Руслан Михайлов – Подземелья Альгоры (страница 39)
Несколько секунд слышался лишь шум моих шагов, а затем, высоко вверху, под самым потолком, над тушами ворочающихся в грязной жиже гребехроков, раздалось приглушенное и едва сдерживаемое веселое хихиканье.
Мне было весело… значит, я и правда не нанес ни малейшего вреда своим ударом, когда врезал копьем по толстенному жгуту гарпуна.
Пусть так. Я моська, а он слон. Но я храбрая моська. И когда вырасту, очень даже возможно, что я выберу свободный денек и навещу старых друзей гребехроков. И тогда посмотрим, кто от кого будет бегать.
Ползун мелко задрожал и издал нечто вроде довольного ворчания.
— Правда, что ли? — поразился я. — Ползун, ты наелся?!
— Ур… — лениво отозвался слим и затих.
Заснул. Ну да ладно — он у меня еще маленький. Пусть спит.
А я пока постараюсь продвинуть нас с ним еще дальше. И надеюсь, еще ближе к солнечному свету.
Глава девятая
ДУБЛЯ ОСЬМНАДЦАТЫЙ. ГРЕЙВЕР НА ПУТИ. ПОЖАР И АНГЕЛЫ
Последние сотни метров я бежал по грязевой отмели, увязая в густой жиже по самую щиколотку и чувствуя, как с каждым преодоленным метром вязкое сопротивление грязи ослабевает и сходит на нет. Еще больше обрадовала вынырнувшая из темноты высоченная стена. Вот и граница зала.
Завидев в стене правильной формы отверстия, я радостно запыхтел и, поднажав еще чуть-чуть, вскоре вырвался из грязи, оказавшись на столь милом и обычном каменном полу. Скорость продвижения резко увеличилась.
В коридор я ворвался, словно опутанное плющом пушечное ядро, и, наспех проскочив несколько десятков метров, обессиленно рухнул на пол. А вернее сказать — рухнул на громадную охапку самой разнообразной растительности, которую до этого прижимал к груди. Насобирал в самом конце своей пробежки, наткнувшись на грязевой холм, сплошь обросший растительностью — неприглядной и большей частью серой или белесой, но мне и такая сойдет. Не внешний вид важен.
Особенно же меня порадовали морщинистые и похожие на подсохшую клубнику мелкие ягоды. Стоило мне осторожно попробовать одну, для проверки на съедобность и восстановление хитов жизни, как внезапно окружающий меня мир резко посветлел. Ягоды даровали ночное зрение.
Ненадолго — я съел ягоду всего десять минут назад, и вокруг снова начала сгущаться тьма, но эффект великолепен, пусть даже и столь скоротечен. Всего таких ягод я нашел около пятнадцати штучек, тщательно проверив весь грязевый холм, хотя и рисковал нарваться на блуждающего гребехрока.
Обошлось. И сейчас я абсолютно заслуженно валялся на большущей охапке зелени, позволив себе несколько минут отдыха.
Получилось. Удалось. Я остался жив и благополучно вырвался из обители гребехроков.
Приобрел новые знания. Несколько баллов характеристик. Немного трофеев. В общем и целом результат неплохой.
Верный слим все так же продолжал спать, оправдывая свое жизненное кредо: «пожрать — поспать».
А я себе такого счастья пока позволить не мог. Надо убраться отсюда подальше. Заворочавшись, я привстал и уселся на корточки, собираясь быстренько рассортировать растения и убрать в мешок.
Взгляд случайно скользнул в глубь коридора, и когда я уселся, рука уже мягко потянулась к копью.
— Ну-ну, не балуй, — глухо проворчало из темноты, и ко мне шагнул крайне широкоплечий, но довольно приземистый силуэт. — Ни к чему это… Здрав будь, незнакомец.
— Ага, — обалдело кивнул я, поспешно разжевывая «осветин», как я окрестил сморщенную ягоду. — И ты… здрав будь.
Гном. Рядом со мной стоял гном. Как я уже упоминал — очень широкоплечий, массивный, с бочкообразной грудью и короткими, крепко упертым в землю ногами, обутыми в высокие кожаные сапоги с окованными железом носками.
Лицо… лицо толком было и не разглядеть. Я увидел только нос картошкой и близко посаженные поблескивающие глазки. Все остальное было скрыто лохмами длинных нечёсаных волос и космами густой бороды. Зато костюм я разглядел в подробностях, благо гном, кажется, никуда не спешил и столь же внимательно оглядывал меня самого. Костюм поражал — это было нечто вроде комбинезона, сшитого из кожи. На талии толстый пояс с неимоверным количеством кармашков. На самом комбинезоне карманов еще больше. От огромных до совсем маленьких и все они нашиты абсолютно хаотично, словно бы их ляпали куда попало, не обращая внимания на то, как будет выглядеть все в целом.
Ну и самое главное — инструменты. Гном был ими увешан! Из каждого кармашка что-то торчало. От рукоятей инструментов до небрежно связанных грязной тесемкой гвоздей и даже деревянных колышков. За спиной — необъятных размеров серый рюкзак. Именно рюкзак, а не мешок. С такой же кучей забитых до отказа кармашков. Что лежало внутри мешка, даже не представляю, но раздут он был до безобразия.
И ни малейших признаков какого-либо оружия. Впрочем, на поясной петле висел внушительных размеров молоток, чей боек был с мой кулак размером. Этакая мини-кувалда на короткой ручке. Если такой отоварить, мало не покажется.
— Да-а-а-а, — протянул я, абсолютно не зная, что сказать.
Никак я не ожидал такой странной встречи. Гном просто взял и появился. Словно ниоткуда.
Ах да — гном не был игроком. Стопроцентный «местный».
— Как звать-то? — лениво и с хрипотцой поинтересовался гном, презрительным взглядом окидывая разбросанные по полу растения.
— Шмыг, — машинально ответил я и, спохватившись, назвал полный ник: — Шмыговик. А тебя как?
— Дубля я.
— А?
— Дубля! Дубля Осьмнадцатый, — повторил гном и поскреб грязными ногтями заросшую щеку.
— Приятно познакомиться, Дубля… — радостно произнес я, только что сообразив, что эта встреча не иначе как настоящий подарок одного из богов Вальдиры. — Послушай! Где выход?
— Выход? А вона, за спиной твоей, — ткнул Дубля пальцем в ведущий к гребехрокам дверной проем. — Выход.
— Да не из коридора. А наверх! В Альгору! — зачастил я. — Ты же оттуда пришел?
— Я? Не… я не оттуда, — цыкнул зубом гном и, скользнув взглядом по моему плечу, с хлюпаньем утер губы рукавом.
— Нет?! А откуда ты тогда пришел?
— А тебе зачем?
— Так… просто…
— Пришел и пришел. Тебя же не спрашиваю, откуда путь держишь! Вот и ты не выведывай! — сварливо заметил Дубля.
— Да я ничего не выведываю! Я заблудился, — поторопился я рассеять заблуждения гнома. — Ищу путь наверх, в Альгору. Думал, ты знаешь.
— Думал он… думать раньше надо было, до того как сюды соваться! А я тебе помочь никак не могу, уж прости, Шмурховик.
— Шмыговик!
— Или так, — пожал плечами Дубль Семнадцатый и вновь провел взглядом мне по плечу. — Слухай… почем продашь тварюшку?
— Кого-кого?
— Да его, — толстый палец ткнул меня в плечо, и только теперь я понял, куда именно все это время пялился Дубля — на моего дрыхнущего слима.
— Слима? — для верности спросил я, проведя кончиками пальцев по тихо подрагивающему студенистому питомцу.
— Ага. Его. Почем торгуешь?
— Не продается, — выставил я ладони.
— Эх… — с досадой прогундел Дубля и, шумно сморкнувшись, предложил: — Может, сменяешь на что? Хошь я тебе за него гвоздь с золоченой шляпкой дам? Большо-о-ой! Блестит! Позолота чуток слезла, а все одно блестит! И гвоздь прямехонький, не гнутый какой!
— Не, — мотнул я головой. — Говорю же — не продается.
— А я и не покупаю. Говорю же — сменяй его. Гвоздь не хошь? Хм… хм… глянь-ка! Одну вещицу тебе покажу. Забавна! Во!
На широкой как лопата ладони Дубли появилась крохотная, ярко покрашенная детская юла. Обычный волчок, довольно аляповатый и неказистый. Но яркий — этого не отнять. Кислотно красный с желтым орнаментом. Такой крутнуть разок — и у ребенка приступ эпилепсии начнется…
— Меняешь? — с надеждой поинтересовался Дубля, приняв мой оторопелый взгляд за заинтересованность в предмете обмена.
— Не меняю, не продаю. Ни на что и ни за какие деньги — твердо ответил я и, заметив как Дубля пожевав губами, вновь открывает рот, поспешно добавил — И не дарю!
Для верности я прикрыл слима ладонью, указывая, что не намерен с ним расставаться.
Повисла напряженная пауза.
Намека на уровень у Дубли не было, но почему-то я был твердо уверен, что против него у меня ни малейших шансов. И если сейчас гном решит забрать Ползуна силой… что в принципе невозможно, разорвать мою связь с питомцем могу только я сам… В любом случае, реши гном выместить свою досаду и дойди дело до драки, мне сразу каюк.
Но Дубля постоял с минуту, напряженно посверлил меня взглядом, после чего обиженно фыркнул, утер рот рукавом и круто развернулся, явно намереваясь уйти прочь.