Руслан Муха – КОЛОГВЕРАТ: НАЙТИ СЕБЯ (страница 9)
Когда кусок мертвого кинцемори покинул шатёр, я облегченно выдохнул. Теперь можно было и осмотреться. Походный шатёр сделан, как и все у соргов, из подручных материалов, а точнее сказать из мусора. Палки, металлические пруты, материал штопаный из чего попало: кожа, дерматин, брезент, ткань всех видов и мастей. Я, корчась от боли, пополз в другой конец шатра, подальше от входа. Приподнял полог, заглянул, и тут же глаза мои наткнулись на грязные босые пятки.
«Зараза! Сзади тоже стерегут!»
Отполз в бок — там ничьих пяток не оказалось, что не могло не радовать. Значит только вход и торец. Из-под поднятого полога я смог разглядеть не много, обзор заслонял соседний шатёр. Но справа я смог разглядеть отдыхающих баагвайев и стерегущих их соргов.
Переполз на другую сторону — здесь обзор был открыт. Взгляд сразу наткнулся на Диолу. Её привязали к телеге за шею, руки связали за спиной. Зрелище удручающее. Она стояла, закрыв глаза, выражение лица казалось умиротворенным. Я тешил себя мыслью, что она спит и не видит, как сорги жрут её соплеменников. Я думал о том, почему же мне так хочется спасти её. Почему я готов ради неё жертвовать собой? Очевидно, это не было влечением или каким-то другим романтическим чувством. Нет, напротив: Диола казалось такой чистой и наивной, словно ребёнок. Возможно, в этом кроется причина. Отцовское чувство, желание защитить слабого. Мне нравилось это ощущение, по крайней мере, это уже хоть что-то, что могло характеризовать меня. Значит, есть надежда, что я хороший человек.— Эй! Ты что делаешь? —позади проскрежетал возмущенный старушечий голос.Я испуганно обернулся, так и оставшись стоять на карачках около приподнятого края полога, словно нашкодивший кот слопавший хозяйские сосиски. На меня с недоверчивым прищуром смотрели жёлтые, покрытые сетью глубоких морщин, глаза старухи, которую я уже видел утром. Она прижимала к отвисшей груди корзину с какими-то колбочками, баночками, сухими травами.— Решил свежим воздухом подышать, — ответил я и с невозмутимым видом выпрямился, встал и отошёл в другой конец шатра. — А тебе чего?— Рану твою смотреть пришла, — недовольно пробурчала она. — Раздевайся и ложись на живот.Я демонстративно протянул ей связанные руки. Она зло выругалась, её крючковатые коричневые пальцы с черными ногтями ловко принялись развязывать узлы. Почувствовав свободу, я сразу же начал разминать онемевшие запястья.
— Раздевайся и ложись, — снова скомандовала она.
Я послушно стянул изрядно потрепавшуюся куртку, пропахшую кровью и потом. Футболку снять оказалось куда сложнее, любая попытка поднять руку отдавала резкой болью под лопаткой. Старуха снова выругалась, видя мои тщетные попытки, и с недовольным лицом принялась меня раздевать.— Ты поел? — спросила она, когда я улегся.— Нет ещё, — прошептал я, закрывая глаза и чувствуя, как тело, приняв горизонтальное положение, постепенно расслабляется.— Плохо, — прокряхтела она.— Почему?Старуха не ответила. Она подпалила какую-то ветку от факела, воздух тут же наполнился терпко-пряным пьянящим запахом.— Проглоти что-нибудь, лекарство нельзя пить на голодный желудок, — она протянула мне лепешку.Я проглотил её, практически не жуя. Безвкусный ком застрял в груди, тут же вызвав приступ икоты.— Теперь это пей, — старуха протянула колбу с тягучей, резко пахнущей спиртом, зеленой жижей.Я недоверчиво уставился на нее, но она настойчиво приложила колбу к моему рту.Я прищурился и проглотил все залпом. Рот и горло обожгло, словно я хлебнул горячую лаву. С очередным приступом икоты я едва сдержался, чтоб не сблевать всю эту гадость на старуху.— Молодец! Молодец! — голос старухи слышался, словно через толщу воды. Перед глазами все поплыло.Прохладные шершавые пальцы сняли с раны повязку и принялись обмывать её. Легкие касания приносили облегчение, успокаивали. Я прикрыл глаза, расслабился, рука невольно потянулась к амулету. Выпуклый прохладный камушек приятно скользил под пальцами.Затем старуха, ругаясь на какую-то заразу, снова отошла к факелу. Я слегка нажал на камень, и вдруг в голове прозвучало короткое пиликанье. Откуда этот звук? Я удивлённо распахнул глаза. Шатёр устрашающе зашатался, закружился, я ощутил очередной нахлынувший приступ тошноты. Ещё раз надавил на камень в амулете, то с легкостью поддался. Снова прозвучало пеликанье. Внезапно старуха засунула мне между зубов какой-то корень.— Зажми, — скомандовала она.Не успел я опомниться, как резкая вспышка обжигающей боли пронзила спину, и я не в силах терпеть ее, провалился во тьму.
Глава 5
Мягкие рыжие локоны щекотали шею, грудь. Темно-зеленые глаза лукаво смотрели на меня, дразнили, манили. Знакомое до боли лицо казалось особенно милым в лунном свете.— Люблю тебя, — прошептал аккуратный рот, ласково целующий, обжигающий горячим дыханием.— И я тебя, — прошептал я в ответ, чувствую привычное тепло ее пальцев, нежность прикосновений, нарастающую страсть.
Её обнаженное тело, полностью овладело моим; возбужденно извивалось, раззадоривая, принося каждым движением яркую вспышку наслаждения.Но вдруг всё оборвалось, любимая стала таять, словно рассевающийся дым. Теплые руки выскальзывали из моих, как бы я не старался их удержать. Я ловил её силуэт, но он исчезал, растворялся в воздухе, мерк.— Ника...Ника...Останься, не уходи.Ужасный, оглушительный, гортанный рев грубо вырвал меня сладкого сна. Реальность обрушилась на мою бедную голову пыльным мешком, одновременно отрезвляя и вызывая приступ негодования.
Я прокрутил в голове обрывки сна, которые ещё не успели окончательно выветриться. Ника — имя до боли знакомое, но чьё оно? Моя любовница? Жена? Если у меня была дочь, значит, у нее должна быть и мать. Оглушительный рык повторился, прямо за стеной шатра. Я ошарашено вскочил на ноги, настороженно озираясь. Баагвайи, чтоб их!Тонкие лучи света пробивались сквозь щели — уже рассвело. Я был в одних джинсах, грудь через плечо наискось перебинтована какой-то старой тряпкой. Ботинки стояли в сторонке, возле них небрежно валялась куртка и футболка.
— Проснулся, высший? — в шатер вошёл Гэрах.— Да, — растерянно произнёс я.
В голове всплывали вчерашние события. Рука невольно потянулась к амулету. Камень-кнопка и звук, пиликанье, похожее на мелодию системного оповещения. Может, приснилось? Может так подействовала старухина бормотуха?— Ешь, скоро будем выдвигаться. К вечеру будем у барьера.Я слушал его вполуха, палец, словно сам собой нажал на камень. Снова пиликнуло.— Слышал? — завороженно таращась на Гэраха, спросил я.— Что слышал?— Ну, звук этот — тынь-дынь, Гэрах с подозрением покосился на меня, затем недоверчиво нахмурился.Я снова вдавил камень и звук повторился. — Вот! — воскликнул я. — Услышал?— Нет, — мотнул головой Гэрах. — Ты, похоже, от настойки Мареги ещё не отошёл. Попей и поешь, полегчает. Только сейчас я понял, что меня действительно немного мутит, а голова гудит, словно после бурной вечеринки.— Как плечо? — спросил Гэрах, нахмурившись.— Ещё не знаю пока, но болит меньше.— Хорошо, — буркнул он в ответ и уже собирался уйти, как я остановил его.— Мне нужно поговорить с Диолой. Можешь устроить?— Нет, — ответил Гэрах, но я почувствовал в его голосе нотки неуверенности.— На пару минут, просто узнаю, как она, — настаивал я.— Она в порядке.— Гэрах, — я старался придать голосу как можно больше уверенности. — Мне нужно убедиться в этом самостоятельно. Если с ней что-то не так... барьер останется закрытым навсегда.— Ладно, только не долго, — согласился здоровяк. — Сейчас её приведут.— Спасибо.Гэрах удивлённо вытаращил глаза, скорчил кислую рожу, словно я своей благодарностью оскорбил его. Но ничего не ответил и ушел. На удивление сегодня я был в довольно приподнятом настроении, а окружающую действительность воспринимал как некий фарс. Даже мысли о том, что меня сегодня, возможно, прикончат, маячили где-то на периферии и не особо заботили меня.Сначала в шатёр вошла коренастая хмурая женщина с подносом, она быстро поставила передо мной еду и так же быстро удалилась. Кусков кинцемори в моем меню не оказалось, поэтому я с аппетитом принялся уплетать желеобразную кисловатую жижу.Как только я прикончил завтрак, в шатер, неуверенно озираясь и осматриваясь, вошла Диола. Большие глаза смотрели как-то отрешенно, устало.— Ты как?
— Нормально, — слабая улыбка мелькнула на ее чумазом личике.
— Тебя не обижали?
— Нет, — мотнула она головой, почему-то не пряча взгляд.
— Эй, что случилось? — я осторожно повернул ее лицо за подбородок, внимательно заглянул в глаза.
— Зачем ты это делаешь? Меня же убьют, — шмыгнула она носом, — я знаю, что ты соврал. Ты не умеешь открывать барьер, никто не умеет. Я сначала правда верила, что ты тот самый из пророчества, но теперь вижу, что ты просто дурак.
Я ошалело вытаращился на нее. Вот это поворот! Спасай потом еще кого-нибудь! Хотя, то, что мой план по спасению Диолы был абсолютной импровизацией, как раз таки намекало на то, что она права, и я действительно поступаю недальновидно.
— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся — попытался я её успокоить.
— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся — попытался я её успокоить.
— Знаешь, в тот день, когда ты появился, сорги забрали мою сестру Нилу. Она стала ужином вождя, — вдруг сказала она, пряча наполнившиеся слезами глаза. — Она так кричала, бедняжка.