Руслан Михайлов – Запределье (страница 64)
Внутренности этакой пещерки-колодца представляли собой испещренный выступами и трещинами камень. На дне по колено озерной воды. Вот на этих самых выступах и были расставлены самые разнообразнейшие предметы, все как один сверкающие золотом и серебром. Чего здесь только не было: монеты, чаши, большое овальное блюдо, позолоченная люстра, серебряный шлем, там и сям с выступов свисали золотые и серебряные цепочки. Это был не просто склад ворованных вещей – это был настоящий храм злата и серебра! Все несколько кривовато, но при этом развешано с истинной любовью. Монетки и те в стопочках. На нескольких выступающих из воды камнях разложены особые вещицы, явно составляющие для Афросия предмет гордости обладания. Самый настоящий золотой меч, включая лезвие, странный каменный идол с позолоченной макушкой и руками, держащий перед грудью каменный же скрученный свиток, смотря на него своими рубиновыми глазками. Третий камень пустовал – и вот кажется мне, что именно на нем и лежала в свое время серебряная перчатка с золотыми наручами.
– Афросий, твою так удачу рыболова, – затряс я головой в полном обалдении. – Да ты просто монстр!
Говорить такое вслух я не боялся – рыбак-пропойца остался снаружи, сидя на плотике в гордом одиночестве и плаксиво хныкая. Деться он никуда не мог – вокруг плота хищно плавали храмовые щуки, среди коих особенным рвением отличалась Зубрава. В общем, рыбак там и останется, если только не сумеет улететь.
– Священные предметы! – Тонкий палец Ракитушки указал на зажатые в одной из трещин серебряные предметы. – Принадлежат святилищу! А вот и оставленные дары!
– Забери же их, Ракитушка, – тут же кивнул я, хотя в принципе моего согласия никто и не спрашивал. – Они ваши по праву. Афросий вернул украденное и был изрядно наказан на воровство. Что скажешь, Ракитушка? Не пора ли смилостивиться?
– Раскаяния в нем не видать, но наказан он был сурово, – медленно произнесла Ивова Сестра, одновременно протягивая разом удлинившиеся растительные руки и забирая несколько серебряных предметов, а также с пару десятков монет. – Зубрава не будет более преследовать рыбака Афросия. Гон завершен, охотник отозван, преступник отныне на твоей совести, друг Росгард. Помни – однажды ты можешь пожалеть о своей доброте. Такие, как Афросий, не знают благодарности!
– Почти не сомневаюсь, – вздохнул я грустно, глядя на крайне воодушевляющие строчки:
Волшебник Росгард стал гордым обладателем сто шестнадцатого уровня.
– До свидания, друг Росгард, – кивнула на прощание Ракитушка и с легким плеском исчезла в мелкой воде.
Я остался стоять в подземном храме, рассматривая сокровища и переглядываясь со слугой, последовавшим за мной. Хотя пока что я был больше занят расчисткой интерфейса от нескольких сообщений.
Щелк!
Прямо из стены ко мне шагнула широкоплечая белоснежная фигура игрового ангела. Бессмертный поймал мой взгляд, мягко улыбнулся и оповестил:
– Поздравляю, Росгард. Вы попали в исторические анналы Вальдиры. Запечатлевшая ваше достижение картина уже сегодня появится во всех тавернах и гостиницах мира Вальдиры.
Когда-то я уже слышал эти слова.
– Добрый день, – улыбнулся я в ответ.
– День добрый, Росгард, – не остался в долгу ангел Вальдиры. – За вами остается право решать, хотите ли вы, чтобы ваше достижение стало известным всему миру Вальдиры.
– Выполнение двух уникальных заданий? – предположил я.
– Меньше чем за один день, – подтвердил Бес. – До вас подобного результата не достигал никто. Ваш ответ касательно достижения? Предать огласке? Сохранить в тайне?
– Предать огласке, – не стал я долго думать.
– Благодарю, Росгард. В течение десяти минут картины с запечатленным моментом появятся в тавернах и гостиницах мира Вальдиры. Вот изображение.
Передо мной возникла большая картина, где я, стоя по колено в воде, заложив руки за спину, смотрел на висящие и стоящие повсюду в каменном мешке золотые и серебряные предметы. Одет я простенько, стоящий рядом слуга и тот пороскошнее облачен, но на этот раз я хотя бы не голый! И без бобра…
– Хорошего вам дня, – улыбнулся ангел еще раз и испарился.
Ах да, все время моей беседы с ангелом верный слуга молча таращился на большое овальное блюдо и пошевелился лишь, когда Бес исчез под звон невидимых хрустальных колокольчиков.
Сюрпризы на этом не закончились. После исчезновения Бессмертного выскочило еще одно оповещение.
«Родной» мой город – тот населенный пункт, где я впервые «родился», то бишь прошел через изначальные врата в Ясли. В моем случае это Альгора.
Нагрудный знак должен быть особым предметом с некоторыми статами. Плюс что-то там с репутацией. Но носить его на груди постоянно – значит наживать завистников и врагов среди игроков. Ладно, его сначала бы получить.
Но и это потом. Сейчас у меня в голове крутились слова Афросия про золотую корону.
«Богату чашу» из его же тогдашнего бормотанья я видел – даже несколько их здесь повсюду валяется, бери любую да наполняй. А вот золотой короны или иного позолоченного головного убора не наблюдалось. Задрав голову, я приметил характерность выступов и понял, что пора обновить навыки скалолаза, а также умение владения заклинанием «лоза».
Слуге я велел подождать внизу. Но не просто стоять, а начинать собирать все тутошние сокровища в его заплечный мешок. Сам-то я налегке. По поводу присваивания чужого добра совесть меня не грызла совершенно. Афросий вор! Он их точно откуда-то спер, причем здесь явно многолетняя работа отчетливо просматривается.
Едва я высунул голову из отверстия в верхней части каменной скалы-свечи, как тут же наткнулся на лежащую на камне золотую корону, вернее, толстенный золотой обруч с большим сиреневым камнем у лба. Сцапав добычу, я довольно ухмыльнулся и быстро огляделся. И тут же понял ощущения пьяного Афросия, когда он, со златой короной на макушке, с золотым кубком, полным вина, усаживался на самой вершине пустотелой скалы и, прихлебывая хмельной напиток, с высоты наблюдал за дикими плясками веселых лохров, славящих Снессу… Он им и подпевал, наверное, и наверняка чувствовал себя самым настоящим королем, глядящим свысока на своих подданных.
Этот мир продолжает меня поражать.
– Эй! – хриплый и угрожающий голос, донесшийся снизу, был мне очень знаком, но при этом казался чужим и опасным. – Ты кто? Что здесь делаешь?! А?! А?! А?!
– М‑мать! – пробормотал я, цепляя край волшебной «липкой лозы» к камню и проваливаясь вниз.
Этот голос…
Афросий…
Мокрый рыбак стоял по колено в воде, покачиваясь, набычившись, грозно расставив руки, с зажатыми в ладонях кривыми ножами. Лицо злобное, незнакомое, глаза пылают яростью и злобой. Это уже не тот трясущийся мирный алкаш. Это нечто грозное и страшное. Буйный пьяница и убийца, заставший грабителей в своей берлоге…
После ухода Ракитушки спали ее очищающие ауры. Дорвавшийся до прихваченных мною на всякий случай кувшинов с пивом Афросий быстро нализался в хлам и перестал, похоже, бояться к тому времени уплывших храмовых щук. А может, просто заметил меня на вершине скалы. И в нем вспыхнула дикая ярость собственника.
– Афросий! Это я! – поспешил я заявить, едва только плюхнулся в воду. – Это я! Я выполнил твое поручение!