Руслан Муха – Меняя Судьбу (страница 30)

О своих догадках я поспешил рассказать остальным, хотя это и так все уже понимали. Но и молчать я не мог, нам нужно было думать, что с этим делать.

— Думаю, ты прав, Ярослав, — сказал отец, когда я закончил говорить, — пропажа кинжалов и то, что эти знаки так быстро проявились сейчас без сомнения связаны между собой. Но все же сейчас нам стоит дождаться мать, чтобы она взглянула на метку. Кстати, кто-нибудь знает, почему родовое древо ослабло? — как-то резко переключился отец. И этот вопрос предназначался не мне, папа смотрел то на Олега, то на Святослава.

— Я тоже это заметил, — пожал круглыми плечами Святослав, — думал, вы на связь с предками выходили. Все хотел спросить, но вы все время с кем-то беседовали, — в его голосе скользнула обида, потому что он на сегодняшнем торжестве, как, впрочем, и всегда, был мало кому интересен.

— Я выходил на связь, — подал я голос.

— Ты? Зачем? — удивился отец.

— Они сами вышли на связь, — начал я лгать, — ночью меня Гарыч к древу позвал. Я спустился вниз, а там дедушка появился.

— Отец?! — все трое сыновей Богдана Гарвана удивлённо уставились на меня.

— И зачем же он тебя позвал? — недоверчиво спросил отец.

— Хотел предупредить об опасности, сказал, что у нас есть враг, что это все из-за виноградников. — Ну да, сейчас я откровенно хитрил. Утверждать, связано это с виноградником в Хорице или нет, наверняка я не мог. Но обратить внимание взрослых на это был обязан, предкам-то в отличие от меня они без сомнений поверят. Поэтому я просто ухватился за отличную возможность направить их туда, куда мне нужно.

— Странно, раньше предки не предупреждали нас об опасности, — сказал отец.

— Возможно отец знал что-то, чего не знаем мы, — предположил Олег.

— И почему же он связался с Ярославом, а не с Игорем? — недоумевая, с плохо скрываемой завистью спросил Святослав, уставившись на меня.

Я пожал плечами.

— Почему ты утром ничего не сказал? — в голосе отца снова скользнуло недоверие.

Тут он меня застал врасплох, по-хорошему, если бы это и вправду произошло, я бы рассказал отцу еще утром. Ну, или хотя бы точно не смог промолчать, когда мы сегодня всей семьёй обсуждали этот злосчастный виноградник в Хорице. Но я все же нашел как выкрутиться:

— Я не был уверен, что это происходило на самом деле. Утром почему-то решил, что это вообще был сон. А когда вы сказали про силу древа, понял, что все было на самом деле.

Отец сузил глаза, он, кажется, почувствовал ложь, а вот Олег и Святослав купились без лишних сомнений.

— И что предки еще сказали? — спросил Олег. — Отец не назвал имя того, кто именно представляет опасность? Это Вулпесы?

Я мотнул головой:

— Нет, не сказали. Вулпесов это я сам лично подозреваю.

В этот миг дверь отворилась и в кабинет влетела бабуля: на лице недовольство, взгляд — сердитый.

— И что это ты устроил, Ярик? М-м? Это так по-твоему выглядит вести себя хорошо? Это ты на зло мне решил утопиться в пруду?

— Стой, мама, все не так, — прервал ее возмущения отец.

Бабушка явно не желала слушать объяснения, ей хотелось только одного — скорее выплеснуть на меня гнев. Но все же, после короткого, но ёмкого объяснения, бабуле пришлось сменить гнев на милость.

— Показывай, — плохо скрывая беспокойство, сказала она мне.

Я распахнул плед, задрал рубашку, бабушка вцепилась взглядом в метку, и чем больше она смотрела, тем мрачнее становилось ее лицо. Затем она провела по метке пальцами, повторяя очертания символов. Я почувствовал ее силу, ощутил, как символы, словно бы ожили, сопротивляются её касаниям. В отличии от нас, бабушка сил не растеряла из-за ослабшего родового древа, и скорее всего, даже внимания на это не обратила. Как и другие женщины чародейки, бабуля могла черпать и силу рода мужа и ту, что получена по праву рождения.

Бабушка резко одёрнула руку, словно бы метка обожгла ей пальцы. Она обеспокоенно закачала головой, ее грудь тревожно вздымалась, и наконец она сказала:

— Я здесь ничего не смогу поделать. Это не проклятье, не порча и даже не близко к тому. Это что-то древнее и настолько темное, что мне не по зубам. Здесь темная ведьма нужна, а лучше колдун. Я не смогу помочь.

Так тихо стало, что кроме тяжелого дыхания бабушки, я больше ничего не слышал. Неприятное молчание, мы еще ничего не предприняли, а казалось, что все присутствующие уже мысленно похоронили меня.

— Если та тень снова вернётся, — подала голос мама, — она ведь может снова попытаться убить Ярослава.

— Очевидно, что так, — ответил я. — И очевидно, сама она не может убить, только с помощью иллюзии может заставить это сделать меня.

— Не стоит на это рассчитывать, мой мальчик, — возразила бабушка. — Боюсь, что, связав тебя и заперев, мы не сможем тебя уберечь. То, что ты описал, похоже на слугу темного бога. Кто-то из сильных темных сущностей, а не какой-то бес. Вероятнее всего оно может питаться твоими страхами, пока не окрепнет, и его главная цель забрать твою жизнь, которую чернокнижник обещал его господину. Что это за господин, думаю не сложно догадаться. Тебя пообещали одному из тёмных богов. А это очень, очень плохо.

Снова повисло это мрачное молчание. Мать резко подалась ко мне, положила руку на плечо, подбадривающе похлопывая:

— Мы избавимся от этого, мы справимся, найдём лучшую тёмную ведьму или колдуна и избавимся от метки. Все будет хорошо, — мать говорила спокойно и уверенно, тоном, не терпящим и намека на возражения.

— Утром свяжусь с Верховным ковеном, — сказала бабуля, которая на ряду с другими сильнейшими ведьмами империи входила в его состав, — Узнаю, что нам делать, попробую договориться с Зариной Дробус, чтобы она приняла и посмотрела Ярика как можно скорее.

Зарина Дробус была единственной темной ведьмой в составе Высшего ковена. Хоть это и большая редкость, когда темная ведьма рождалась в семье родовых чародеев, и все же такое случалось. Ведьмы с родовой силой в Славии на вес золота, многие даже за деньги не работают, как наша бабуля, только если этого потребует император или империя. Но такие как Зарина, зная, что она единственная в Славии отлично это использует, и к старости сколотит такое состояние, что хватит ее потомкам на пять поколений вперёд. Мне эта идея едва ли понравилась, но пока других вариантов я не видел.

Отец с благодарностью кивнул бабуле, сам же сказал:

— А я обращусь к чародейскому совету, попрошу данные о темных колдунах высшей категории. Мы справимся.

— Справимся! — слишком бойко подхватила мать. Я знал, что это маска, сейчас она до смерти напуганная, но ни за что этого не покажет, чтобы не пугать меня. И это бы было действенно, если бы я был юношей, но сейчас едва ли, я и сам прекрасно понимал, что вляпался по самое не балуй.

Вернувшись в Вороново гнездо, я сам попросил родителей закрыть меня на ночь в подземелье. Там было несколько камер для заключённых, которые остались в поместье еще с тех древних времён, когда в них была необходимость. Как бы я не хотел ночевать в подземелье, но сейчас понимал, что это разумно. Если тень снова объявится, и снова попытается обмануть меня иллюзией, там я буду в безопасности.

Родители согласились, но отец не рискнул оставлять меня там одного, поэтому решил спать в подземелье со мной. Я на раскладушке и матрасе за закрытой решеткой, а отец по ту сторону, на спущенной сюда Савелием кровати. Условия для сна были более чем удобные. В военных походах нам обоим приходилось спать и не в таких условиях.

Когда мы остались одни и уже улеглись, я завел разговор:

— Почему ты не сказал про письмо императора?

Отец не сразу ответил:

— Наверное, опасался, что ты пожелаешь согласиться на его предложение.

— Да с чего ты это взял? — усмехнулся я.

— Не знаю, — отец нервно мотнул головой, — подумал, что из-за этого даже беспокоить тебя не стоит. Но императору Михаилу это не понравится, он не любит, когда ему отказывают. Поэтому и князя Григория сюда присылал нас переубедить.

Отец был прав, наш отказ мог всерьез обидеть его императорское величество, и еще неизвестно, что взбредёт ему в голову, чтобы на нас надавить. При мне он не раз из-за какой-то незначительной промашки мог изгнать из двора целый род. Как-то он выгнал семью Флуверов только из-за того, что их дочь не захотела ложиться с ним в постель. И больше Флуверов при дворе я не видел никогда.

В нашем случае также не стоило рассчитывать, что он так просто сдаться. Благо, я слишком хорошо знал императора, и в случае чего все же смогу выкрутиться, по крайней мере я на это очень рассчитывал. Совсем ссориться с ним и отказываться от возможной поддержки императора и было бы глупо. Осталось придумать, как выкрутить все так, чтобы извлечь из этого пользу для себя и семьи.

— Все никак не пойму, почему отец пришел к тебе, а не ко мне, — вырвал меня из размышлений папа.

— Может быть потому, что я в этот момент не спал, — подкинул я ему предположение и тут же добавил: — Гарыч за мной прилетел, может быть он и к тебе прилетал, но не смог разбудить.

Отец задумчиво уставился в потолок:

— Нет, сомневаюсь, — протянул он, — такое обычно всегда чувствуешь, если род сам призывает. И вообще они редко призывают сами, чаще мы живые к ним обращаемся.

— Видимо опасность не шуточная, что сами предки обратились.