.

Накопив достаточно энергии, я поднял посох Авара и направил луч разрушения в распахнутые врата. Красная искрящаяся пелена, окутала проход. Асурендра отпрянула, по округе разнесся стон, полный пронзительной тоски и боли. Разрушение ее остановило, она была слишком слаба. Какое-то время я могу сдерживать асуров, и, пока мне хватает сил, они останутся в нараке.

В то, что я смогу разрушить врата, я не верил. Слишком много мощи ушло на их открытие, слишком много энергии задействовано. Я ясно видел и чувствовал, что для их уничтожения мне придется пропустить через себя немыслимое количество энергии и осушить не один источник.

Мне не помешала бы помощь, но на то, чтобы звать и искать урджа-мастеров тратить время сейчас я не мог. Вдруг почувствовал, как слабые, но все же такие необходимые потоки силы, потекли ко мне от других ракта. Не все потеряно, мы сможем побороться.

Нужно включать голову и искать другой способ их закрыть. Бить энергией в бездонную пропасть – решение не самое лучшее.

Но пока я думал, мне ничего не оставалось, как бить во врата лучом разрушения. Ни один асур не должен ступить на Хему. Изгнать их, если они порвутся, я не смогу уже никогда. Потому что асуры наверняка в первую очередь избавятся от Хранителей – единственной угрозы для них в этом мире.

Я продолжал направлять луч в зев портала, между тем судорожно соображая, как его закрыть. Земные врата подпитывал древний источник шивы, который находился на Земле, и только потому мы не могли разрушить их с помощью шакти здесь. Но что питает эти врата? Ведь без подпитки долго бы они не продержались, захлопнулись бы, как и обычные врата – как только иссякает энергия. В нараке источников нет – это я точно знал. Значит портал держится за счёт местного источника шивы. К тому же я ясно видел, как появились врата – к ним тянулась энергия шивы. Уничтожить их можно только лишив энергии.