Руслан Муха – Ростки силы (страница 4)
— Я восстановлю гранью создания крылья и парус, а ты почини мачту и остальное подлатай, — сказал я.
Рейга долго уговаривать не нужно было, он уже доставал деревянный ящик с инструментами и, ловко орудуя молотком и гвоздями, начал чинить мачту. Я же начал с крыльев, воссоздавая их прежний вид и заращивая дыры.
Тай все это время стояла и таращилась через поле на школу, в какой-то миг не выдержала и тревожно произнесла:
— Они же не вернутся?
Я оглянулся на школу. Там никого не было. День в самом разгаре и сейчас шли занятия. Нас издали вряд ли видно. Конечно, торнадо могли заметить. Но судя по тому, что за полчаса к нам так и никто не вышел, видимо, пронесло.
— А если они пожалуются кому-то? — тревожным голосом протянула Тай.
— Мы ничего им не сделали, — отрезал я. — К тому же им это не с руки, тогда придется рассказывать, что они первые напали на нас и едва не убили.
Тай, соглашаясь, но все же как-то неуверенно кивнула.
— Все-таки зря вы не дали мне им навалять, — с досадой сказал Рейг. — Я бы им показал деревенщину.
— Никто не сомневается, что ты бы им навалял, — ответил я, осматривая законченное левое крыло. — Но, сдается мне, и под магический суд ты не хочешь.
— Чего сразу под суд? — обижено буркнул Рейг. — Я имею те же права, что и эти говнюки. Я — мастер трёхгранник!
— Если бы с кем-нибудь из них что-нибудь случилось по нашей вине… — вздохнул я, — у нас бы были проблемы. За ними богатые, влиятельные семьи, а за нами никого кроме нас самих.
Рейг долго сверлил меня тяжелым взглядом, потом, видимо, решив, что я все же прав, продолжил молча чинить ветробег.
Мы закончили через два часа, а затем поднялись в воздух. Времени и сил мы, конечно, из-за этого происшествия потеряли немало, да и через три часа солнце скроется за горизонтом, но никому не хотелось ночевать здесь, возле школы. Поэтому решили, что Тай встанет на ветрогон, и будем лететь так до заката, а затем остановимся где-нибудь на ночлег.
Так и поступили. Как только небо посерело, мы остановились неподалёку от Масскара, вдалеке виднелся свет огней ночного города, статую Туртуса, что возвышалась над городом и подсвечивалась магическими линзами, было видно даже из поля. В ночи город выглядел еще прекраснее.
— Может, там переночуем? — с задором предложил Рейг, ему видимо на сегодня недостаточно было приключений.
— Нет уж, — тут же возразила Тай. — Еще не хватало снова во что-то вляпаться. И ветрогон ты куда денешь? В карман положишь?
— Да ну здесь можно оставить… — неуверенно сказал Рейг, затем тяжко вздохнул и сам на свой вопрос и ответил: — Ну да, могут украсть. И в город не дотащим, колеса вон все негодные…
Он еще раз тяжело вздохнул, укутался потеплее в плащ и начал доставать из корзины еду. Поужинав, мы втроем разместились внутри лодки под навесом, было тесновато и все же уютно и тепло.
В кошеле я нащупал пространственное кольцо и решил отправить Хагену послание. Нужно сообщить, что мы успешно прошли аттестацию, а еще мне хотелось расспросить его про Чаккерс, но подумав, решил, что лучше это сделать при встрече.
Когда доставал кольцо, нащупал от Хагена скрученную записку и поспешил прочесть:
«
Я достал бумагу и карандаш и быстро написал ответ, кратко описав, как прошла аттестация. О Кройце и Чаккерс не упоминал, Хагену явно сейчас не до этого. Да и мало ли к кому могла попасть эта записка.
Пока под тусклым светом собственной руки с призванной гранью света я писал ответ, Тай-Тай уснула. А Рейг все это время ворочался и то и дело тяжко и раздраженно вздыхал, наверняка думал о неудавшейся драке с аристократами и прокручивал в голове, как бы он им навалял. Если бы мы его не остановили.
Мне и самому бы не мешало поспать, я тоже потратил немало сил. Но сон почему-то не шел и что-то тревожное, тягучее внутри груди не давало покоя.
— Почему ты не подтвердил грань воздуха? — тихо спросил Рейг, хотя мы уже час как лежали молча.
Лгать очень не хотелось, да и Рейг никогда ни в чем меня не подозревал и подобных вопросов не задавал.
— Как-нибудь я расскажу, — не сразу ответил я. — Сейчас просто не могу.
— Ты вляпался в какие-то неприятности? Поэтому вы переезжаете в Ятершат? — Рейг повернулся и приподнялся на локте, мрачным испытующим взглядом уставившись на меня.
Потревоженная его движением Тай перевернулась на бок и теперь засопела мне в ухо.
— Можно и так сказать, — неопределенно ответил я, поежившись и отодвигаясь от Тай.
— Знаешь, это ведь очень паршиво, что вы уезжаете, — с горечью проговорил он. — Мы ведь собирались стать демоноборцами, а теперь что? Вы просто свалите, — конец фразы он закончил, не скрывая злости.
— Ты ведь мастер трех граней, Рейг. Зачем тебе сражаться с демонами и рисковать жизнью? С такими способностями можешь уехать в Кей-Диуар, там работы всегда много, будешь всегда при деньгах…
— Да иди ты свинье под хвост, Тео, — резко оборвал он меня, повернулся спиной, и на этом наш разговор закончился, только и слышал я как он сердито пыхтит.
Может быть, он и прав, я почему-то сейчас чувствовал себя так, словно предал его. Ведь у меня есть возможность рассказать ему правду о своем происхождении, а после провести обряд присяги. К тому же Рейг преданный друг, он бы и без магической присяги меня не предал. Я бы мог позвать его с нами в Ятершат, а после мы могли бы вместе отправиться в Макридию к моей тетке, но я ничего это не сделал, и, наверное, не сделаю. Потому что понимаю, что так для Рейгарда будет лучше, так он будет в безопасности и проживет спокойную жизнь.
Сон мягко затянул меня в свой омут, и вскоре я уснул.
И, наверное, я бы так и проспал мертвецким глубоким сном, если бы не это видение…
Как же я его ненавидел.
Я стою в дверях и смотрю на мать. Ее застывшие. словно из стекла глаза, смотрят прямо на меня. На ее лбу красная уродливая дырка, струя крови стекает на лицо.
Я делаю шаг назад.
Напротив матери стоит отец. Я вижу его напряжённую спину, пятно на футболке у шеи и между лопаток от пота. Он тяжело дышит, вытирает лоб, неуклюже топчется на месте.
Как же я ненавидел этот сон. Чертов сон, кошмар, преследовавший меня на протяжении всей прошлой жизни.
Я знал, что будет дальше. Я видел этот сон сотню раз. И мне хотелось всегда изменить последовательность событий, спасти мать, прийти раньше, не дать ему это сделать, но никогда не получалось. Только концовка менялась иногда…
У стены прислоненное ружье дулом вверх. Я осторожно, чтобы не услышал отец, беру его и не свожу взгляда с его напряженной спины.
О чем он думает в этот миг? Я всегда уже во взрослой жизни задавался этим вопросом: сожалеет ли? Думает ли о том, какую ошибку совершил? Или в его затуманенном наркотой мозгу ничего разумного уже не осталось?
Я поднимаю ружье, оно слишком длинное для щуплого восьмилетки. И все же я уверенно его направляю на отца.
Я не боюсь, мне ничуть его не жаль, все что я чувствую — это ненависть. Он лишил меня единственного, что было так дорого.
Раздается щелчок — это я взвел затвор. Я умею стрелять, он меня учил, а еще я не раз видел, как отец с дружками стреляет по бутылкам. И я запомнил, все до малейшего движения. И именно это, наверное, спасло мне жизнь.
На звук отец оборачивается, его лицо растеряно и даже удивленно. Он не знал, что я дома, думал все это время, когда орал на мать и когда обвинял ее в измене, что я еще в школе. Но с утра я затемпературил и мать оставила меня дома. И все это время я просто тихо сидел в своей комнате.
После я всегда задавался вопросом: что бы случилось, если бы я тогда вышел из комнаты. Остановило ли это его или, возможно, он бы убил и меня? Этого я уже никогда не узнаю.
— Максим, положи его, — я слышу в его голосе страх, и это придает мне уверенности.
Я нажимаю спуск.
Ничего не происходит. Глухой щелчок осечки утробным эхом, увеличенным во сто крат разносится отовсюду.
Отец грубым рывком врывает у меня ружье, изо всех сил ударяет прикладом так, что я заваливаюсь на пол и хватаюсь за ушибленную голову. Отец разворачивает дуло в мою сторону, его лицо искажает от злобы:
— Мерзкий ублюдок, — не произносит, а буквально выплевывает он каждое слово, — отправляйся к своей сучьей мамке.
А затем раздается выстрел, короткая вспышка и тьма.
Я резко проснулся. Вскочил и зацепил навес головой так, что едва не сорвал его.
— Ты чего? — взволнованно спросил Рейг, повернувшись и уставившись на меня.
— Кошмар приснился, — ответил я и закачал головой, попытавшись скинуть с себя остатки сна.
На самом деле все заканчивалось не так, когда я выстрелил, ружье не дало осечки, а пулей прошибло горло отцу. Его отбросило на кровать к матери, он еще долго корчился, хрипел, истекая кровью, а я просто стоял и смотрел, и даже боль от отдачи в плече ничуть меня не заботила.