Руслан Михайлов – Темнотропье (страница 29)
Саму тварь я толком не видел. Лишь смутный громадный силуэт скрытый почти непроницаемым плащом мутной стылой аурой и обилием снега, что теперь превратился в густой снегопад. Видимо моргрелл «включил» свои мощности в полную силу.
Глянув вниз, я понял, что темные клубы ледяной смерти витают у самых моих дрожащих пяток. Но не поднимаются выше и не пытаются лизнуть ледяным языком мои ноги. Среди ворочающегося облака тьмы полыхнуло два светящихся глаза, буквально пронзивших меня насквозь и подарив мне еще один приступ ужаса – вот и смерть. Сам накликал…
Бам…
Бам…
Облако стылой тьмы отступило от моих ног, начало перемещаться дальше по коллектору. Под ногами гигантского монстра трещал лед и камень, на ходу он сносил все попадающееся на пути, давил ледяные статуи и крошил вмерзшие в лед островки. Со стен и потолка сыпался иней. Огромные потолочные цветы погибли почти полностью – за исключением тех, что были прямо надо мной. Исполинский зал подземного коллектора погрузился в густую полутьму. Меня обуревало лишь одно желание – сползти вниз по цепи и сорвать заиндевевшее покрывало со светильника, возвратив тем самым сюда солнечный свет.
Но я сдержался. А грозный шум вскоре затих вдали, эхо уже не терзало мои уши, сместившись к другому большому проходу в огромном зале. Несмотря на свои нешуточные размеры моргрелл обладал большой проворностью. Он пересек зал за пару десятков секунд, мимоходом уничтожив все живое и пощадив лишь три светящихся цветка и одного перепуганного воришку…
Да, именно пощадил.
На всех прочих участках потолка не осталось ничего живого. Почерневшие и вытянувшиеся цветы свисали с потолка как иссохшие трупики летучих мышей. Живые светильники остались только прямо над моей головой, рядом с серебряными цепями. Темная тварь была разумна – и она прекрасно поняла, что именно я являюсь тем, кто включает и выключает губительный для нее дневной свет. Даже более того – кажется, меня приняли за союзника. За одного из своих. И потом меня не тронули.
Мои пальцы разжались, и я съехал вниз, усевшись на крестообразный светильник верхом. Испустив облегченный стон, схватился за покрывало и одним рывком сдернул его, возвращая свет.
Я и до этого успел заметить ужасные последствия прогулки моргрелла. Но сейчас, когда вновь зажглось рукотворное светило…
Сидя на перекладине, я ощутил себя вороном усевшимся на могильный крест старой могилы посреди заброшенного зимнего кладбища. Лишь белая смерть кругом. И пугающая морозная тишина…
- Кар… - тихо произнес я, обнимая себя за плечи и выдыхая облачко морозного пара – Кар…
- Ур – согласился со мной Ползун, показывая внутри своего слизистого тела мутный печальный смайлик.
На руку упала тяжелая холодная капля.
Подняв лицо, я увидел ожидаемое – вернувшийся солнечный свет мигом обратил иней обратно в воду, начав оттепель сверху. Вниз по стенам буквально бежала пелена талой воды, смывая с камней остатки снега и льда. Тепло распространялось во все стороны.
Вновь вернувшееся потрескивание становилось все громче. Резкие хлопки ломающегося льда начали напоминать частые и нестройные винтовочные залпы. Трещины открывались одна за другой – на застывших водопадах и на ледяном торосистом поле.
- Сейчас рванет – подытожил я, вцепляясь покрепче в светящийся крест – Держись крепче, дружище.
- Ур-р-р! – подтвердил понимание слим.
Мы приготовились к завершению ледникового периода.
Но никак не могли ожидать такого грохота – мне показалось, что меня зарядили в пушку в качестве ядра и подожгли фитиль. Столь дикий шум наполнил мои многострадальные уши, что я невольно их руками, едва не упав вниз.
Вот он – ледолом во всей красе…
Первым вылетела пробка из зева самой большой трубы расположенной под потолком. Как пробка из бутылки шампанского. Ревущая струя ударила на много метров вперед, вновь наполняя оттаивающий коллектор водой. Прямо-таки водная пушка…
Следом начал ломаться лед буквально повсюду. Треск, хруст, звон. Уцелевшие ледяные статуи одна за другой падали в открывающиеся трещины и навсегда пропадали в воде.
Но я больше не смотрел на картину всеобщего таяния.
Я смотрел на плавающие перед глазами строчки, среди которых одна особенно сильно бросалась в глаза: «Пособник тьмы».
Интересный подзаголовок навешенной на меня «уголовной» статьи. «Пособник тьмы». В темное средневековье людей за такое казнили через сжигание заживо. Как-то прямо нехорошо я себя почувствовал, хотя прекрасно понимал, что подобного следует ожидать с очень большой вероятностью.
Пропустить через границу темное чудовище и думать, что тебя за это одарят вкусной карамелькой и ласково потреплют по волосам? О нет, так может думать лишь наивный идиот.
И чего же пишут мои виртуальные обвинители, чем конкретно грозит мне случившееся.
Пособник тьмы.
Осознанно или нет, нарочно или случайно – но деяние на благо Тьмы было совершено. Принесет ли это вред Свету? Того пока не ведает никто, разве что Великий Оракул, кому доступны самые сокровенные тайны мира.
Вы ступили на опасную дорогу! Пока это лишь первый шаг, небольшая ступенька ведущая в наполненную мраком бездну. Но шаг сделан!
Высшие силы предупреждают – следующий шаг может привести к тому, что вернуться назад будет уже невозможно!
Выбран крайне опасный путь!
(Дополнительные подробности доступны в примечаниях).
Сглотнув, я поспешно забрался в «дополнительные подробности» и удивленно присвистнул – мне открылся длиннющий список с множеством пунктов. И почти каждый пункт выделен тревожно красным – предупреждения, предупреждения и еще раз предупреждения.
Для начала – каждый посвященный в светлом храме жрец или паладин сможет увидеть на мне «печать Каина», так сказать, некую черную метку, говорящую о том, что я пособник Тьмы. Начинающий пособник Тьмы – этакий условно «оступившийся». Принять меня за нечисть темную и прикончить они не смогут – ибо я именно что оступившийся. А тут срабатывает принцип – да с кем не случается, каждый заслуживает однократного прощения, каждый заслуживает еще одного шанса.
Если я еще раз совершу нечто подобное – меня наградят титулом «Приспешник Тьмы». А это уже не оступившийся – это уже можно сказать статус рядового персонала, этакого новообращенного адепта. Начиная со второго ранга на меня начнут охотиться светлые городские стражи, светлые игроки и вообще все прочие, кто чует в себе силушку, достаточную для того, чтобы проломить мою дурную голову освященным булыжником. А можно и не освященным. И что примечательно – ничего плохого им за это не будет, зато хорошего много чего обломиться - добрые слова и награда от стражей, улыбки светлых жрецов, благословения и ауры подарочные.
В общем – плюнь в приспешника мерзкого и получи награду. Слоган примерно такой.
Третий ранг «Союзник Тьмы». Это уже вообще страшное дело, уровень темных рыцарей, заслуженных сотрудников филиала Тьмы и так далее и так далее. Про четвертый ранг – «Радетель Тьмы» уже и читать не хочется, там сплошная жуть, мельком глянул и уже голова закружилась. И ведь это еще не конец…
Но я пока на самом первого уровне, я просто «Пособник». Могу еще вернуться назад, причем особо и делать ничего не надо – одну неделю походить с меткой и она сама исчезнет – прямо как фингал под глазом, в общем.
Дальше я читать не стал, поняв, что информации слишком много и в данный момент она мне ни к чему. Одно скажу точно – в следующий раз я трижды подумаю, стоит ли мне принимать задания от славного дедушки Крутована, затеявшего какую-то непонятную и жутковатую игру.
Сейчас же мне придется посидеть в гигантском коллекторе еще с пару часиков. Дождусь возвращения промерзлой насквозь твари моргрелла, потушу еще раз свет дневной, зажгу его снова и уберусь отсюда прочь. Получать заслуженную награду. А затем отправлюсь еще дальше – в мир реальный. Подустал я чего-то.
Два часа с мелочью я сидел на колонне и, свесив ноги, декламировал вслух отрывки текста из различных книг, чьи названия и имена-фамилии авторов давно уже покрыты многометровым слоем неувядающей славы. Всадник без головы, Двадцать тысяч лье под водой, Оцеола, вождь семинолов, Таинственный остров, Дети капитана Гранта, Робинзон Крузо и многие другие. Я не мог похвастаться превосходной памятью, хотя в свое время мама Лена и тренировала нещадно мой повизгивающий мозг. Но кое-что все же отложилось в памяти. И потому огромное помещение коллектора наполнял мой громкий голос, декламирующий особо памятные места из многократно прочитанных мною приключенческих романов – самый любимый мой жанр.
Коллектор медленно наполнялся жизнью – с шелестом ползли по стенам лианы, по ним начали ползать аспиды, внизу, на оттаявшем островке и вдоль стен, забегали крысы всех видов, многие из них деловито таскали в пастях палки и тряпки, начав возведение разрушенных гнезд. Наивные. Ведь он еще вернется…
Моргрелл вернулся в момент, когда я, войдя в ораторский раж, вскочил на ноги, расправил грудь и, ликующе вопил, цитируя измученного судьбой и невзгодами ирландца из романа «Похитители бриллиантов», нашедшего бриллиант:
- «Арра! Арра! Бедарра! Братья мои, я умираю! Я задыхаюсь от радости! Арра! Мои дети будут богаты!.. А я смогу пить виски! Алмаз в семьдесят пять каратов! Это пять тысяч фунтов стерлингов!!!».