Руслан Михайлов – Темнотропье (страница 45)
- Ах…
Смех старого сказочника как отрезало. Со скрипом содрогнувшийся дуб замер в неподвижности.
- Аньрулл? – повторил Крутован – Так ты сказал?
- Ага. Так было вырезано на скале. А под надписью рисунок огромного скелета – страшного скелета! И там множество гробов! Старых и потресканных и явно не пустых! Мертвяки штабелями по коридорам! Штабелями! Висят на штырях! Прямо как в Катакомбах Капуцинов!
- Где-где?
- Катакомбы Капуцинов… ой… это же в реале. В общем – полный кошмар! Страх за горло меня взял. Я еле оттуда ноги унес. А еще там была надпись гласящая: «Здесь почивают верные слуги великого Аньрулла терпеливо ожидающие часа своего пробуждения. Да устрашится тот, кто дерзнет нарушить их покой! Кара будет ужасна!». Так и сказано! От этого только страшнее.
- Повезло тебе! Ой повезло! – закачался маятником дед – Повезло! Аньрулл! Аньрулл!
- Аньрулл – поддакнул я – Ага… и что?
- Дай-ка с мыслями собраться, друг Шмыг. Ошарашил ты старика… дай пару мгновений.
- Хорошо.
Сказочник прикрыл глаза и погрузился в глубокие раздумья. Я уселся напротив и затих. Заодно вспоминал недавнее путешествие с семьей по Сицилии, Палермо. Там я с отцом посетил невероятно жуткое место оставившее у меня ярчайшие впечатления. Настолько яркие, что еще неделю я просыпался с криком от ночных кошмаров заполненных ухмыляющимся мертвецами. Это место называлось Катакомбы Капуцинов. Что ж… там должен побывать каждый, чтобы поближе познакомиться со смертью и посмертием. Но это место не для слабонервных. И увиденное мною в Вальдире место – с гробами и висящими на штырях мертвецами – очень сильно похоже на то место в реальном мире.
- Расскажи мне все в подробностях – очнулся старик.
Я не заставил его ждать и, щедро добавляя краски к повествованию, изложил недавние свои похождения.
- Гобелен… - уцепился Крутован за мое упоминание о прихваченной с собой пыльной старой тряпке. Я ее прихватил для того, чтобы пустить на факелы – привык я уже носить с собой небольшой запас альтернативных источников освещения. И зажженные факелы хорошо швырять во встречающиеся на пути черные страшные провалы…
- Вот…
- Ну-ка… ну-ка… это он! Краски потускнели… но прочесть еще можно – Крутован бережно разглаживал на коленях гобелен, пристально вглядываясь в едва виднеющееся вышитое изображение.
Все же хорошо, что я еще не успел разорвать гобелен на полосы…
Крутован мучился над тряпкой минут десять. Дубовые ветви тряслись в лихорадочной дрожи, роняя мне на голову листья и сучки. И наконец последовало продолжение.
- Друг Шмыг! Решишься ли ты на опаснейшее дело? Ох и опаснейшее!
- Да! – ответил я без раздумий, ухнув как в омут.
- Ух! – мотнул головой, возрадовавшийся старик – Ух! Слушай же! Да не серчай, что прошу тебя выполнить столь опасное поручение! Мне нужна голова в зеленом колпаке!
- Голова в зеленом колпаке?!
- Да! И с черепом-маской на лице!
- Голова в зеленом колпаке и с черепом-маской на лице…
- Ты верно запомнил! Но дело деликатное! Научу тебя я словам особым, которые произнеся, голову ты сможешь оторвать от тулова и при этом не призвав на голову свою страшное проклятье и кару незамедлительную. Научу я тебя и словам, что позволят тебе пройтись по тем чертогам смерти и не разбудить спящих там мертвецов. Шмыг! Помни! Нельзя нанести вред тем, кто спит в тех коридорах! Нельзя! Иначе с ними потом не договориться! Ты должен прокрасться там как мышь! Проскользнуть как призрачная тень! Найти нужного мертвеца, забрать его голову и с ней вернуться ко мне! Вот о чем я тебя прошу! Осилишь?
- Но я уже упокоил несколько скелетов из первой комнаты. И разбил гробы.
- Это лишь рабы. Они остались за порогом и они никто.
- Ясно. Это следующее поручение из череды уже выполненных мною?
- Нет! Но и они последуют. Но позже!
- Я берусь – кивнул я – Берусь. Хорошо… хорошо… я приготовлю особое зелье, напишу особые слова. Там нельзя использовать свет! Только в полной тьме – что так тебе люба – должен ты будешь красться по коридорам. Я буду говорить очень медленно, буду часто повторять. А ты запоминай! Единственная ошибка приведет к твоей смерти! И да – я знаю, что ты чужестранец и так уж сильно боишься смерти. Ведаю об этом. Вот только знаю я и то, что после смерти возрождаетесь вы на особых резных плитах расположенных в разных местах. И потому бойся! – плита возрождения ближайшая к почивальне слуг Аньрулла находится прямо внутри нее! И если ты умрешь внутри почивальни – ты окажешься на ней! И так будет раз за разом! Раз за разом!
- Ого…
- Да! Это страшное поручение… и потому запоминай!
Вы получили задание «Спящая смерть».
Прокрасться по смертельно опасным чертогам спящих мертвым сном слуг Аньрулла и…
Через четверть часа я стремительной тенью летел по знакомым коридорам, то и дело сверяясь с картой. Я возвращался к заполненным чернильной тьмой коридорам с покачивающимися на штырях мертвецами.
Мне предстояло сыграть в прятки с самой смертью. И что я ощущал? О… я купался в океане азарта, а через меня перекатывали волны цифрового адреналина. Кажется, именно сейчас мне доведется испробовать на полную мощность все свои умения, присовокупив к ним приобретенный опыт одиночки тихушника. Я не испытывал ни малейших колебаний. С той же решимостью, с которой я уходил недавно от чертогов спящих слуг Аньрулла, я возвращался сейчас обратно. На моем плече притих слим, задумчиво подергиваясь, когда на него падали с потолка тяжелые капли воды. Видимо морально готовился к очередной нашей сомнительной с какой стороны не глянь авантюре.
***
Вновь оказавшись на страшном пороге, я, держа перед собой дрожащий на затхлом сквозняке лист бумаги, негромко, но отчетливо прочел несколько десятков незнакомых и довольно трудных для проговаривания слов. Чуть язык не сломал. Это не было заклинание. Скорее заговор. Или уговаривание. Я словно бы обращался к чему-то невидимому и неосязаемому, но грозному, обитающему в этих коридорах и только и ждущего, когда какой-нибудь дурак решится переступить черту между жизнью и смертью…
И с гордостью рад заявить – такой дурак нашелся. Произнеся необходимые слова, я, не давая себе времени на раздумья, прыгнул вперед и легко преодолел двухметровое расстояние до противоположной стены. И словно криволапая муха «прилип» прямо к страшному скелету. Наши лица оказались на расстоянии считанных сантиметров. Я попытался заглянуть под капюшон, но не увидел ничего кроме мрачной угрожающей темноты. Ну и ладно… хотя если бы он сейчас дернулся, я бы, наверное, помер от цифрового инфаркта. Или с тоненьким писком умчался бы прочь.
«Цепка» работала как надо. И это позволило мне полностью избежать касания с полом, насчет которого Крутован упомянул особо и предложил, коли я хочу остаться в живых, внимательно смотреть куда ступаю. И я предпочел взять за основную магистраль стену, сомневаясь, что смогу вовремя обнаружить скрытую ловушку.
Осторожно вытянув ногу, я нащупал крохотный выступ, деактивировал заклинание в правой и тут же врубил его в правой руке, повиснув над следующим участок стены. Так и пошло дальше. Я продвигался с предельной осторожностью и, ненадолго зависая на том или ином месте, внимательно осматривался. Тут очень темно, но я прекрасно все вижу, различаю даже краски. Почти полноценное зрение. И все благодаря тому зелью, что я нашел в первой вскрытой мною каморке. Крутован дал мне рецепт похожего зрения, но пришлось бы шариться повсюду в поисках ингредиентов, и я предпочел воспользоваться уже имеющимся. Запас времени ограничен…
Подо мной медленно проплывал кладбищенский ужас. Гробы… темное дерево, неплотно прикрытые крышки, нервирующие темные щели, странный шорох доносящийся отовсюду. Тихо колеблющаяся в щелях гробов пыльная паутина – кажется, что там кто-то дышит. И странное ощущение между лопатками. За мной наблюдают… или мне уже мнится. Я дрожу в напряжении, боясь упасть прямо на гробы и свалить их на пол с грохотом предвещающим начало бойни. Я избегаю ступать на гробы даже носком сапога. Даже если стена совершенно гладкая и некуда больше двигаться, я предпочитаю перепрыгнуть вновь коридор и повиснуть на другой стене. Прыгать приходится часто – там и сям висят наколотые на штыри мертвецы прикрывшие истлевшие веки. Их челюсти безвольно разжаты, в глотках все та же паутина. Им плевать на торчащие из груди штыри, они тихо покачиваются на них, убаюкивая сами себя. Их ноги маятником отсчитывают почти замершее здесь время. Порой я проползаю между ними и стеной, почти касаясь иссохшей мертвой плоти.
Тут висят многие. И расы и классы, если выражаться игровым сленгом. Вот могучий некогда воин, облачен в кожаную броню и черно-зеленый плащ. Вот мертвец с длинной белой бородой, на его тощем тулове болтается длинный балахон и плащ – все тех же черно-зеленых цветов. Тут некто в тонкой костяной броне, выглядящей как хитин насекомого. А там вообще свешивается скелет в одной набедренной повязке. Ах да – есть и женщины. Хотя некоторые настолько звероподобны и огромны, что к ним страшно приближаться. Но некоторые когда-то были красотками. Длинные золотые волосы остались нетронуты течением времени и выглядят очень ухоженно, резко контрастируя с провалившимся лицом с пустыми глазницами.