Руслан Муха – Бес сознания 2 (страница 4)

— Не все, поверь, — говорю я. — Ну а если что-то пойдет не так, мы всегда можем всех сжечь к чертовой матери!

Саня смеется, Вова неуверенно, но тоже начинает улыбаться. Миша плюхается на диван рядом с Семой и грустно вздыхает. Явно пытается обратить на себя внимание.

— Не грусти, твою проблему тоже решим, дружок, — подбадриваю я и ерошу его волосы. — Пока мы не придумали как, но обязательно выкрутимся.

Мишка поджимает губы и кивает.

— Теперь ты, Сема, — говорю я. — Тебе тоже надо как-то вернуться в общество и желательно как можно скорее попасть в больницу.

Я возвращаю контроль, чтобы дать ему возможность высказаться.

— А что я? У меня все просто, — отвечает он. — Мне нужно попасть в мою партию и рассказать, что произошло. Партия Света меня похитила и хотела запереть в своей секретной лаборатории. Покажу нашим суперариусам свои сверхспособности, все будет выглядеть очень даже правдоподобно и логично. После я зарегистрируюсь, получу статус сверха, и моя партия будет защищать меня с еще больше рьяностью. В общем, я буду под защитой службы безопасности, а юристы партии поднимут переполох. Партия Прогресса ведь нам не враг?

— Не враг, — задумчиво отвечаю я. — И, возможно, это может сработать. Но ты ведь понимаешь, что тебе нужно вступить в партию Жизни как можно скорее. А если ты начнёшь судебную тяжбу с партией Света от партии Прогресса, это может затянуться надолго. И все это время остальные не будут в безопасности. Да и не уверен я, что у партии Света нет своих подкупленных людей в Прогрессе.

— Мы все равно пока не придумали, что делать с Мишей, — отвечает Семен. — А если решимся делать ему пэку с другой личностью, на это понадобятся деньги. А деньги, насколько я понял, имеются только у меня. А еще у меня есть обнулитель, и есть у меня идея, как улучшить программу, чтобы можно было влезть в базу Умко и создать тебе и Михаилу новые личности. Вот только мне всем этим не воспользоваться, пока я отсиживаюсь здесь. Поэтому самое разумное -воспользоваться сейчас своим положением в партии Прогресса.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давай поступим так. Теперь у тебя есть сверхспособность и в случае чего сможешь за себя постоять. Значит так, Вова и Сема сейчас едут в Краснодар. Вова, ты отвезешь Семена в штаб партии Прогресса, а после мы с тобой договоримся о встрече с Бессоновым, — перевожу взгляд на Саню, которая уже было открывает рот, чтобы начать возмущаться, и говорю: — Ты остаешься за главную.

Она хмурится, а я добавляю:

— Ну, Сань, не можем же мы Мишку одного здесь оставить?

— Я могу и сам, если что, я уже взрослый, — с готовностью заявляет Мишаня.

Саня снисходительно усмехается и говорит:

— Ладно, я останусь, но постарайтесь как-то побыстрее.

— А ты уже пошел в свое тело? — спрашивает меня Вова.

— Да, — отвечаю я. — Пора узнать, где оно находится и, если будет возможность, притащить его сюда.

— Если не сильно далеко, я могу съездить за тобой, — Вова смотрит на часы и добавляет, — время еще есть, да и мне нужно поспать хоть пару часов, я всю ночь ехал.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Значит, я за телом, а вы ждите. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Я выхожу из Семена, вижу, что в меню выбора одержимых есть теперь и кнопка: «Личное тело».

Выбираю его.

Первое, что я ощущаю — жуткая вонь. Запах гнилья, мочи, грязных немытых тел ударяет в нос и тут же подкатывается тошнота. Я не сдерживаюсь, поддаюсь позыву, но желудок больно сводит спазмами, а меня тошнит только желудочным соком.

— Я думал, ты сдох, — рядом раздается скрипучий, словно сильно прокуренный голос, и кто-то толкает меня в бок. — Ты сутки дрых, не шевелился даже. Думал выносить тебя.

Все тело сводит от боли в мышцах, каждая клеточка ноет и пульсирует, кажется, у меня даже кости и те болят. А еще меня жутко знобит, хотя по идее на дворе лето, мне не должно быть так холодно.

Да что ж так-хреново-то?

— Воды, — прошу я, собственные звуки больно царапают горло. Я захожусь кашлем.

— Сам подними задницу и иди попей, я тебе че, мля, служанка? — отвечает голос и теперь проясняется зрение, а я вижу того, кому он принадлежит.

Передо мной сидит жилистый худой мужик бомжеватого вида со спутанной грязной бородой, к слову, грязная у него не только борода, а все, за что можно зацепиться взглядом.

Я осматриваюсь по сторонам. Мы в какой-то импровизированной палатке из палок и грязных тряпок, сам я, видимо, спал на картонной подстилке. Сквозь дырку в тряпке виднеется небо, а снаружи слышатся голоса. И снаружи там очень шумно, галдёж стоит как на базаре.

Я поднимаюсь на локтях, пытаясь привстать. Чувствую, как кружится голова, как меня начинает колотить мелкой дрожью и как снова подкатывает рвота. Нужно попить. А еще поесть. Кажется, мой предшественник очень давно ничего не ел.

Кое-как на карачках я выползаю из палатки в надежде глотнуть хоть каплю свежего воздуха, но там меня ожидает разочарование. В нос тут же ударяет смрад мусорных куч — они здесь высятся повсюду насколько только хватает обзора.

— Где вода? — спрашиваю я, оборачиваясь на соседа.

— Ты че, совсем мозгами поехал? — зло зыркает он на меня затуманенным взглядом. — Где найдешь, там и твоя вода! Сам все выхлестал, а теперь с меня спрашиваешь.

Меня то и дело подмывает использовать исцеление, но я не знаю, что именно исцелять при наркоманских ломках. А то, что у меня именно они я даже не сомневаюсь. Состояние напоминает похмелье, помноженное на острый грипп. И единственное желание в таком состоянии — просто лечь и спокойно сдохнуть.

Но я нет, я поднимаюсь на ноги и иду, сам не зная куда. Мне нужна еда и вода, а еще информация.

Здесь людно. Грязные женщины и мужчины в лохмотьях копошатся в мусоре, что-то выискивая. Прямо у куч стоят хижины, сделанные из всего, что, по всей видимости, попадалось под руку. Какие-то две бабы лениво и медленно мутузят друг друга за старую замусоленную подушку, вырывая ее друг у друга. Но больше всего пугает то, что в этом городе бомжей есть дети. На глаза попадается чумазый мальчонка лет трех без штанов в одной растянутой футболке, он держит в грязных пальчиках корку черствого хлеба и с аппетитом ее грызет, с любопытством наблюдая за дракой.

Вот тебе и цивилизация, вот тебе и социализм, вашу мать. Нет, я предполагал, что мусорные города — это что-то плохое, но действительность оказывается куда суровее.

— Где вода? Есть пить? — спрашиваю я сидящего на ржавой бочке деда.

Он глядит на меня исподлобья, качает неодобрительно головой, взгляд у него вполне вменяемый в отличие от взгляда соседа и большинства обитателей свалки.

— Совсем обленились, молодежь, — ворчит дед, достает из-за пазухи грязную флягу и протягивает мне, но отдавать не спешит, а строго говорит: — Только потом пойдешь и из бочки полную наберешь, понял?

Я киваю. Фляга оказывается у меня в руках, обращаю внимание на свои грязные длинные тощие пальцы в занозах. Прикладываюсь к фляге и жадно пью. Только когда осушаю флягу до конца, понимаю, какой неприятный привкус болота был у этой воды. Но благо я ее уже допил.

— Где мы? — спрашиваю я старика.

Тот окидывает меня недовольным подозрительным взглядом.

— Совсем мозги поехали от дряни вашей? — спрашивает он.

Я киваю, и снова спрашиваю.

— В какой мы республике? Какой город поблизости?

— Левка, ты меня пугаешь, — настороженно говорит старик, — такой молодой, а уже того... Не жри больше эту заразу из вертолета.

— Не буду, — обещаю я. — Но ты просто скажи, где мы. Уйти я хочу.

Дед удивленно округляет глаза, долго молчит, словно бы размышляет, всерьез я или просто и впрямь кукухой поехал.

Но ответить он мне так и не успевает, вдалеке слышится рокот вертолета, и все вокруг заметно оживляются: кто сидел, вскакивают, кто прятался в хижинах и палатках, торопливо выползают оттуда, и даже бабы перестают драться за подушку и, спешно подбирая грязные юбки, начинают взбираться на самую высокую мусорную кучу.

Вертолет подлетает, зависает в метрах десяти над нами и оттуда начинают выкидывать какие-то круглые мешочки.

Все, словно безумцы, просто чертова толпа зомби, начинают остервенело собирать эти мешочки, рассовывать по карманам, а кто-то и вовсе начинает их развязывать, доставать оттуда сероватый порошок, нюхать его и лизать.

По всей видимости, этот волшебник из голубого вертолета бесплатно показывает совсем не кино. Он какую-то наркоту сюда привез и раскидывает.

Мы с дедом к этому безумию не присоединяемся, а просто наблюдаем со стороны.

— Ты че, Левка? Серьезно решил завязать? — спрашивает меня удивленно дед.

Я киваю, присаживаюсь с ним рядом на старую покрышку и спрашиваю:

— А кто это привозит наркотики?

— А черт его знает? — кривится дед. — Наверное, те, кто придумал сраные рейтинги и статусы, а теперь хочет, чтобы мы тут передохли все поскорее.

— А если подробнее? — заинтересованно спрашиваю я, пытаясь смотреть на деда, но приходится щуриться, потому что солнечный свет причиняет боль.

— А что тебе подробнее? Не нужны мы никому, пользу обществу не приносим, вот и травят потихоньку. У кого мозги есть, употреблять не станет, а остальные... Знаешь, Левка, сколько в мире сейчас людей?

— Нет, — качаю я головой и тут же жалею, потому что от движения он начинает раскалываться. Но я терплю, мне почему-то всерьез интересно, что скажет дед.