Руслан Муха – Изнанка прошлого (страница 36)

— Инесс, — с сожалением произнес я, желая отказать, но она не дала мне договорить.

— Выбирайся отсюда скорее, княжич. До следующего полнолуния, когда мы встретимся вновь, мои артефакты должны быть у тебя. — С каждым словом ее голос слабел и становился все тише, пока и вовсе не исчез, оставив меня снова наедине с могильной тишиной подземелья.

Я вертелся всю ночь, пытаясь заснуть. Но мысли не давали мне покоя. Стоило мне только предположить, что Инесс сказала правду, стоило только допустить, что Михаил Алексеевич в действительности в прошлом убил моих родителей, как я приходил в бешенство.

И еще больше подтверждали подобную вероятность событий слова Фрайды о том, что родителей убьют из-за меня. Все складывалось в уродливую и ужасающую картину. Все сходилось.

Я лежал на сырой земле. Иногда проваливался в сон и словно в бреду слышал голоса, шепот, шелест голосов. Мне казалось, со мной говорят предки, пытаются что-то сказать, но в гуле слившегося шёпота ни слова нельзя было разобрать.

Мне снова снилась та проклятая ночь. И снова я не мог ничего изменить. Я просыпался в холодном поту, затхлый сырой воздух не давал дышать полной грудью, меня мучала жажда и очень хотелось обернуться волком, чтобы забыться хоть на время.

Зверь чувствовал мою ярость, беспокойство, неволю. Волк пытался вырваться наружу, избавить меня от мучений и дать отдохнуть сознанию. Я ему не позволил. Проклятие оборотня чародейская клеть не сдержит, но самому зверю из нее все равно не выбраться, а он без моего контроля наверняка будет рваться и покалечит нас обоих.

Когда мне, наконец, удалось успокоить и волка, и мысли, я смог уснуть. Но проспал я недолго. Только мне удалось на миг забыться сном, как из глубин туннеля послышался скрежет отодвигающейся стены.

Энергичные, гулкие шаги приближались ко мне все быстрее. Я приподнялся на локтях, глядя на замаячивший конце туннеля огонек от ойра-лампы.

Отец подошел и небрежно швырнул сквозь клеть флягу с водой и бумажный сверток, от которого вкусно пахло чем-то мясным.

— Ешь, — приказал он. — Ярославу нужно питаться.

— Но я и есть твой сын — Ярослав, — неодобрительно посмотрел я на него и принялся пить из фляги.

Отец не спешил уходить, он стоял, мрачно наблюдая, за тем как я пью. Это уже был хороший знак, значит, он готов к разговору. И когда я утолил жажду, решил, что раз он молчит, начну сам, и спросил:

— Мама не волнуется? Ты как-то объяснил ей мою пропажу?

— Не твое дело, — зло отчеканил отец.

Я разочаровано вздохнул.

— Ты ошибся, отец. Не знаю, кем именно ты меня считаешь, но я Ярослав Гарван и могу поклясться на роду. Род ведь не обманешь, если бы я не был Гарваном, как бы я смог….

— Можешь больше не притворяться, ты не мой сын, бесовское отродье, — холодно заявил отец, перебив меня. — И клятве твоей я не поверю, нечисть и не на такие фокусы способна. Можешь даже не пытаться меня убедить. Мой сын не знает алхимии, не владеет ментальными чарами. Ярослав покладистый и спокойный юноша, его обычно мало интересовали дела рода, а тут вдруг такая оживленность. — Он окинул меня презрительным взглядом: — В тебе нет ничего от Ярослава!

Я ответил спокойно и дружелюбно:

— И все равно это я, папа.

— Цыц! — метнул он злой взгляд в мою сторону. — Яр бы не стал связываться с бандитами — это ему несвойственно, понимаешь? Ты ведь не слишком осторожничал. Мой четырнадцатилетний сын ни за что бы не стал водиться с вурдами и уж тем более помогать им, нарушая закон. И если до этого я сомневался, то сегодня — убедился. А так как подобру-поздорову ты наверняка не уйдешь, я найду способ избавиться от тебя и вернуть моего мальчика.

Я тяжело вдохнул, закачав головой. Ну вот, мы вернулись к тому же с чего начали. Снова придется рассказывать отцу о том, что я из будущего. Может быть хоть на этот раз он мне поверит? Впрочем, сейчас у меня по сути и выбора особого нет. Изгнать из меня демона у него конечно же не выйдет, но вот я опасался, что отец из-за этих подозрений может меня закрыть тут надолго.

— Когда ты украл тело Яра? — накинулся он с гневными вопросами на меня. — Что вы сделали? Кто впустил тебя в тело Ярослава? Чернокнижники или колдун? Где душа моего сына сейчас? Отвечай!

— Я не демон и не бес, и не какая-либо другая нечисть, — начал я. — Но в кое чем ты прав. Я не четырнадцатилетний Ярослав, я куда старше. Я из будущего, меня вернули предки, чтобы спасти наш род. Сам подумай, если бы я был демоном, откуда бы я столько знал о нас, о нашей семье и истории? Да и зачем бы демону было так беспокоится о благополучии нашей семьи?

— А этого я не знаю! — раздраженно и импульсивно воскликнул он, но что-то в моих словах все же заставило его сомневаться, я это видел по его нетвёрдости во взгляде.

— Вероятно, — продолжил отец говорить, — от нашего благополучия зависит и твое. И не смей дурить мне голову, если ты сумел влезть в тело моего сына, значит и завладеть его памятью не составило для тебя труда. Никто не может вернуться в прошлое — это нарушает все законы равновесия и порядка. Боги бы никогда не допустили подобного!

— Смотря какие боги, — виновато улыбнулся я, разведя руки в сторону. — Предки заключили договор с темным богом. Он и позволил мне вернуться. Взамен он потребовал жертву — в нашей семье семь поколений не будет рождаться мальчиков. Что-то еще потребовал этот бог, но об этом дед Богдан мне не сказал.

Отец зло оскалился, приблизившись к клетке.

— Складно врешь, но я все равно не поверю, что предки могли заключит договор с темным богом. Пытаешься склонить меня на свою сторону, демон? Ничего не выйдет! Больше я не собираюсь слушать твою ложь. Будешь сидеть здесь, пока я не придумаю как от тебя избавиться?

Он решительно направился прочь.

— Черт, папа! Но я не лгу! — потеряв всякое самообладание, крикнул я ему вслед. — Ты должен меня выслушать! Я не стану больше лгать и расскажу все как было на самом деле.

Отец остановился, но не повернулся ко мне.

— Я из будущего и вернули меня этой осенью. В будущем меня убили пулей начиненной мертвой ойрой. Мне было почти сорок, я был генералом Имперской армии и еще бы немного и получил звание генерала-фельдмаршала. Но меня убили у Нерны. К тому времени никого из Гарванов кроме меня не осталось — и с моей смертью роду пришел конец. Предки вернули меня, чтобы я все исправил.

Отец какое-то время мешкал, затем холодно произнес, так и оставшись стоять ко мне спиной.

— Я это уже слышал.

— Но ты слышал не всю историю! Ты ведь даже не даешь возможности мне ее рассказать. Просто выслушай.

— Хорошо, — резко повернулся папа, — я выслушаю. Но если почувствую ложь, снова отведаешь силу моей ледяной магии.

На лице папы все еще оставалось явное недоверие, а взгляд был холодным и жестким. И все же он дал мне шанс, потому что в глубине души он наверняка надеялся, что ошибся.

И я начал рассказ с того рокового дня, когда все началось — когда отец подарил мне браслет, семейную реликвию, которая переходила от отца к сыну многие века, но не существует в этой реальности. Дальше поведал, что именно благодаря браслету оказался в прошлом, после того как кто-то из моих солдат, предав, убил меня.

Я нарочно сыпал военными терминами и выдавал подробности, которые могли быть известны только служивому человеку. Молодой Ярослав не мог об этом знать, и слуга темного божества вряд ли бы был знающ такие тонкости. Я это наверняка должно заставить отца поверить в правдивость моих слов.

Я рассказывал все и о прошлом, и о будущем. Рассказывал, как выяснил, что время не позволяет будущему появится в прошлом, как стирает воспоминания и записи. Отец не перебивал и не комментировал, а слушал, но продолжал смотреть все тем же холодным взглядом, по которому невозможно было определить, верит он мне или нет.

Я говорил и говорил: о событиях в Хорице и Вулпесах, о своих подозрениях и опасениях. Поведал я и об Инесс, и о том, как так вышло, что мы начали тесно общаться. Я не утаил и не солгал ни разу, я не стеснялся в выражениях и говорил все, как было. Даже сознался в том, что спас Якоба и объяснил, почему я это сделал.

Отец не выказывал ни единой эмоции до тех пор, пока я не заговорил об императоре — здесь он начал хмурить брови. А когда я рассказал о плане Инесс и о том, о чем мне поведала накануне, его лицо и вовсе перекосило от злости. И опасался я, что злится он далеко не на императора. Но отец и здесь ничего не ответил, продолжая терпеливо слушать мою историю.

Когда я, наконец, закончил ощущение было, словно камень с души сняли. Пусть даже и на короткое время, пусть даже завтра он все забудет, но он узнает правду.

Наверное, так долго, да и еще беспрерывно мне никогда не доводилось говорить. Вог рту пересохло, и я снова приложился к фляге, при этом глядел на отца и ждал реакции.

Он хмурился, молчал и смотрел на мерцающие корни родового древа. Я понимал, что ему нужно время все осознать и обдумать, поэтому не мешал, а тихонько развернул сверток с едой и принялся есть домашний сыр, ветчину и фаршированные яйца.

Отец довольно долго так стоял, затем повернулся ко мне, словно бы не решаясь сказать то, что сейчас крутилось в его голове. Резко он вскинул руку, я уже было решил, что он снова кинет в меня ледяную мантию, но он направил воздушный поток на артефакт клети и отключил ее.