Руслан Муха – Меняя Судьбу (страница 25)

Этот особняк по задумке бабули должен был заменить Гарванам Вороново Гнездо. Но теперь здесь проживала только она и Святослав. Потому что вынести тяжелый характер Матильды Гарван, который портился из года в год, мог не всякий. А точнее, кроме ее любимца Святослава, который без ее ведома и чихнуть боялся, вообще никто не выдерживал.

Отец после женитьбы сразу же переехал в родовое поместье, Олег после учебы и женитьбы на Наталье выклянчил у тестя денег на отдельный дом в элитном секторе. Даже дед, после того как подросли дети, практически сбежал от нее в Вороново Гнездо и жил с нами до конца своих дней.

Глава 4/2

В особняке кипела подготовка к празднику. С десяток слуг носились по холлу словно ошпаренные: под потолком натягивали связки фонариков со светоносной ойрой, репетировали музыканты на уже собранной сцене, а мимо неслась вереница из подносов с угощениями и напитками.

Немногословный сухощавый дворецкий проводил нас наверх, где уже все семейство было в сборе, кроме самой виновницы торжества.

На диване сидели Олег и Натали — отстраненно заняв разные стороны дивана, они явно находились в очередной ссоре. Святослав в кремовых рюшах задумчиво взирал в окно, сейчас он был еще не таким толстым, каким я его помнил последние десять лет, но и уже в свои двадцать пять его вряд ли можно было назвать стройным. Средний сын Олега — Аркадий явно скучал, стоял и играл с декоративной свечой: то поджигал ее с помощью стихии огня, то гасил стихией ветра; завидев нас, он сразу же оживился.

Все присутствующие выглядели каким-то напряженными, скучающими и только маленькая Софья, как розовое облако, весело хохоча, носилась по гостиной, тягая за собой меховую бабулину шаль как питомца на поводке.

Возникло такое чувство, что всех присутствующих я видел впервые, особенно, младших Гарванов. Аркадий еще такой мелкий, с задорным хитрым прищуром и шкодливой улыбкой. Софья — совсем малышка, я и не помнил ее такой: наивные широко-распахнутые глаза в пушистых черных ресницах, смешная мордашка с маленьким клювиком-носиком. Софью я больше помнил, как звезду светских балов, покорительницу мужских сердец, изысканную, веселую, но при этом острую на язычок особу.

Увидев нас, Софья радостно взвизгнула, с разбегу запрыгнула к Андрею на руки, потом потянулась ко мне:

— Ярик, какой ты сегодня красивый, — нараспев произнесла она, расплывшись в умильной улыбке. Я подхватил ее на руки, рассмеялся, шепнул на ухо:

— Не называй меня Яриком, ты же знаешь, что я не люблю.

— Знаю, — игриво заулыбалась она и, перейдя на заговорщицкий шёпот, добавила: — Никто не любит, что бабуля всех так ласково зовет. Андрей тоже злится, когда она его Андрюшкой называет.

Этот бабушкин пунктик — называть уменьшительно-ласкательными именами — всех раздражал. И как только в ней это сочеталось — любовь к уменьшительно-ласкательным именам и напористый тяжелый характер? Мало того, что она сама всех так называла, так еще и требовала, чтобы и ее так звали: мамуля, бабуля, Матильдочка… Просто отвратительно! Но спорить или переубеждать ее в этом никто не осмеливался.

Софья, завидев красивое ожерелье на шее мамы, вдруг требовательно задергала ножками, чтобы я поставил ее на пол. Через секунду она уже переключилась на шелковое вечернее платье моей матери, с интересом трогая золотую вышивку на нем.

Тяжелые шаги бабули все услышали издалека и все как один вмиг притихли, в ожидании уставившись на двери.

Створки белых дверей распахнулись, ее большая, грузная фигура застыла в проходе. Объёмистое ярко-красное вечернее платье явно сковывало движения, а втиснутый в воздушный корсет живот пусть и имитировал талию, но не позволял ей дышать полной грудью. В молодости бабуля была первой красавицей в Славии. Высокая, статная, фигуристая, крепкая, с толстой длинной светло-русой косой до колен. Но от былой фигуры не осталось и следа, после каждых родов она становилось все толще и толще, а так как воспроизвела на свет она пятерых Гарванов, можно предположить, что и больше стала она почти в пять раз.

Но при этом, несмотря на возраст и вес, Матильда Гарван держалась, как всегда, по-королевски. Тем более настоящий возраст ее было сложно определить — она, как и многие аристократки, тратила немалые средства на чародейские омолаживающие средства.

Бабуля окинула нас придирчивым оценивающим взглядом, потом довольно и одобрительно закивала.

— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — низким грудным голосом возвестила она. Настроение, судя по довольному взгляду и лёгкой улыбке, у нее было отличное.

— Рад видеть тебя в добром здравии, матушка, поздравляю с именинами! — отец поспешил поцеловать бабушку в щеку, протянуть ей бархатистую коробочку. Внутри колье с бриллиантами и сапфирами, бабушка очень любила драгоценности.

После к ней подошла мать, они обменялись имитацией поцелуев без касаний и такими же суховатыми приветствиями, бабуля сжимала в недовольстве рот, а мать как всегда держалась отстраненно и прохладно.

Далее был и наш с Андреем черед приветствовать ее и поздравлять, а после бабушка поспешила взглянуть на подарок.

Она открыла коробочку, наигранно заохала:

— Ой, не стоило так тратиться, Игорюша, — но уже через несколько секунд колье было на ее раскрасневшейся шее, которую она явно не просто так оставила без украшений — бабушка прекрасно знала, кто и что ей подарит.

Довольная подарком, бабуля сияла от сдержанной гордости и радости — полные щеки зарделись, ноздри начали раздуваться от возбуждения.

— Ну что ж, — еще раз окинув себя взглядом в зеркале, сказала она, давая нам понять, что сейчас начнутся наставления.

Все взоры устремились к бабушке, и даже Софья притихла, залезая на колени к Наталье.

— Итак, мои дорогие, — бабушка сделала глубокий вздох, театрально посмотрела вдаль. — Все вы знаете, что дела наши в последнее время идут не лучшим образом. Это касается смерти Элеоноры Вулпес и последовавших за этим проблем в нашей школе, а также отвратительных слухов о нашем Ярике, — на каждом слове «нашем» бабушка делала акцент. — Мы должны показать всем, что у нас все замечательно, что мы несломленные произошедшим, хотя по факту это и не так, — бабушка издала тяжелый вздох, вперила в меня горестный взгляд, словно бы во всех проблемах был виноват исключительно я.

— Сегодня на приеме будет немало знатных господ, — продолжила она после паузы, — как наших друзей, так и неприятелей. Некоторых я бы и рада была не приглашать, но приличия, а также наше нынешнее шаткое положение в обществе, мне не позволяет так поступить.

Бабушка как всегда преувеличивала. И эти ее излюбленные драматичные вступления всегда вгоняли меня в тоску, но коротко, да еще и когда вокруг столько зрителей, она говорить не умела.

— Как вы все знаете, сегодня у нас будет особый гость — брат императора князь Георгий со своей дочерью княжной Александрой.

Я удивленно вскинул брови. Это еще что значит? В прошлый раз Георгия здесь точно не было.

— Мальчики, дорогие мои, — бабушка посмотрела на меня, потом на Андрея, — княжна не должна скучать. И необходимо, чтобы вы произвели на нее и князя хорошее впечатление. Княжна Александра — и вы должны это сами понимать — была бы очень выгодной партией для брака, — многозначительно произнесла она, вскинув палец к потолку.

Мы с Андреем переглянулись, он усмехнулся. Я на княжне Александре жениться точно не собирался, а вот для Андрея это действительно была бы хорошая партия. К тому же княжну я помнил скромной и кроткой женщиной, которую угораздило в моём будущем вляпаться в брак с северным князем старшим ее вдвое. Андрей же в потом был помолвлен с графиней Юрловой, но так и не успел жениться на ней. И если бы Андрей женился на княжне Александре, судьба обоих могла бы кардинально измениться. Вот только я очень сомневался, что сам великий князь Григорий был бы рад такому союзу — наверняка у них от богатых женихов отбоя нет. Зачем им Гарваны?

— Так же будет и граф Вулпес. Не уверена насчет Дианы, бедняжка убита горем… Ну и, — бабуля недовольно поджала губы, — после тех ее угроз, я не думаю, что появляться сейчас в моем доме хорошая идея. Но Виктор обещал быть на именинах. Так что, Игорь, Олег, это отличная возможность обсудить дела и продажу земель. С Вулпесами ругаться нам точно не стоит.

— Кстати, о продаже земель, — подал я голос, обратив на себя удивленные взоры всего семейства. Сам понимал, что для них весьма непривычно, что я интересуюсь семейными делами, но пора ломать стереотипы. — Мы ведь не собираемся продавать виноградник в Хорице Вулпесам?

— Не собираемся, — слишком резко и категорично ответил отец.

— Но мы ведь еще думаем? — с нажимом спросил Олег, всем телом повернувшись к отцу.

— Нет, я не согласен ни при каких условиях. Это единственный голубой виноградник в Славии. Мы должны сделать все, чтобы возродить его, даже если он совсем зачахнет.

— Игорюша, — мягко сказала бабушка, — Вулпесы предлагают хорошие деньги, очень хорошие. Это покроет наш налог на ближайшие пять лет с лихвой.

— Мы ведь не знаем, что произошло с виноградом, — осторожно вклинился я в разговор, решив озвучить то, на что так и не решился отец: — Бабуля, не могла бы ты съездить в Хорицу и посмотреть своим ведающим взглядом.