Руслан Михайлов – Запределье (страница 53)
Так вот, в мою голову пришла следующая мысль – по закону подлости хоть одна часть должна будет оказаться в царстве ахилотов. Потому что они рыбаки просто обалденные, хотя чаще называют себя охотниками. И я очень надеюсь, что ошибаюсь.
Вздохнув, я посмотрел на деревню, где находился всего минуты три, после чего мне любезно указали, где искать всем надоевшего Афросия. Чуть поодаль от меня стояли три охранника. А в деревне наводил мосты слуга, устанавливая прочные и дружеские отношения с местным старостой. Проще говоря, щедро накладывал простодушным селянам медовые спагетти на уши, в красках повествуя о моей щедрости, широте души и немыслимой доброте, от сияния которой завистливо меркнут звезды. Ясно, что супердобродушия от рыбаков этим не добиться, но все же определенного потепления в отношении к чужаку ожидать можно. Вот только мало мне это поможет. Мне нужны слова рыбака Афросия, как главного свидетеля. Или главной жертвы… тут же явные следы охоты неведомого чудовища за человеком. Но рыбак пока похрапывает, нежно обнимая бутылку, на лице следы испуга и усталости. Охоться за мной могущая выбираться из воды щука-чудовище, я бы тоже испугался.
Как рыба может выйти из воды?
Ведь не лапы же она себе отрастила? Проглоченная легендарная перчатка – это ведь не брусок плутония. И что получается? Еще один оборотень? Там был Грим Серебряный Волк, а здесь что? Щука Серебряная Злюка? Черт его знает.
В кармане у меня лежало послание с именем главы Леммингов Хаоса. Теперь, когда я почти убедился в правильности пути и осталось лишь поболтать с Афросием, можно отписать письмо Румпелю Скупейшему. Если у него блок входящих сообщений – отправить птичьей почтой. Почему, несомненно, очень занятый глава мощного торгового клана захочет прочитать послание от незнакомца? Из-за названия письма и моего имени. «От Росгарда. Легендарная рыба». Если он не знает моего невольно прославившегося имени, то его сокланы могут знать. А волшебное словосочетание «легендарная рыба» он точно не пропустит мимо ушей. Ну, или через другие пути установить с ним связь. Короче, это возможно. Я могу заинтересовать главу клана Лемминги Хаоса. Могу убедить их в наличии здесь щуки – и я уверен, что подобную тварь игровая система почти наверняка причислит к легендарному улову. Также я верил, что клан, сумевший несколько раз подцепить на крючок водную легенду, обладает некоторыми навыками, секретами и уловками для успешной ловли. То бишь – мы сможем друг другу пригодиться.
Ну а дальше-то что? Если рыбу поймают – они узнают про перчатку в ее брюхе. Инфа разойдется быстро. Вот и еще одна головная боль. Звать Неспов – то же самое. Звать Альбатросов – то же самое. Каждый клан думает лишь о себе. Я им постольку-поскольку. Потому и не хочу, если честно, вообще никого звать на помощь. Но пока не представляю себе, как смогу прибить подводную тварь в одиночку – если это щука приползала в деревню, то это самое настоящее Найкальское чудовище!
– О‑о‑о‑ох…
Лежащее у моих ног тело застонало и едва-едва пошевелилось. Еще минута, еще пара мученических стонов, и на меня уставился воспаленный взгляд красных глаз. Налитых кровью прожилок в глазах было столько, что казалось, что в зенках рыбака свили паутину.
– Как оно? – мирно спросил я, наклоняясь и протягивая Афросию кувшин. – Пиво. Свежее. Холодное.
– О‑о‑ох… – Мученически сморщивший рыбак ухватил кувшин и принялся жадно глотать пенящуюся жидкость.
Спустя пару мгновений воздух над обрывом наполнил звук очень и очень долгой блаженной отрыжки. Будто брачная песня лягушки-ревуна.
– Живой я, – сипло сообщил мне рыболов.
– Вижу, – кивнул я. – Меня зовут Росгард.
– Знаю! – истово закивал рыбак. – Ведаю то!
Бух!
Своей похмельной головой Афросий уткнулся лбом в землю, случайно угодив прямо в торчащий камень. И замер так… неужто от удара сознание потерял болезный? И что значит «знаю» и «ведаю»?
– Добрый Росгард! Славный Росгард! Избавитель! – залепетал очнувшийся рыбак. – Так и сказали мне! Так и поведали! Ежели, мол, убережешься да будешь поблизости от Найкала и деревни родимой, то он сам найдет тебя! Тот, кого Росгардом кличут! Сам придет! Сам руку протянет! Сам утешением и успокоением одарит! Кстати, а успокоения больше не осталось? – Перед моим обалдевшим носом потрясли опустевшим кувшином из-под пива.
– Позже, – кашлянул я. – Хм, а кто сказал?
– ОНА! Явилась во сне! И все поведала! Терпи, мол, Афросий! Жди, Афросий! И придет он! И ты пришел!
– Да кто она?
– Того не ведаю! Но красива! Сияет в лучах слепящих!
– А когда явилась-то? Когда ты в храме был?
– В храме? Нет! Не тогда! А тогда, когда в обмен на двух судаков выменял у бережных лохров горшок с настоем их! Там еще червячки странные плавали, их я убрал, а как горшок осушил, так она и явилась!
– Так, ясно, о чем же ты просишь, Афросий? – Я абсолютно не ожидал подобного поворота событий. И поэтому растерялся, хотя и пытался сымпровизировать.
– Спаси! Защити, о добрый Росгард! Оборони от чудовища страшного! Отдам за это все, что есть у меня!
– Принимаю, – торжественно кивнул я и, спохватившись, добавил: – Буду защищать и оборонять тебя, Афросий.
– Вот спасибо! Вот благодарю! – Рыбак вновь принялся стучать головой о камень. – Спаситель! Благодетель Росгард!
– Ну-ну… будет уже. Вставай.
– Успокоения бы, а? Кувшинчик еще.
– Держи, – протянул я еще один кувшин. – Только не спеши. А как выпьешь, то расскажешь мне все как есть. Ответишь на все вопросы. Хорошо?
– Да! Только защити!
– Хорошо, хорошо. Пей пока.
Рыбак начал подготовку к очередному рыгающему рыку. А я снова задумался.
Случай из разряда «награда нашла героя». Очень редко, но случалось, когда не игрок находил задание, а оно само находило его – если были к тому предпосылки и соблюденные условия. В моем случае так и произошло. И отчетливо просматривалась божественная длань, причем, кажется, я знал, кому принадлежит сия ручка.
– Господин, – обратился ко мне неслышно подошедший слуга.
– Ау? – устало и одновременно счастливо отозвался я – удалось!!! – Что-то случилось?
– Случилось, – кивнул слуга, с неприязнью косясь на сидящего чуть поодаль и не слышащего нас рыбака, наслаждающегося пивом. – Этот человек…
– Да?
– Его не любят… этот человек вор и тунеядец. Его не раз ловили за руку и подвергали избиению всей деревней, после чего он неделями отлеживался от побоев. Он пьяница. Беспробудный пьяница. Так говорят про рыбака Афросия в деревне, и я склонен верить этим словам, ибо к ним присоединяют свой голос и староста, и священник. Они же утверждают, что рыбак Афросий каторжник, отбывший сполна свой срок на местных соляных рудниках. На его плечах тюремные клейма за попытки побега. Еще бы одна попытка – и он был бы отправлен на остров‑тюрьму Аль Дра Дас. Он недостоин вашего внимания, сударь. Одно нахождение рядом с ним роняет тень на вашу репутацию. Если изволите выслушать мое скромное мнение, то не стоит вам якшаться с подобным отребьем.
– Вот ведь… – со стоном выдохнул я. – Все как всегда.
– Все как всегда? – с вопросом в голове повторил слуга, но я лишь качнул головой.
– Присказка. Выбора нет. Мне надо ему помочь.
– Понимаю, господин. Порой путь к свету лежит через тьму, – неожиданно для меня выдал слуга. – Указания?
– Пока никаких особых указаний. Поешьте, отдохните. Думаю, мы здесь задержимся.
– Да, сударь.
И вновь я остался стоять в гордом одиночестве – сидящего рядом Афросия, наливающегося пивом, я считать не стал. Как и тот меня, ибо я был для него не больше чем деталью местности, как и все остальное вокруг. Для рыбака существовал лишь стремительно пустеющий кувшин деревенского пива. Но вскоре рыбак меня точно заметит, совсем скоро, если судить по запрокидывающемуся все выше и выше дну кувшина.
– Спаситель… успокоительного бы еще кувшинчик… – В воспаленных глазах Афросия светилась робкая надежда и вера. А еще жадность. Нездоровая лихорадочная жадность. Взгляд больше был направлен даже и не на меня, а на стоявшую у моих ног сумку, сшитую из прочного синего полотна. Рыбак прямо-таки сверлил жадным взглядом сумку, словно бы пытаясь проникнуть взором внутрь и узреть желанный алкоголь.
Господи… Вальдира, Вальдира… порой ты просто страшна, зачем в этом светлом волшебном мире такое вот…
Тряхнув головой, я оценил состояние собеседника на глаз. Руки по-прежнему трясутся так, будто исполняют сонату Бетховена на мокром рояле под электричеством. Но голова ходить ходуном перестала. Да и глаза заблестели. Пересохшая глотка алкоголика чуть отмякла, уже не сипела, из живота послышалось набирающее обороты урчание – желудок вышел из комы.
Сейчас по всем игровым законам надо проявить участие. Надо отогреть беднягу, напоить еще пивком, угостить вкусными яствами в ближайшем трактире, затем защитить от врагов и недругов, ободрить его и убедить местного, что все мол, будет хорошо… и уже только тогда переходить к делу.