Руслан Муха – Меняя Судьбу (страница 22)
— Что это? — мама уже стояла рядом, хмурилась и высматривала что-то у меня на боку.
Я тоже опустил глаза, разглядывая шрам.
— Что с ним? Он увеличивается? — мать легонечко провела пальцами по шраму. Черная полоса на месте удара ритуальным кинжалом и вправду немного увеличилась.
— Да не сильно он и увеличился, — поспешил я успокоить маму.
Отец и Андрей тоже поднялись и теперь все таращились на мой бок. Взгляды были озадаченные, настороженные. Еще не хватало, чтобы они устроили панику и начали меня срочно спасать неведомого от чего. А это они обязательно сделают, только дай родителям заподозрить опасность — и начнется тягомотина из вереницы врачей, ведьм, целителей и прочих чародеев.
— Да все в порядке! — отмахнулся я. — Скорее всего Крюген прав: в рану попала зола. Да и что со мной будет? Сейчас обернусь волком, и шрам исчезнет.
Ни мать, ни отец совершенно меня не слушали, словно бы я и вовсе говорил сам с собой. Мать, сверля отца взволнованным взглядом, тихо спросила:
— Это может быть мертвая ойра?
— Нет, — мотнул головой отец, — мертвая ойра его бы сразу убила. Но это и не яд. От яда Ярослав или бы уже умер, или избавился бы сразу после обращения.
— Тогда что? Может тот чернокнижник наложил заклинание на кинжал…
Ну все, началось! Нет, у меня были другие планы. И завтра я, как и все Гарваны, как и вся знать Юга, собирался на бабушкины именины. И черта с два я буду сидеть дома, изображая умирающего! У меня на завтра были планы, и из-за глупостей я не собирался от них отказываться.
— Да все в порядке! Кинжал тот — старый и очевидно грязный был, — использовал я последний шанс их успокоить. — Вы зря паникуете, шрам ведь такой же и был — ну ни на каплю не увеличился! Мам, ну серьезно, — я с укором взглянул на нее, она в смятении снова уставилась на шрам.
Кажется, сработало, я заставил ее засомневаться, а тут еще и отец подсобил:
— Мне тоже кажется, что он таким и был, — протянул он, придирчиво осматривая шрам, и вынес вердикт: — Может быть даже меньше стал.
— Да? Ты думаешь? — растерялась мама, затем нахмурила брови.
— Думаю, стоит понаблюдать и, если что-то изменится, обратиться за помощью. Но, вообще, мне кажется, что все в порядке, — подытожил наконец отец.
Но в глазах матери я все еще видел сомнение и тревогу. Зато Андрей стоял в растерянности хлопая глазами, он, похоже, вообще не понял, что происходит.
— Так! — воскликнул я раздраженно. — Я могу продолжить, или еще поизучаем мои шрамы?
— Не паясничай! — пригрозила мать пальцем, но первая вернулась обратно на диван.
Я же мысленно выдохнул — пронесло.
Когда все наконец-то снова сели, я сосредоточился и вновь призвал волка. В этот раз он как-то сразу отозвался, видимо ощутив, что я на взводе. Он выглянул из глубин подсознания и уставил на меня свой холодный настороженный взгляд.
«Выходи», — велел я.
Волк сверлил меня упрямым взглядом, но выходить даже не подумал. Ну и что в этот раз не так? Последнее обращение прошло довольно гладко — как обычно, волк полностью забрал тело, но управление мне вернул довольно скоро. А еще я рассчитывал на то, что когда я вызывал волка, а не он приходил сам, мне удавалось не отпускать его.
На это я рассчитывал и сейчас — только покажу отцу, что я контролирую его, точнее, создам такую видимость, и достаточно. Допустить, чтобы отец обратился в гильдию артефакторов, дабы избавить меня от волка — я не мог. Волк мне нужен, волк мое преимущество, он неотделим от меня, как и любая другая часть меня. Я есть волк, и мы должны стать едины.
«Давай, выходи», — подманивал я его.
Волк начал приближаться.
«Хороший мальчик, вот так, иди сюда, молодец», — ласково позвал я.
Волк был спокоен, и той прошлой враждебности я не ощущал. И только я расслабился, только уже решил, что все получится, как вдруг он резко замер, будто бы что-то его насторожило, и, резко развернувшись, шмыгнул в глубины сознания.
«Да ты издеваешься?! Что, черт возьми, ты творишь? А ну, вернись!» — крикнул я вслед.
Я еще ощущал его взгляд, чувствовал, как он наблюдает из глубины, но сам не решался показываться.
«Да что ж ты за зверь такой? — негодуя, заворчал я. — Тебя же спрячут, запрут здесь, если не будешь меня слушаться. Вернись!»
Но тот даже не подумал выходить.
«Ну все! Ты меня разозлил!» — громко возвестил я, погружая насильно сознание глубже и ниже. С родовой силой у меня это вышло непривычно легко, а ведь раньше я тратил немало времени на такое погружение.
«Не хочешь выходить, значит, я сейчас сам возьму твою лохматую задницу и силком вытащу наружу!»
Я ринулся к нему. В самые глубины подсознания. Так делать было нельзя, потому что фактически только что я погрузился в глубокий транс — все функции организма замедлились и впали в состояние стазиса.
Теперь мое тело наверняка грохнулось в обморок и лежит сейчас посреди гостиной, пугая до смерти родителей и Андрея. Но волк обязан выйти — и сделать он это должен сейчас.
Зверь, завидев мое приближение, обдал меня злостью, ощерился, встал в угрожающую стойку и зарычал. Что, не ожидал, что я сам за тобой приду?
«Идем!» — потребовал я.
Волк, сверкнув глазами, поднял дыбом шерсть и обнажил зубы.
— Ну что тебе не нравится-то? Не хочешь подчиняться? Не нравится моя сила? — Я говорил с ним спокойно и медленно приближался. Протягивал к нему руку, но волк продолжал рычать. Сделать он мне ничего не мог, кроме как накинуться и захватить сознание. Но и я не мог позволить себе выпускать его на свободу в таком состоянии к моей семье.
Я не стал дожидаться, когда он в край разозлится, и накинулся первым. Волк огрызался, пытался кусать, но я слишком хорошо владел своим сознанием — годы тренировок по контролю прошли не зря, — зубы клацали, проходя сквозь меня, словно через привидение, но мои руки крепко сжимали зверя за шею.
Я применял силу рода, давил его ею, вынуждая подчиниться. Волк разъярённо брыкался, пытаясь вырваться, огрызался и рычал. Я схватил и сжал его челюсти, приблизился, заглядывая ему прямо в глаза. Он все рвался, но я был сильнее и заставил его смотреть мне в глаза.
«Ты и я — мы одно целое! — заорал я на него. — Ты и я! Одно — целое! Ты должен подчиняться, я хочу спасти нас!»
Волк дернулся, со злой обидой глядя на меня.
«Нельзя, подчинись», — уже тише сказал я, но все еще требовательно.
«Ты и я — едины», — одной рукой я все еще сжимал его челюсть, но свободной принялся гладить его.
Волк неожиданно замер, я почувствовал его настороженное любопытство. Осторожно я убрал руку, отпустив его пасть, присел рядом и продолжил гладить.
— Глупый ты, глупый зверь, — ласково протянул я, почесывая его за ухом. Волк все ещё настороженно зыркал, но я чувствовал, как он успокаивается. — Давай не выделывайся, нам это обоим нужно. Сейчас там мои родители решат, что я к праотцам собрался, а значит нужно скорее возвращаться. Но без тебя я вернуться не могу.
Волк успокоился, сопротивления я больше не ощущал, взяв волка за загривок, я начал выводить нас из стазиса, нужно было спешить.
— Ярослав, Ярослав! — мать хлестала меня по щекам, я почувствовал, что весь мокрый, значит и водой уже поливали. Никому из них и в голову не пришло, что я в таком возрасте мог самостоятельно прогрузиться в стазис.
Я открыл глаза и сразу же начал обращаться в волка, радуясь тому, что не придется долго и нудно объяснять, что это со мной только что было.
Все, увидев, что я обращаюсь, тут же поспешили убраться подальше. Тело сковало от боли, а затем резко начало выламывать, словно все кости сломались в один миг. Это обращение почему-то далось мне совсем непросто, я рычал и пыхтел от боли, мысленно сокрушаясь тому, что обращение проходит так долго.
Все стихло так же резко, как и началось. Я поднял глаза на семью, они ошалело таращились, отскочив от меня метра на три. Андрей и вовсе прятался за спину отца, а отец уже успел сотворить световой шар и теперь держал его наготове. Боятся, что я наброшусь, опасаются, что у меня нет контроля, нужно показать, что все в порядке.
Я запрыгал на месте, потом закружился, замер, завыл.
— Он что, имперский гимн навывает? — удивлённо произнес Андрей.
В подтверждение его слов, я положительно закивал головой.
— Обалдеть! — восхищенно произнёс Андрей и глупо заулыбался.
Мать убедившись, что это я, тут же ринулась ко мне, отец поспешил погасить световой шар, хлопнув в ладоши и озарив гостиную фонтаном из световых искр.
— Что это было, Ярослав? Что с тобой, дорогой? Ты нас так напугал, — взволнованно разглядывая меня, приговаривала мать, гладя по спине.
— А можно и мне погладить? — робко поинтересовался Андрей, в ответ я рыкнул на него. То же мне — придумал! Что я ему, собачка комнатная, чтобы меня гладить?
Андрей вдруг громко рассмеялся, глядя на меня:
— Во-о-о-олк в трусах! — начал он заливаться. — Яр, у тебя хвост из трусов торчит! Я не могу!
— Ну все, хватит! — громко сказал отец, оборвав ржание Андрея.
— Теперь возвращайся обратно! — велел он мне.
Он сверлил меня требовательным взглядом, все происходящее ему явно не пришлось по нраву. В ответ я кивнул, мысленно обратился к волку, потребовав свой облик обратно. Волк в этот раз вернул его сразу же, стоило только подумать. Словно торопливо швырнул его в меня, спеша поскорее убраться восвояси.