Руслан Муха – Играя с судьбой (страница 35)

— Я ждала, тебя Злата, — громко и спокойно обратилась женщина к матери, потом поморщилась как-то брезгливо, издала горестный вздох, и с какой-то невообразимой скорбью, произнесла: — Ты все-таки погубила себя, моя девочка.

— Мама, — только и смогла на выдохе произнести мать.

Теперь я и сам напрягся, я впервые за обе жизни видел бабку по материнской линии, я даже не знал ее имени, да и учитывая обстоятельства, едва ли я желал вообще когда-либо с ней встречаться. И единственный вопрос, который сейчас вертелся у меня в голове: «Какого черта она здесь забыла?»

Глава 9/2

— Мы пришли за оборотнем, — сердито сказал отец, я видел с какой ненавистью он смотрит на бабку — вся злость, все обиды за потерянных детей сейчас отражались на его лице.

Бабка небрежно махнула на него сухощавой рукой, усыпанной тяжелыми браслетами, и повелительно заявила:

— Не нужно этого, князь. Я пришла поговорить и предупредить. Убери защитников, а я отошлю своих людей, есть разговор.

— Нам не о чем с тобой говорить, Фрайда. Лучше тебе бы и вовсе никогда не попадаться мне на глаза.

— Я пытаюсь вас спасти! — сердито возразила бабка Фрайда. — Пытаюсь уберечь дочь. Предки прокляли ваш брак…

— Ты прокляла наш брак! — яростно воскликнул отец, не дав ей договорить. — Не смей перекладывать вину на предков. Ты прокляла свою дочь, ты убила наших детей! Немедленно убирайся из Варганы и больше никогда здесь не появляйся, иначе я за себя не ручаюсь.

— Игорь, — мама ласково коснулась его руки, с мольбой заглянула в его глаза. — Пусть она скажет, я хочу услышать. Она ведь отменила проклятие, возможно, она заслужила прощения.

Отец уставился на мать как на безумную, а я уже понял, какая сейчас драма здесь разыграется. Я решил, что пора обращаться в человека, вот только сейчас на меня никто не обращал внимания, моя одежда была у мамы, а мне меньше всего хотелось предстать нагишом перед всем табором.

Тем временем оборотень внизу начал метаться по яме, очевидно, ощутив то же напряжение и нарастающий накал, что и я. Только вот я понимал в чем дело, а волк в яме нет.

— Я не отменяла проклятие, — сухо отчеканила бабка Фрайда. — Это твой муж его как-то обошел, чем навлек на вас большую беду.

— Что? О чем ты? Какую беду? — непонимающе переводя взгляд с бабки на отца, спросила мать.

— Этот разговор не для посторонних, — снова сказала Фрайда, многозначительно окинув взглядом отца.

Папа мрачно качнул головой:

— Прекрати.

— Пусть все уйдут, а ваш парень, — она запнулась, странно посмотрела на меня, недовольно поджала губы, а потом продолжила: — пусть обернется человеком, ему тоже будет полезно послушать. — Все это она сказала с такой уверенностью, словно бы не сомневалась в том, что кто-то может быть не согласен.

— Игорь, о чем она? Что ты сделал? — тихо спросила ничего непонимающая мама.

— Мы должны забрать оборотня и уйти, — отрешенно сообщил отец, хотя он знал, что мать теперь не успокоиться, пока не услышит правду.

— Я должна с ней поговорить, мне это нужно услышать, — твердо сказала мать.

— Хорошо, уйдите все, — выдохнул отец, устало закрыл глаза, начал мизинцем и большим пальцем тереть виски.

— А как же оборотень? — неуверенно поинтересовался Корней Даниилович.

— Потом, заберете через десять минут.

Защитник непонимающе уставился на него, не торопясь покидать место у ямы.

— Да оставьте же нас! — раздражённо рявкнул папа.

Ромалов уговаривать не пришлось, они уже давно разошлись, еще тогда, когда об этом завела речь Фрайда. Потихоньку так, тихо разошлись, что я почти не заметил, как они исчезли. А после того, как рявкнул отец, быстро испарились и защитники, и только начальник защитников всю дорогу то и дело неуверенно оглядывался.

Я рыкнул, привлекая к себе внимание. Мать сразу отреагировала, спохватилась, доставая из наплечной сумки мою одежду. Я потребовал у волка свое тело обратно, но тот уперся и отдавать не спешил, по той же причине, по которой беспокоился волк внизу. Он чувствовал ярость отца, которая в буквальном смысле затмевала все вокруг.

— Не контролирует он своего зверя, — грустно улыбнулась бабка Фрайда, заметив мои потуги вернуть себе человеческий облик.

— Он учится, — ответила мама, потом устремила сердитый и полный обиды взгляд на бабку. — Зачем ты это сделала? Зачем прокляла меня? Зачем убила моих детей?

— Я пыталась тебя спасти, мое золотце, — грустно улыбнулась она в ответ. — Ты предала свой народ, вышла замуж за гаджо и сама стала такой. Променяла свой народ, свою семью на дорогие платья и богатый замок.

— Это ложь, я люблю Игоря, — мама вскинула подбородок, зло уставившись на бабку, — не смей обвинять меня в предательстве. Я повиновалась зову собственного сердца — выбрала любовь.

— Пренебрегая нашими традициями и порядками, — ворчливо ответила бабка, — за это предки и прокляли тебя.

— Ты прокляла меня!

Бабка поджала губы, продолжила говорить спокойно и где-то даже надменно:

— Мое проклятие должно было спасти тебя от проклятия предков. Но твой муж все испортил.

— О каком проклятии предков ты говоришь, Фрайда? — раздраженно спросил отец. Я видел, что ответ ему едва ли был нужен, он ей не верил.

— Дети, я видела — ваши дети принесут вам погибель, — жутким, каким-то сумасшедшим голосом завела бабка. — Страшная кара, крах всего, крах твоего рода, князь. Твой сын принесет погибель и тебе, и Злате. У вас не должно было рождаться детей. Вы себя обрекли.

— Что за чушь?! — отец начал терять терпение. — Я не собираюсь слушать этот бред, мы уходим и забираем оборотня, он должен понести наказание.

— Отправишь на каторгу собственного племянника? — вопрос бабка адресовала матери.

— Там?… — мама растерянно покосилась на яму, я и сам невольно заглянул туда.

— Там Вико, сын твоего брата Януша, — сердито вскинула подбородок бабка. — Хочешь, чтобы он сгнил на каторге?

А тем временем оборотень в яме начал возвращаться к человеческому облику. Я никогда воочию не видел, как это происходит, и теперь смотрел как завороженный. Волчье тело, казалось, выламывала какая-то ужасающая невидимая сила, уменьшалась грудная клетка и вытягивались ноги, уполз внутрь позвоночника хвост, морда стремительно менялась, исчезла шерсть, проступили человеческие черты. И вот уже в яме был не волк, а тощий смуглый мальчишка. Растрепанный, грязный, испуганно таращащийся на меня из полумрака ямы. Я мысленно выругался — он же совсем ребенок, ему и нескольких месяцев не продержаться на каторге.

— Вы сами виноваты! — категорично воскликнул отец. — Не смей винить в этом нас! Вы должны были следить за своим мальчишкой, вы это допустили, он убил человека.

— А где доказательства? Ваш сын тоже оборотень, он ведь тоже убивал, и не раз. Может это сделал он?

— Не смей, Ярослав этого не делал, — угрожающе произнесла мама. — Вы знаете закон. Его проверят и допросят, и тогда выяснится, что это сделал он, а не Ярослав.

— Он не контролирует себя, — бабка Фрайда закачала головой. — Он еще ребенок. В чем он виноват? Вико не просил этого проклятия, как и твой сын! Где твое милосердие, князь Варганский?

Отец хотел было ответить, но мама мягко придержала его, бросила полный сожаления взгляд в сторону ямы и сказала:

— Мне очень жаль, но вы знаете законы. Игорь не может их нарушать.

— Может, еще как может, — усмехнулась Фрайда, растянув рот в злой улыбке и сверкнув золотым клыком. — И он его нарушает, когда ему это выгодно. Иначе как появился на свет ваш сын?

— Вы чужаки, вы даже не поданные империи! — не выдержав, взорвался гневом отец.

— Ромалы свободный народ! — гордо заявила бабка излюбленную фразу ромалов.

— Вы здесь, только потому что я позволил! И вот как вы мне отплатили? — сердито ответил отец. — Вы на нашей земле, а значит должны подчиняться нашим законам.

— Но вы же, аристократы, не подчиняетесь, — с той же сердитой интонацией сказала Фрайда. — Если бы это сделал твой сын, он бы на каторгу не пошел, верно?

На что она намекала — было ясно. Конечно же меня бы на каторгу не отправили за убийство отшельницы в лесу. Конечно, если подобное происходило, все равно велось расследование — знатный не мог безнаказанно рубить простой народ налево и направо, за подобное полагалась казнь. Но если это единичный случай, и он попадает под чародейское убийство по неосторожности или свершение правосудия, под которое можно было притянуть что угодно, то чаще всего аристократа наказывали только рублем. Заставляли выплачивать компенсацию семье убитого.

Закон был на стороне знати, вот только народ едва ли. Если народ прознавал, что кто-то из аристократов совершил зверство и не понес наказание, то бунта или покушений избежать довольно сложно. И в последние пятьдесят лет такое происходит все чаще, и дальше будет только усугубляться. Чтобы задавить бунт, приходится пускать в ход армию, мне и самому не единожды приходилось этим заниматься.

— Мой сын бы не пошел на каторгу, — с пренебрежением ответил отец. — Мой сын княжич и находится в своих владениях, а твой мальчишка — бездомный ромал, к тому же еще и убийца.

— Твой сын куда больший убийца, чем Вико, — с нарастающей злостью, протянула бабка. — Ваши законы чудовищные и рассчитаны только на то, чтобы защищать вас — аристократов! Вико никого не убивал, он не понимает и ничего не помнит. Это делает проклятие, зверь, который завладевает его разумом. Кому об этом не знать, как вам?