Руслан Муха – Играя с судьбой (страница 52)

Я перевел взгляд на него, грустно покачал головой.

— Жаль тебя, — вполне искренне произнес я. — А ведь я собирался тебе помочь. Все ведь можно было исправить, ты бы мог больше не зависеть от Григанских!

Он стиснул челюсти так, что на худых скулах заходили ходуном желваки. Так же были стиснуты и его кулаки. Глеб держался из последних сил. Сейчас он или набросится на меня или сорвется и расколется.

— Где ты прячешь артефакт с помощью которого прикинулся мной? — продолжал я давить. — Это достаточно дорогой артефакт, сам бы ты наверняка такой не смог купить, а значит денег тебе дал Родомир. Как и денег на тетраход для тех подъемщиков, как и на оплату за их работу? Так где артефакт морока? Ты носишь его с собой? Он у тебя в рюкзаке?

Глеб не смотрел на меня, лишь беспрестанно качал головой.

— Убедись сам, проверь его рюкзак, — предложил я Бориславу.

— Нет! — резко сорвался с места и яростно выкрикнул Глеб.

— Почему же? Тебе есть что скрывать? — спросил я и перевел взгляд на растерянного Григанского. Теперь и до него начало доходить, что Глеб ведет себя странно и значит что-то скрывает.

Борислав молча бросился к Быстрицкому, с остервенелой яростью вырвал у него из рук рюкзак и силой вытрусил все его содержимое на снег. Посыпались учебники и тетради, выпал кошелек, вывалился пузырек с каким-то зельем. А после из отдельного закрытого отсека Борислав выудил и артефакт морока.

— Как это понимать? — заорал Борислав на друга.

— Он мне его подкинул! — вторя ему заорал Глеб. — Подкину, когда доставал шар памяти! Ты что, не понимаешь?

— Как бы он успел подкинуть его в этот закрытый отсек? — непонимающе уставился на друга Борислав, явно чувствуя, что тот ему лжет.

— Получается, Гарван сказал правду? — Борислав, не в силах поверит в происходящее медленно закачал головой, так же медленно перевел взгляд на Глеба: — Это ведь правда? Ты рассказал отцу про дуэль?

— Нет, он лжет, — Глеб не посмел смотреть и на Григанского, взгляд вниз, взгляд загонного в угол, взгляд виноватого.

— Как вы узнали, что эти подъемщики окажутся в Варгане? — накинулся я на него с вопросами, решив, что пора дожимать его. — Это все было спланированно Родомиром? Или?… — до меня вдруг дошло: — Это должен был сделать ты! Ты должен был меня ранить! Верно?!

Быстрицкий от внезапности моей догадки все же не выдержал и взглянул на меня. И этот его взгляд все сказал вместо него — я попал в точку!

— Родомир дал тебе пистолет, денег и артефакт. Но подстрелить меня должен был ты сам! А тут так удобно попались под руку шастающие у школы подъемщики! А что же ты сам не исполнил поручение? Духу не хватило? Или совесть заела?

— Глеб, — осторожно позвал его Борислав, взяв Глеба за рукав.

Быстрицкий стал пунцовым, как варенный рак, грудь его тяжело вздымалась. Я довел его до предела, мальчишка, еще далеко не мужчина, а простой мальчишка, едва сдерживался чтобы не зарыдать от накала эмоций и нервного напряжения.

— Сознайся! — с нажимом потребовал я. — Сознайся, тебе ничего не будет, тебя заставили, Глеб. Это несправедливо — то как с тобой поступил Родомир Григанский. Вынудить пойти на такое шантажом! Ради чего? Чтобы потешить свое самолюбие?

Он поднял на меня взгляд полный ненависти и решительности, но подрагивающий от волнения голос выдавал его с потрохами:

— Я это сделал сам! Я виноват, — отчеканил он. — Родомир не при чем! Я не мог поступить по-другому! Ты не должен был выиграть эту дуэль.

— Ой, дура-а-ак! — не в силах совладать и со своими эмоциями, стукнул я себя по лбу.

— Ты идиот? — взревел Борислав. — Зачем ты это сделал?! Он же пишет все!

Я среагировал куда быстрее, чем до Григанского дошла вся катастрофичность данной ситуации.

Несколько прыжков и шар памяти был у меня, а Григанский не успев добежать, так и застыл на полпути.

— Подойдешь ближе, и будешь лежать застывшей ледышкой, — пригрозил я, быстро соорудив снежную мантию.

— Не делай этого, — попросил Борислав, у него это даже получилось ни как у надменного говнюка, а почти как у человека. — Он совершил ошибку, не делай этого, ты сломаешь ему жизнь.

— Я знаю, и я не хочу этого делать. Пусть он сознается, что его вынудили, и ему не будет ничего грозить.

— Ты бредишь, Гарван, мой отец не может быть к этому причастен, — зло вскинул подбородок Борислав. — Давай разойдемся миром. Ты выиграл дуэль, все честно. Я завтра же покину школу, — он обернулся на Глеба, — и он тоже. Мы уедем и….

— И?! Что и? По-твоему, все так просто? Дело о покушении на меня не будет раскрыто, а значит слухи о моих суицидальных наклонностях так и продолжат гулять по империи. Я должен пожертвовать своей жизнью ради него? Своей репутацией, возможностью поступить в чародейскую академию? После этого инцидента вряд ли я смогу поступить даже в боевую академию, психов туда не берут.

Борислав закачал головой, слов или оправданий он больше найти не смог.

— Все правильно, — отрешенно произнес Глеб. — Он прав, я виноват, и я должен понести наказание. Что вы потребуете? Денежное возмещение — денег у моей семьи нет? Кровную месть? Я согласен на месть, можешь выстрелить в меня так же, как подстрелили тебя. Я готов это принять.

— Да что ты, черт возьми, готов принять? — вконец разозлился я. — Зачем ты это делаешь? Зачем выгораживаешь Родомира?

— Он не при чем, — безжизненным тоном повторил он. — Отец Борислава ничего не знал. Я все сделал сам. Я просто боялся, если Борислав покинет школу, мне тоже придется уйти. Больше мне нечего сказать.

Деграун, до этого стоявший как вкопанный и перепугано следивший за происходящим, вдруг подал голос:

— Знаете, раз тут такие дела, я пойду, — буркнул он. — Мне теперь из-за вас от матушки влетит. Да и все это слишком… Нам проблемы не нужны.

И не прощаясь, он развернулся и зашагал прочь, даже не обернувшись и ни разу не взглянув на друзей — скорее всего уже на бывших друзей.

Я покосился на своего секунданта, теперь он дремал, уткнувшись лбом в собственные колени. Пора его забирать отсюда.

— Мне тоже пора, — сухо отчеканил я, отключая шар памяти и пряча его в сумку, но прежде чем уйти я снова обратился к Глебу: — Подумай ещё раз, зачем и кого ты выгораживаешь. Подумай и расскажи следствию, как все было на самом деле.

Глеб не взглянул на меня, поморщился, словно от боли, едва заметно качнул головой. Я понял, что он этого не сделает. Наверняка не только сам Глеб зависел от Григанских, но и вся его семья. Возможно даже Родомир пригрозил парню чем-то посерьёзнее, чем перестать помогать деньгами. У Глеба осталась мать и младшая сестра, скорее всего он не выдаст Григанского-старшего даже под пытками и угрозой смерти, опасаясь за их жизни.

Поняв, что здесь мне больше нечего делать, я поспешил к Якобу:

— Эй, дружище, ты как, живой?

— Угу, — промычал он, дернув головой.

— Давай-ка я тебя отвезу куда-нибудь в гостиницу, — сказал я, помогая ему подняться на ноги.

— Буду вам очень благодарен, княжич, — слабым голосом ответил он, а потом добавил: — как я понял из вашего разговора, лучше мне пока не уезжать из Варганы.

Под пустые отрешенные взгляды, все еще отходивших от случившегося, Григанского и Быстрицкого, мы покинули пустырь.

У дороги я поймал попутный старенький тетраход. Якоб всю дорогу до гостиницы дремал, а водитель нехорошо косился на нас. Этот, кажется, меня все-таки узнал или ему просто не понравился вурд, но водитель по этому поводу не проронил ни слова.

Возможно правильнее было бы отвезти Якоба в больницу, но обессиленный вурд вызовет слишком много вопросов. А я все же рассчитывал скрыть то, что вурд избавил меня от ослабления.

Пока мы ехали в гостиницу элитного сектора несколько раз у меня начинало трезвонить зеркало связи. Скорее всего отец — я довольно сильно задержался, а значит он уже ищет меня и волнуется. Но здесь в тетраходе я не мог ему ответить.

Ничего, вскоре я ему все объясню, и он поймет. Даже по поводу дуэли поймет, куда он денется. Отец хоть и вспыльчив, но отходчив.

Такая усталость навалилась на меня после всего, но при этом я испытывал приятное чувство умиротворения, выполненного долга и восторжествовавшей справедливости. Конечно все омрачало упорство Глеба, отрицающего причастность Родомира, но это было не в моей власти. Он сам должен отвечать за свои поступки. И еще не могло не злить — Родомир Григанский скорее всего выйдет сухим из воды. Но еще не вечер, возможно, мы сможем и его заставить ответить за это.

Зеркало связи продолжало трезвонить, когда я завел Якоба в гостиницу и помог снять номер, заранее оплатив на неделю вперед. Так же, как и планировал, засунул ему в карман денег в качестве благодарности. Он бы скорее всего их бы и не принял, а мне меньше всего сейчас хотелось его уговаривать их взять.

Наконец, оставив Якоба в гостинице и убедившись, что с ним все в порядке, я ответил на звонок. Но вместо отца в зеркале неожиданно возникло взволнованное лицо Олега.

— Где тебя носит? — сердито поинтересовался он.

— Да так… Дела были.

— Говори где ты, я сейчас приеду тебя заберу. Тебе нужно срочно быть дома.

— Что? Что-то произошло? — не понял я. — И почему за мной приедешь ты, а не отец?

— Игорь сейчас в Вороновом Гнезде. У вас обыск. Я не знаю, что произошло, но мне велели немедленно привезти тебя домой.