Руслан Муха – Изнанка прошлого (страница 14)

— Это был тетраход Арнгейеров? — спросила она.

Я снова кивнул, мама хоть и стояла ко мне спиной, но видела меня через зеркало.

— Может матери не стоит задавать подобные вопросы сыновьям, но… — нерешительно начала она. — Ты провел всю ночь у Арнгейеров? С Миланой? В то время как ее родители были в отъезде по делам? Милана мне очень нравится, и не хотелось бы, чтобы ее репутация пострадала.

Мать посмотрел осуждающе и вопросительно вскинула брови. Я закатил глаза, прекрасно понимая, о чем именно она сейчас подумала. И даже несмотря на то, что я был далеко не зеленым юнцом, все же почувствовал себя неловко.

— Нет, — поспешил я ее успокоить. — Милана устраивала вечеринку, там был почти весь класс.

Мама облегченно улыбнулась, потом спросила:

— И как прошла вечеринка?

— Так себе, — уклончиво ответил я, давая понять, что не хочу это обсуждать.

— Ты убежал, потому что знал, что Игорь не позволит пойти на эту вечеринку, — мама закачала головой, после окинула меня сочувствующим взглядом. — Отец слишком строг с тобой. Нельзя было так, нельзя было ограничивать твою свободу и давить. Это и моя вина, я должна была поговорить с Игорем, должна была настоять, чтобы он прекратил так контролировать тебя. Но я этого не сделала, и вот чего мы добились.

Я стоял молча, не зная, что ей на это ответить. А мама продолжала смотреть, явно желая, чтобы я хоть что-то сказал.

— Он еще не знает? — спросил я, виновато взглянув на нее.

— Нет, я не сказала ему. Побоялась. Хотя и понимаю, что поступила неправильно. Не знаю, что между вами происходит, и почему он так зол на тебя, но мне не захотелось усугублять это еще больше.

Я с благодарность и облегчением улыбнулся ей, но мать не оценила эту благодарность.

— Меня это сильно беспокоит, Ярослав, — обеспокоенно завела она, принявшись ходить по комнате. — Я вторую ночь глаз не могу сомкнуть. Игорь мне ничего не рассказывает! А тут еще и ты сбегаешь средь бела дня! Что с вами? Может быть хоть ты мне расскажешь?! Неужели это все из-за той вурды Инесс Фонберг? Что произошло?

Мама с мольбой уставилась на меня, а я не знал, что ей сказать. Отец конечно же не стал посвящать мать в причины обыска в нашем доме. Он как всегда оберегал ее покой и не желал, чтобы она нервничала лишний раз. Но этим сделал только хуже, потому что мама не могла не заметить, что между нами что-то не так.

— Наверное… — начал я, решив переключить внимание мамы с обыска и графини Фонберг. Недоговорив, твердо направился к окну, открыл его и поправил решетку, насадив на остаток верхнего болта. Теперь, если не приглядываться, решетка смотрится целой. Затем я повернулся к маме и закончил мысль: — вероятно отец сердится из-за дуэли.

— Дуэли? Какой дуэли? — удивленно вскинула она брови, но в тот же миг в ее голове возникла догадка и она произнесла: — Та рана у тебя на ноге…

Мать в ужасе уставилась на меня, прикрыв рот рукой. Я невольно взглянул на колено, оно практически затянулось, остался лишь розовый небольшой шрам. Невольно порадовался тому, что и регенерация вернулась.

— С кем была дуэль? — спросила мама, оторвав меня от лицезрения собственного колена.

— С Бориславом Григанским, — нехотя ответил я, прекрасно понимая, как на это отреагирует мать.

— Но зачем? Я не понимаю… Яр?

Я не ответил. Не знал, что говорить, потому что никакой бы ответ ее не удовлетворил. Поэтому я снова решил сменить тему:

— Неужели отец не рассказал тебе и про то, что мы знаем, кто подослал тех людей, которые напали на меня у бабулиного особняка?

Мама медленно качнула головой:

— Нет.

Я устало вздохнул.

— Расскажешь? — осторожно спросила мама.

— Это сделал Глеб Быстрицкий по приказу Родомира Григанского.

— Но… но зачем? — мать ошеломленно уставилась на меня.

— А об этом тебе лучше спросить у отца. Думаю, он не одобрит, если я тебе об этом расскажу.

Мама разочарованно поджала губы и отвернулась. Какое-то время мы молчали, пока мама не сказала:

— Теперь у тебя так много секретов от меня. А еще полгода назад ты мне все рассказывал, — она грустно улыбнулась: — Ты ведь не назло нам все это делаешь?

— Нет, — мотнул я головой.

— А мне почему-то кажется, что это бунт, — по-доброму взглянула она на меня и ласково улыбнулась, но тут же грустно вздохнула: — Это моя вина.

Мама не смотрела на меня, с ее лица не сходило выражение беспокойства, и ей явно хотелось выговориться:

— После того, как пробудилось проклятие, Игорь слишком давил на тебя. И вот чего мы добились — ты стал замкнутым, ты стал совсем другим. Это я виновата.

— Ты ни в чем не виновата, ма, — попытался я ее успокоить, подошел и приобнял за плечи. — Все будет хорошо, вот увидишь, вскоре все наладится.

Мама взглянула на меня, грустно улыбнулась, погладила по щеке.

— Мне бы очень этого хотелось, слишком много происходит всего, слишком много проблем. Скучаю по тем временам, когда ты был маленьким и с тобой было так легко…

Я ей тоже улыбнулся в ответ, а после спросил:

— Ты ведь не станешь об этом рассказывать отцу? — я указал взглядом на окно.

Мама отрицательно покачала головой.

— Не стану, но пообещай, что больше не станешь затевать дуэлей с одноклассниками и сбегать из дома на всю ночь.

— Обещаю, — сказал я, прекрасно понимая, что вряд ли смогу выполнить это обещание, потому что не могу предугадать, что ждет меня в будущем и какие еще неприятности могут поджидать впереди. Но мать все же следовало успокоить.

Мама выдохнула, собралась, как-то резко отстранилась:

— Иди, прими ванную и переоденься, — сказала она, — отец вот-вот проснется и не хотелось бы, чтобы он застал тебя в таком виде.

Я послушно закивал.

— Ты сегодня собираешься в школу? — снова спросила она.

А вот здесь я не знал, что ответить. Вчерашний день и ночь вымотали меня до предела и все, чего мне хотелось сейчас это забыться беспамятным и глубоким сном. Да и после вчерашнего мне едва ли хотелось видеть одноклассников, а главное Милану. Поэтому я отрицательно закачал головой.

— Хорошо, отдыхай, — мать снова вздохнула, а после оставив меня, ушла из комнаты.

Я сразу же отправился в ванную, хотелось смыть с себя грязь, усталость, а заодно и все мысли. Я был так измотан, что расслабленный теплой водой задремал лежа прямо в ванной. Сколько я так проспал неизвестно, но проснулся я от стука в дверь, когда вода уже почти остыла.

— Ярослав, — требовательный голос отца окончательно скинул с меня остатки дремоты, — ты там?

— Да! — сипло отозвался я.

— Ты скоро? — тон отца был нетерпелив.

Ну что там еще произошло?

— Выхожу! — крикнул я.

Через минуту в банном халате я вышел из комнаты, отец стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Я было напрягся, но решетка на окне, к счастью, по-прежнему была на месте, и отец ничего не заметил.

Ничего хорошего от разговора с отцом я не ожидал, в последнее время нам как-то не доводилось говорить по душам. Поэтому я сразу настроился на то, что если не придется слушать очередные нотации, то стоит ожидать каких-то дурных вестей.

Я кашлянул, обращая на себя внимание папы, он резко повернулся. Я вопросительно вскинул брови, мол, слушаю.

— Ты не заболел, вид у тебя какой-то замученный? — спросил отец.

— Нет, все хорошо, — ответил я и уставился на него, ожидая, когда же он перейдет к делу.

Но отец продолжил повседневный разговор:

— Злата сказала, что ты не хочешь сегодня идти в школу?

Я кивнул, с облегчением про себя отметив, что отец наконец успокоился и больше не злится.

— Не дело это, сын, — закачал папа головой. — Учебу без веских причин лучше не пропускать. Иначе как ты поступишь в академию алхимиков?