Руслан Михайлов – Второй Великий Катаклизм (страница 49)
— Дочь! — выдавил старик.
— Дочь — подтвердил я — Родная любимая кровиночка. Подбирай слова осторожно, когда говоришь о ней! А лучше молчи!
— Возможно она будущая…
— Я знаю — перебил я его резким взмахом руки — Но в первую очередь — она моя любимая дочь! Ты услышал меня, старый жрец?
— Твои слова достигли моих ушей…, мэр Росгард.
Облизнув губы, жрец отступил на шаг назад. Помолчал. Глянул быстро на Роску. Опустил глаза к земле. Он о чем–то напряженно размышлял. Или с кем–то общался магическим способом…
Воспользовавшись заминкой, я ненадолго покинул позицию. Подбежал к дочери. Обнял ее — настолько расчувствовался. Непослушная чертовка! Вся в отца… Потрепал Тирана мимоходом. Крепко стиснул удивленного Строгоса. Поблагодарил всех, прижав руку к сердцу. И попросил вернуться в особняк и держать оборону. И до моего приказа особняк не покидать!
Роска набычилась. Мы с минуту мерились взглядами. И дочь покорилась. Фыркнула — узнаю Киру, хитро прищурилась — узнаю Орбита, гордо поехала прочь, уводя за собой волков. И не обернулась — узнаю себя. Повеселевший отряд уходил обратно по улице. Строгос коротко кивнул мне. С гордостью глянул на символ высшей власти в этом городе — гордится за господина!
— Мэр Росгард… — от громыхания в голосе старца не осталось и следа. Он говорил сдержанно — Я услышал твои слова. Впредь мы будем спрашивать разрешения на осмотр чужой собственности.
— Никаких разрушений — напомнил я.
— Никаких разрушений. Все невольно разрушенное будет восстановлено, все убытки будут возмещены.
— Никаких помех обычной городской жизни. Торговля должна идти своим чередом. Жители и гости города должны свободно перемещаться по улицам…
— Конечно.
— …и свободно покидать город, если у них возникнет такое желание! — добавил я.
— Это крайне неразу…
— Они должны иметь возможность свободно покидать пределы города! — повысил я голос почти до крика — Это их право! Они не нарушали законов и у вас нет права держать их насильно в пределах города! Вы меня услышали?
— Да…
— И любой желающий прийти в город или покинуть его будет иметь такую возможность? Вместе со всем своим имуществом! Будь то нищий с сумой или торговец с большим обозом?
— Да…
Стоящий рядом страж радостно крякнул, утер ладонью усы. Блокада снята. Уверен, что досмотр будет. И очень тщательный. Просто так из города уйти не удастся — любого уходящего пронзит насквозь взглядами светлых жрецов чующих тьму как собаки запах крови.
В отличие от стража я пока удовлетворен не был.
— Должно выказываться полное уважение к любым творящими в городе светлым молитвам и ритуалам! Независимо от того к какому светлому божеству они обращены!
— Конечно! Святое право каждого молиться своим богам! Свобода веры — свята!
— Прекрасно. В знак извинения за причиненные неудобства вы должны защищать город от иноземных тварей еще три дня после снятия божественного купола — я ткнул пальцем в расцвеченное фейерверками небо.
— Один день… наши силы небезграничные. И наша помощь нужна повсюду. Сейчас тяжелые времена.
— Тогда стоило ли являться сюда и доставлять столько проблем нам? — ответа я не получил и вынужденно согласился — Один день вы будете защищать нас от иноземных чудищ. Вы сами. Без нашей помощи.
— Да.
— Отлично — кивнул я — Я все сказал. Пока что.
— Мэр Росгард… нам следует поговорить. О важном.
— Не сейчас — отказался я — Меня ждут важные городские дела. Помните о данных обещаниях!
— Любое мое обещание — обещание самой Ивавы! Ибо я говорю от ее имени и не посмею…
— Я понял — поднял я ладонь — Оскорбить никого намерения не имею. Ибо я тоже говорю от имени всего города — и в этом городе чтят светлую богиню Иваву. Как и ее детей — кои здесь всегда привечались и привечаются. Я друг многих Ивовых сестер. Я в добрых отношениях с Ракитушкой, одной из ее милых дочерей. И поверь, жрец — я сделал для Ивавы куда больше, чем ты можешь себе представить!
— Ты говоришь истинную правду — налитый странным светом взгляд старого жреца потух. Старец выглядел крайне удивленным и обеспокоенным — Ты не солгал ни в едином слове. Я сумел мысленно дотянуться до Ракитушки, дочери Ивавы. Она подтвердила каждое твое слово…
Быстро они проверки устраивают…
Старик выглядел так, будто в навозной лепешке, куда он случайно наступил, вдруг сверкнул бриллиант.
— Именно так. Я не лгу. Добро шагает разными путями, жрец. Я помогал детям Ивавы раньше. Помогаю и сейчас. Последний раз я помог потомству Ивавы буквально сегодня. И помог так, что могу с уверенностью заявить — мое деяние настолько велико, что будь богиня Ивава здесь, она бы ЛИЧНО выразила мне свою ГЛУБОКУЮ благодарность!
Я говорил слишком много. Слишком выразительно. Но мне требовалось как можно больше козырей. И я представляю сейчас выражение лиц Баронессы и Гвиневры — не говоря уже о остальных заинтересованных личностях. Плевать. Мне надо защитить Аньрулла. Да, он живуч и коварен. Может и сам выжить. И скрыться сумеет. Или погибнет с достоинством, забрав с собой в ад кучу врагов. Но при этом город — мой город! — будет разрушен до основания, а жители перебиты. Война не щадит никого. Так что плевать — сегодня волшебник с серым шарфом чуть приоткроет завесу таинственности.
— Ты говоришь серьезные вещи…
— В моих словах нет лжи — пожал я плечами — И я не жду благодарности. Я жду лишь уважения. И не к себе, а к управляемому мною городу Тишайшая Нега. И ко всем его жителям и гостям! Удачи в поисках, жрец. Ищите тьму. Но делайте это вежливо — иначе вас самих могут спутать с разбойниками и бандитами! В этом городе чтят законы! И ни для кого нет исключения!
Развернувшись, я пошел прочь. За мной топали чеканящие шаг стражники. Кое чего добился! Хотелось пойти дальше вприсядку, но я сохранил спокойствие истинного политика. Я возвращался к фундаменту храма. Разговоры разговорами, но этих белых лисиц трудно сбить со следа. Десяток минут, самое большее треть часа — и они окажутся у расчищенных руин. И в этот момент мне надо быть там. Хоть бы не явилось сейчас Затухание. Это будет самый неподходящий момент… только бы не Затухание…
Затухание.
Оно меня настигло.
И как я и боялся — в самый неподходящий момент.
В миг, когда я должен был быть максимально собранным, краски мира потухли для меня. Неприятный колкий холодок прочно оккупировал мою спину. Я молчал. Держался. И смотрел как на открытое пространство перед старым храмом вытекает торжественная процессия. Старец, как всегда, во главе. Посох размеренно стучит по мостовой. Сверкают начищенные до блеска доспехи воинов. Оружие пока в ножнах. Щиты на спинах. Но мы все прекрасно знаем — для прихода в полную боевую готовность воинам надо не больше четверти секунды. Это элита.
Отряд вытек красивой и грозной колонной. И замер. Передние ряды остановились первыми. Задние не успели сдержать шаг. И ненадолго идеальный порядок оказался нарушен. Мелочь. Но приятно. И даже смешно.
Причина столь резкой остановки понятна всем — седой старец встал как вкопанный, едва узрел творящийся на руинах храма беспредел. Я почему–то уверен, что такого в Вальдире еще не было — чтобы на таком крохотном пятачке проводилось так много светлых ритуалов. Окутанные разноцветными дымом и паром руины выглядели цирковой ареной. Или двориком дома сумасшедших — увидь я такое в реальном мире, сразу бы решил, что здесь творится что–то безумное. Разве нормальные люди будут крутить сальто и одновременно рвать листы исписанной бумаги в мелкие клочки? И это один из самых безобидных примеров… Ладно… еще можно списать происходящее на генеральную репетицию некоего сложнейшего и весьма странного спектакля.
Верховный жрец Ивавы остановился в десяти шагах от ближайшего места проведения ритуала. Вперился мрачным взором в землю, веером пробежался по ней, глянул на вход в подземелье. Дернул щекой. Стиснул покрепче посох. Задумчиво осмотрелся. Я нервно скрючил пальцы ног. Серые краски затухающей для меня Вальдиры раздражали и навевали сонливость. Но бурлящее в душе злое веселье поддерживало меня.
Ты видишь следы Аньрулла, жрец?
Определенно — да. Но докуда? Ты смог проследить цепочку следов темного божества до самого входа в подвал?
Взгляд жреца завилял. Пополз от камня к камню, от плитки к плитке. Старик поднял лицо, оглядел воздух и крыши близлежащих домов. Практически в двух шагах отсюда наш клановый холл и торговая площадь. Они священнослужителя не заинтересовали. Его взор будто магнитом притягивало к руинам храма.
Постояв еще несколько минут — одни из самых долгих в моей жизни — старый жрец повел отряд дальше, не забыв напоследок глянуть на меня с многообещающей бесстрастностью. Наверное, именно такое выражение лица скрывают под своими колпаками палачи, и не скрывают мясники…
Едва последний из чертовых ищеек покинул руины, я обессилено опустился на изборожденный временем и вандалами каменный блок. Разбросал ноги. Не выдержал и этой позиции. Сполз на землю и привалился к камню спиной. В носу стойкий запах гнилого болота. И на меня напала близорукость. Посидел минуту. Встал. Поднялся безо всякого желания. Только по одной причине — куча народу смотрит на меня, на кланового главу Росгарда и мэра города Тишка. Нельзя сидеть на заднице в грязи в то время, как город буквально оккупирован врагами — а к жрецам я относился именно так.