Руслан Муха – Играя с судьбой (страница 5)

— Князь Игорь Богданович в прошлом разговоре дал понять, что он всецело готов поддержать сына в его выборе, — неодобрительно сказал князь Григорий.

— А как считает остальная семья? — император с холодным любопытством уставился на бабушку.

Та, еще не отошедшая от сражения с болотником, непонимающе мотнула головой, пробормотала:

— Мы считаем… Что это отличный шанс для Ярослава.

— Что именно — отличный шанс? — раздраженно и требовательно поинтересовался император.

Бабулю его тон привел в чувства:

— Стипендия в боевой академии и само обучение — считаю, это отличная возможность для него.

— А вы, Олег Игоревич, как считаете? — вперил хищный взгляд в дядю император.

— Мой сын учится в боевой академии, Игорь так же закончил ее, — с холодной отстраненность начал Олег: — полагаю, и из Ярослава бы вышел отменный боевой чародей, который бы прославил наш род.

Я стиснул зубы от злости. Они сказали именно то, что и хотел от них слышать Михаил Алексеевич. Безвольные марионетки, как и большинство аристократов. Хотя я и отдавал себе отчет, что скорее всего они в действительности так считают. Но был так зол, что не хотел этого замечать.

— Я не пойду в боевую академию, ваше величество, — холодно, но из-за злости достаточно громко процедил я.

— Вы слишком молод, чтобы принимать такие решения, — снисходительно улыбнулся император. — А ваш отец, будьте уверены, наверняка передумает и осознает, что лучшей перспективы для вас не придумать.

— Он не передумает, — отчеканил я, коря себя за то, что явно перегибаю палку и пора бы закрыть рот.

Удивленный насмешливый взгляд Григория, изумленный моей дерзостью, та же снисходительная улыбка на лице императора.

— Получается между вами и вашим будущим стоит только ваш отец? — вопрос и тон, в котором он был задан мне очень не понравился.

Я отрицательно закачал головой. Внутри же сокрушался и корил себя за то, что не смог вовремя взять себя в руки — всему виной сражение с болотником и оборотничество, подскочивший адреналин, который все еще бушевал во мне, снес напрочь всю рассудительность. И так быстро весьма сложно успокоиться.

— Все в порядке, мы еще точно не решили, — поспешила разрядить обстановку бабуля. — Игорь еще думает, но он слишком прогрессивен в вопросах воспитания и старается во всем прислушиваться к сыну. У меня есть все основания считать, что они передумают, когда поймут, что упускают, ваше величество, — бабка растянуло лицо в улыбке, замахала рукой, мол, дело такое пустяковое, что и обсуждать не стоит.

В ответ ей император кивнул, сдержанно улыбнулся:

— Что ж, пока вопрос о снижении налога останется открытым, вам еще все равно предстоит построить завод, а это не быстро. И к тому же я думаю у нас не настолько доверительные и близкие отношения, чтобы делать для вас исключения. Но, все ваших руках. Докажете свою преданность, — император многозначительно посмотрел на меняя, — возможно я поменяю свое мнение. Что ж, остальные вопросы будете решать через Григория. До встречи на празднованиях новогодия. Вас, княжич, тоже жду, особенно летом. Вам стоит общаться не только с родней, но и со сверстниками.

Император еще раз окинул меня довольным взглядом, и я в буквальном смысле увидел, как он уже мысленно поставил себе галочку за успех. Я же для себя решил, немного ему подыграть, вежливо улыбался, прощаясь с императором и великим князем, изображал восхищение, прикрывая злобу. Михаил Алексеевич сказал то, что как плеть хлестнуло меня: «Между вами и вашим будущем стоит отец?».

Эта мысль не оставляла меня до тех пор, пока монолеты его величества и прислуги не скрылись из виду. А что, если Виктор и в правду в прошлом не был причастен к смерти родителей. Что, если это сделал Григорий, дабы угодить брату? А возможно это и вовсе была идея самого Михаила?

От этих мыслей становилось не по себе. В молодости я слишком чтил его величество, уважал, желал быть на него похожим, пока не считал слишком циничен и не узнал императора получше. Но император знал, что я разыскиваю убийц родителей. Весьма искренне старался мне помочь, даже заново поднимал расследование. Я ему доверял.

Но именно сегодня, впервые за всю жизнь, меня постигло сомнение: а достоин ли этот человек и вовсе править Славией?

*Запретный лес — лес, находящийся в северной части империи и охраняемый боевыми чародеями. Давным-давно, во времена, когда темные чары не были под запретом, а этим лесом владел ковен темных ведьм, в запретном лесу с помощью мертвой ойры ведьмы создавали гибридных чудовищ из обычных животных. После — ведьм искоренили, но чудовища продолжили обитать в лесу и плодиться. Так как некоторые животные имеют интеллект, а также поддаются дрессировке, чудовищ было решено не истреблять.

Глава 2/1

После всего произошедшего я как никогда пожалел о своей молодости. Мне откровенно хотелось напиться до беспамятства, ввязаться в драку, даже получить по роже, а после уснуть в обнимку с какой-нибудь приятной барышней, а лучше с двумя. Но такие развлечения и способы избавления от стресса мне пока были совершенно недоступны.

Вечером, после отъезда императора, очнулся отец. А на следующий день, как и обещал Михаил Алексеевич, к нам приехал целитель. Он смог восстановить руку отца, но к сожалению, не до конца. Как объяснил целитель, потребуется не один месяц на полное восстановление подвижности и чувствительности руки. Но мы и этому были рады, без помощи целителя отец бы остался калекой.

Через три дня отец вернулся домой и почти сразу после обеда позвал меня к себе в кабинет на разговор. И судя по тому, что звать меня к нему пришла мама, разговор ожидался серьезный и вряд ли приятный.

Когда я вошел в кабинет, отец сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кресла. На столе перед ним лежала баночка с живой ойрой. Точнее с водой, которую я туда налил вместо живой ойры. О чем будет разговор теперь было догадаться не сложно.

— Да, это я сделал, — сразу сознался я.

— Ты делал подъем, — не вопросительно, а утвердительно сказал отец, после взглядом указал на кресло напротив, велев мне сесть, так как я все еще топтался в дверях.

— Да, я делал подъем, — согласился я, а затем спокойно зашагал к креслу и сел.

Мой невозмутимый вид явно не понравился отцу. Я прекрасно понимал, что он ждет раскаяния или извинений, но я этого делать не собирался.

— Откуда ты узнал про подъем? — холодно спросил отец, сверля меня строгим взглядом. — Поэтому твой уровень силы при измерении оказался так высок?

— Нет, не поэтому. Подъем я принимал лишь один раз для того, чтобы использовать Вороново око. Если ты переживаешь, что я на него подсел — зря. Я прекрасно осознаю последствия.

— Откуда ты узнал про подъем? — повторил вопрос отец.

— Не помню, кто-то рассказывал. Не такой уж это и секрет.

Отец тяжело вздохнул, уставил мрачный взгляд на баночку, закачал головой:

— Ты ослушался меня, Яр. Делал все у меня за спиной, брал родовой артефакт и живую ойру без спроса. Так в семье дела не делаются, слово главы рода — закон. Может и права была моя мать, слишком мягко мы тебя воспитываем, слишком балуем.

— Ты не оставил мне выбора. Я был вынужден так поступить, — отчеканил я, подавляя в груди гневное возмущение. — Все, что я говорил, вы, а главное ты, не воспринимали всерьез.

— Мы были и в состоянии сам все решить, — отец сорвался, гаркнул на меня, стукнул кулаком по столу, скривился от боли, так как вторая рука из-за резкого движения тоже дернулась.

— Нет, вас бы одурачили, и я это видел, — процедил я сквозь зубы. — Я сделал все, чтобы спасти нас и наши земли. И я прав, мне не за что извиняться.

Повисла долгая, напряженная пауза, в течении которой мы прожигали друг друга гневными взглядами.

— Я тебя не узнаю, Яр, — сдался отец, устало опустив глаза. — Не понимаю, что с тобой происходит. Знаю, что подростковый возраст сложный период, но порой… ты меня пугаешь, сын. То, что ты устроил у Вулпесов, то, как ты допрашивал Диану… Тебя словно подменили. Мой сын не был на такое способен.

— Может быть и подменили, — ответил я, думая, стоит ли еще раз рассказывать о том, что я из будущего. Но решил, что не стоит.

Отец неодобрительно посмотрел:

— И что мне с тобой делать?

— Возможно, начать прислушиваться и к моему мнению, воспринимать мои слова всерьез? — не скрывая иронии, спросил я.

Отец криво усмехнулся:

— Потайная родовая комната теперь для тебя закрыта до совершеннолетия, — сказал отец, проигнорировав мой вопрос. — Я наложил запрет.

— Хорошо, — раздраженно согласился я.

Снова повисла пауза, я ждал, что отец озвучит еще какие-либо наказания, но он молчал. Поэтому решил спросить я:

— В потайной комнате я нашел пузырек с мертвой ойрой. Она ведь куплена нелегально, верно?

Отец удивленно вскину брови:

— С чего ты взял?

Я ничего не ответил, вопросительно посмотрел, усмехнулся, отец отвел глаза.

— Это для Златы, — сказал он, — точнее, и для меня тоже. Нам нужна была только капля для зелья, но по капле мертвую ойру не купить.

— Зачем вам понадобилась мертвая ойра? Это из-за того, что мама не могла родить?

— Да, верно, — нехотя согласился отец. — Мы очень хотели ребёнка. Но очередная радость быстро обрушивалась на нас горем. После третьей неудачи моя мать снизошла к нашим мольбам и осмотрела Злату. Оказалось, что твоя бабка по материнской линии прокляла свою дочь. Материнское проклятие у ромалов самое страшное, ты знаешь?