Руслан Муха – Бес сознания 2 (страница 7)

— Не время для вопросов! Сейчас мы должны спасти этих несчастных лутумов! — И произносит она это так наигранно, словно все не взаправду происходит, а здесь какой-то паршивый фильм снимают.

Я, откровенно охреневая от происходящего, просто таращусь. Мне теперь просто интересно, что же будет дальше.

Эти двое несутся к кучам, которые уже пылают так, что полнеба застелило чернотой.

Тот, который Волна, вздымает руки к небу, а Элла, которая Стриж, зависает у него над головой и эффектно выгибается: одну ножку сгибает в колене, на второй тянет носок, как балерина, и разводит руки в стороны.

Репортеры быстро следуют за сверхами, нацеливают на них камеры, замирают напряженно.

Вдруг резко начинает темнеть. Небо со стремительной скоростью начинает сгущаться над свалкой. Лицо Волны морщится от напряжения, его руки сильно трясутся, и тут начинает накрапывать дождь.

Тут же Элла Стриж взмахивает руками, дует сильный порывистый ветер, и с каждой секундой он становится все сильнее и сильнее.

Капли начинают срываться с неба все крупнее, их тут же подхватывает ветер и уносит в сторону пожара.

От ветра огонь разгорается сильнее, а дождь едва ли помогает быстро все потушить. Но, видимо, это только начало представления.

Я не сразу понимаю, как так вышло, что вот секунду назад капал дождь и дул ветер, и вдруг перед Стрижом и Волной вырастает тонкий, но при этом высокий до самого неба смерч из воды.

— Отойдите, это может быть небезопасно! — перекрикивая рев ветра, кричит Волна.

Никто из репортеров даже не подумал отойти, даже не дернулся. Я на всякий случай сделал несколько шагов назад.

Водяной смерч все больше набирает обороты, захватывает в свое завихрение мусор, поднимает его и уносит куда-то в небо.

— Приготовились! — орет Элла Стриж и резко опускает руки.

Вся эта махина из мусора и воды обрушивается огромной волной на горящие кучи. Пакеты, куски пластика, тряпки, бумага: все это разлетается в стороны, бьет по репортёрам, летит в нашу сторону.

Я только и успеваю что отвернуться и прикрыть Ваську от удара.

В спину прилетает что-то твердое, но бьет не сильно. И в эту же секунду с неба срывается ливень, и начинает неистово хлестать меня по спине. Васька вжимается в меня, утыкается лицом, парню, видимо, страшно. Я же радуюсь дождю, считай, почти помылся.

Правда, дождь заканчивается так же быстро, как и начался, а потом и вовсе перестает идти.

Черные тучи стремительно таят, превращаются в маленькие белые облака. И вот уже ясное небо красуется своей синевой над нашими головами.

Позади кто-то начинает аплодировать. Сначала это робкие, нерешительные хлопки, а после все трое репортеров начинают хлопать и выкрикивать:

— Браво! Слава Стрижу и Волне!

Да вашу ж мать, ни черта себе они тут концерт устроили!

Элла Стриж ведь прилетела куда раньше, чем тут все загорелось, и видела, что там внизу происходило. Устроили, понимаешь ли, супергеройское представление. Нет бы делом хорошим заниматься, а эти сверхи фигней какой-то показушной страдают.

— Элла, Волна, вы как всегда великолепны! — восклицает репортерша. — Это было потрясающе! Теперь ответьте, пожалуйста, на вопросы. Как вам удалось предотвратить эту ужасающую трагедию? Вы знаете, что здесь произошло?

Слушать этот бред у меня желания нет, поэтому решаю, что вот сейчас самое то делать ноги. Но тут мне приходит мысль, что лучше отдать Ваську кому-нибудь из этих приехавших, чем тащить неизвестно куда, они-то его наверняка заберут. Они ж герои, чтоб их.

Поэтому я начинаю идти к репортерам.

— Полагаю, это несчастный случай, вероятно, пожар произошел из-за небрежности лутумов, — отвечает с видом знатока Волна.

Ага, из-за лутумов, конечно. Явно же все чистой воды подстава. Но чем они занимаются — мне честно говоря, плевать. Может, рейтинг себе так повышают.

— Эти места не предназначены для проживания людей, — тут же поддакивает ему Стриж. — Давно пора властям обратить внимание на проблемы лутумов и на то, в каких условиях они живут. Взгляните же! — восклицает она и тычет пальцем прямо на меня с Васькой.

Журналюги тут же поворачиваются в нашу сторону.

Элла Стриж срывается с места и решительно шагает к нам, останавливается и продолжает вещать:

— Посмотрите же на этих несчастных! — она выхватывает у меня ошалевшего Ваську, он тут же начинает хныкать, и Элле приходится повышать голос: — Посмотрите, в таких местах живут маленькие дети. Социальная политика партии Света не справляется, она не может гарантировать этим детям будущее, и получается, что он попросту выброшены на обочину жизни. Разве мы нелюди? Разве наше общество может такое допустить?!

Я кривлюсь в непонимании, Васька немного успокаивается и тычет пальчиком прямо в глубокое декольте обтягивающего костюма Эллы.

— Сися, — улыбается и говорит он.

Элла едва заметно морщиться.

Рядом оказывается Волна и тоже начинает говорить явно заученную и отрепетированную речь:

— Сегодня мы предотвратили катастрофу, которая могла стоить жизни не только лутумам, но и жителям соседних городов. Из-за пожара на мусорном полигоне могла произойти экологическая катастрофа. Если бы пожар не был вовремя и оперативно потушен весь этот, несомненно, токсичный смог принесло бы в наши города. Давно пора прекратить мучения лутумов! Человек не должен жить на помойках, пусть даже он социально безответственный и оказался здесь по своей воле!

— И что же вы предлагаете? — спрашивает репортерша. — У партии Прогресса имеются идеи, как можно решить эту проблему?

— Разумеется, — усмехается Стриж, словно это само собой разумеется, — у партии Прогресса есть решение! Мы построили город для лутумов — первый в своем роде. Это не рейтинговый лагерь, это воистину новый подход. Это город Возрождения!

— И чем же этот город отличается от лагерей? — спрашивает журналистка.

— Наша партия считает, что жёсткие меры исправления не подходят этим людям. Им нужна помощь специалистов и наш город основан прежде всего на помощи. В нашем городе людям будут помогать психологи и социальные работники. Мы поможем и восстановиться, отказаться от вредных привычек, научим вести правильный здоровый образ жизни. Мы не собираемся принуждать этих людей к тяжёлому труду. Лутумов нужно мотивировать на работу, а не заставлять. Наша цель помочь им заново интегрироваться в общество и сделать из них полноценных людей.

Я прямо заслушиваюсь, как сладко, однако стелет. Даже любопытно становится, что они там за город построили. А теперь мне еще и становится ясно откуда у этого спектакля с поджогом растут ноги. Это была политическая пиар компания партии Прогресса и их города для лутумов.

Если еще несколько минут назад меня подмывало от желания испортить им всю малину и рассказать про здоровяков и про то, что все это цирк чистой воды, то сейчас решаю не лезть. Пусть они и используют грязные инструменты, но ребята из Прогресса явно же борются за правое дело.

— И сегодня знаменательный день! — торжественно заявляет Волна. — Все эти спасенные от пожара люди станут первыми жителями города Возрождения. Через несколько минут сюда приедут автобусы партии, и мы готовы всех их забрать.

Журналистка начинает заваливать их вопросами про город, а сверхи с радостью отвечать. Я же решаю, что вот теперь самое время валить. Все решилось, так сказать, само собой.

Ваську вон заберут в город, да и дядь Валеру заберут. Может, там хоть поживут в человеческих условиях.

Я делаю шаг назад, но тут же мне в спину упирается рука Волны.

Поворачиваю на него недовольный взгляд:

— Руки убрал, — говорю я, а в ответ это придурок мне широко улыбается.

— Как тебя зовут? — спрашивает он, делает он это громко и явно на камеру.

— Лев, — раздраженно отвечаю я.

— Скажи, Лев, ты рад, что тебе наконец-то предоставляется шанс начать жизнь сначала в городе Возрождения?

— Да я не собираюсь в ваш город, у меня, вообще-то, дела.

— Какие же у тебя здесь могут быть дела? — снисходительно хохочет Волна, окидывая взглядом мусорные кучи.

— Такие, не твое дело, — начинаю я злиться, отталкиваю его руку. — О мальчике позаботьтесь, а мне пора.

Волна дает жестом знак журналистам, чтобы те не снимали. Те покорно отходят и начинают снимать кучи.

— Оставишь своего ребенка? — с укором спрашивает Волна и сводит брови к переносице. — Это безответственное, неподобающее поведение. Но ничего, в городе Возрождения с вами будут работать специалисты и они помогут понять, что такое ответственность перед семьей и обществом.

— Да не мой это ребенок, я вообще в первый раз его вижу, вон у дядь Валеры спросите. Я уходить собирался, а он мне его всучил, чтобы я его к людям отвел. Вот, отвел уже, получается.

Так, происходящее мне начинает нравиться все меньше. Васька словно чувствует напряжение, смотрит на меня жалобно и протягивает ручонки:

— Ле, — говорит он и начинает хныкать.

— Забери своего вонючку, — даже не поднимая глаз, пихает мне Элла мелкого, и вся такая деловая погруженная в экран пэку, начинает кому-то звонить.

Я оборачиваюсь, чтобы подозвать дядь Валеру, и он все объяснил этим идиотам, но его нигде не видно. Но тут я вдруг его замечаю.

Он лежит на земле, распластав руки в стороны. Дядь Валера не шевелится, и ничего удивительного, потому что во лбу у него торчит стеклянный осколок.