Руслан Михайлов – Второй Великий Катаклизм (страница 25)
Поведя под стон металла плечами, великан схватился за меч и шагнул вперед. Повторившийся яростный рев возвестил о начале битвы.
— Вместе? — с ленивой безразличностью поинтересовался красный рыцарь.
— Вместе — столь же лениво отозвался синий рыцарь.
Взревевшая толпа торопливо рассаживалась. Зрелище продолжалось. Но поединок двух воинов обещал превратиться в нечто более грандиозное — в великую битву героев здешних, против героя чужеземного. И битва не заставила себя ждать. С лязгом столкнулись щиты. Со звоном встретились мечи. Битва началась…
Чернота быстро теряла свою непроглядность.
Ночь сменилась знакомой серостью рассвета. Серостью, что осточертела за последние часы.
Тягучая неподвижность сменилась все ускоряющимся падением.
Через пару секунд я понял, что мне и моим друзьям суждено изобразить собой потолочную капель — я оказался внутри огромной и медленно тянущейся вниз капли серого студня. Капля чуть вспухла, ее основание истончилось, и я полетел вниз. Росгард дождиком пролился…
— Поберегись! — замычал я.
Шлеп.
— О–о–о… — простонал я, лежа плашмя в высыхающей на глазах луже студня.
— Как вы, боссу? — участливо спросила Лампа, стряхивая с плаща снег.
Нет. Не снег. Она стряхивала с дырявого как сито плаща высохшую соль.
— Неплохо шмякнулись — со странноватой светлой радостью и добродушием заявил Бом — Как ты, босс? Как на вкус жизнь полевая? Не отвык ведь еще?
— Как на вкус? Солено — скривился я, поднимаясь из исчезающей лужи.
Сплюнул. Глянул вокруг. Стены из кристаллизованной соли окружали нас с трех сторон. Почти кольцо, разомкнутое в одном месте.
— Солено — повторил я, стряхивая с лица соль и с надеждой смотря на узкий проход ведущий в неизвестность.
— Соли все больше — поддержал Храбр, отрывая от стены розоватый здоровущий кристалл соли и пряча ее в инвентарь — И соль здесь, кстати говоря, очень разная. Вот этот кристалл, что я сейчас оторвал, отлично подойдет для пары алхимических рецептов. И моей старой доброй знакомой тетушке Глафире сгодится для засолки помидорчиков и огурчиков. Порадую ее.
— Тетушке Глафире — пробормотал я, приступая к отбиванию наростов соли с сапог.
Соль успешно отошла. Вместе с сапогами. Пошевелив пальцами босых ног, я со вздохом вытащил из рюкзака новую пару. Твою так… эти оказались лиловыми и последними. Прекрасно просто! Весело идем, весело шагаем в лиловых кирзачах. И куда идем по–прежнему неизвестно.
— Лиловый вам к лицу, боссу — лицемерно улыбнулась Лампа.
Скорчив ей в ответ гримасу, я глянул на Дока. Тот стыдливо спрятал за солевой валун ноги в новехоньких черных ботинках и замотал головой:
— В лиловых не пойду. Нам в лиловых запрещено. Мы ведь клятву Гиппократа давали. А там черным по белому прямо…
— Я лиловый органически не переношу — прижав руки к сердцу, признался Храбр, имеющий смелость не скрывать серых коротких сапог.
— Да понял, понял, что никто сапогами со мной меняться не станет — рыкнул я — Переоделись? Отряхнулись? У всех все хорошо?
— Все в порядке, Росгард Славный — неожиданно бодро улыбнулась госпожа Мизрелл — Ух! Прямо как в старые добрые времена! Как вспомню как мы всей семьей убегали от преследующего нас островного голема именуемого тамошними туземцами Идолом Глобла! Прыжок! И мы падаем прямо в гейзер! Что с яростью выплевывает нас и мы пролетаем между ручищами голема и шмякаемся в пасть зевнувшего пальмового гиппоса, чистящего зубы обломком гнилой мачты! Эх!
— Эх… — потрясенно выдавил я.
— Было времечко — с ностальгией вздохнула еще раз Мистри, и, поправив свои поразительные очки, спросила — Идем дальше?
— О да — кивнул я и глянул на Бома.
Тот понятливо кивнул, ткнул ученика в плечо и они, тяжело, как и полагается настоящим танкам, повернулись к узкому темному проходу. Мы заняли свои позиции. Я стыдливо приткнулся в самом тылу, встав чуть в стороне. Док и тот был впереди меня, бормоча какую–то мантру, из которой до меня долетали странные и немного жутковатые слова:
— Лечим, лечим и залечим, вы помрете не от ран, вы помрете не больными, вы помрете не хилыми, а от старости загнетесь, а я тихо засмеюсь, засмеюсь, засмеюсь…
Трижды поплевав через левое плечо — вот и станешь тут суеверным — я топнул ногой в чертовых лиловых сапогах и велел:
— Двинулись.
Карта показывала пустоту с обрывками прорисовывающегося коридора. Вокруг нас стены из соли. Бугристые, застывшие, разноцветные. В этом соляном царстве радуга правила бал. Была соль любого цвета и оттенка. Искрящаяся соль переливалась в магическом свете, отбрасывала цветные блики. Безмолвная удивительная красота.
Шепотом спросивший разрешения Храбр через каждые несколько шагов подбегал к той или иной стене, отбивал кусок соли и возвращался в строй.
Ведущий нас проход немилосердно вилял, выписывал невероятные зигзаги. Но стоило нам свернуть за следующий поворот и все резко изменилось — мы вышли в просторный, широкий, высокий и абсолютно прямой проход, живо напомнивший мне пробитый в горе железнодорожный тоннель. Только рельсов не хватало. Это не природа. Тут поработал инструмент зажатый в умелых руках.
В паре шагов от нас на полу был тщательно нарисован, а частью вырезан в соли довольно известный в мире символ. Такие рисуют только в одном случае — когда надо устроить в этом месте стационарный массовый телепорт, способный разом принять или отправить немало народа и груза. Вокруг символа глубоко утопленные в полу темные сейчас стержни — артефакты связанные с телепортацией.
— Похоже нашли — осторожно начал Храбр, но я предостерегающе поднял ладонь:
— Погоди радоваться. Дойдем — посмотрим.
— Лады.
— Бом, вытащить сможете пару этих стержней? — спросил я, напряженно разглядывая спящий, но вполне работоспособный телепорт, могущий прямо сейчас доставить сюда кучу недоброжелательных лиц, что доставят нам мно–о–ого неприятностей.
— Сможем! — уверенно ответил полуорк — Они не больше четырехсот килограмм каждый. Шутя справимся.
— Давайте. Хотя бы штуки три выверните. Мистри, твой бич может повредить символ телепортации?
— Конечно! Я поняла твою мысль, Росгард Умный. Ты осторожен и мудр — как и подобает истинному лидеру. Во имя знаний! — Мистри взмахнула рукой и по полу с шипением ударил энергетический бич, оставивший глубокую борозду на рисунке.
Рисунок вспыхнул. Разлажено замигал. Со скрежетом накренился один из стержней. Облапивший его Бом медленно вытягивал артефакт. В стороне пыхтел его ученик и у него тоже получалось. «Ишаки» крайне сильны. И прекрасно это доказывали на деле.
Десяток ударов. Скрип вытаскиваемых стержней. Через несколько минут мы качественно испортили стационарный телепорт. Я не боялся, что мы возможно отрезали себе путь к бегству. Большой вопрос сумеем ли мы активировать его. И только полный дурак воспользуется этой штукой, не зная, куда она его выбросит. Например, прямиком в тюрьму Аль Дра Дас. Или в какой–нибудь светлый храм, где нас встретят много невероятно злобных и могучих жрецов. Я лучше продолблю себе путь на волю прямо сквозь соль. Голыми руками. Или оскаленными зубами того умника, кто первый крикнет: «А может лучше телепортом?».
Закончив разрушительное доброе дело, мы двинулись дальше. И едва прошли десять шагов, Бом приглушенно выругался. Спрашивать о причине его возмущения не пришлось — висящие у меня перед глазами строчки сами это поясняли.