Руслан Михайлов – Перекресток одиночества-4 (страница 24)

Что меня действительно удивило, так это открывшийся взгляду длинный, прямо действительно длинный и идущий на повышение относительно узкий коридор с двуцветными, если так можно сказать, стенами, начинающийся за неприметной дверью в общем зале. Сначала я обнаружил за дверью вместительный и холодный тамбур — температура плюсовая, но вряд ли здесь больше пяти-семи градусов тепла. В тамбуре обнаружился длинный широкий стол с большими кухонными досками для нарезки, несколькими длинными ножами и парой выточенных умельцами мясницкими топориками. Тут было чисто, сами столы выскоблены и только в ведре у стены я обнаружил потемневшие мелкие мясные обрезки. На миг меня обожгла пугающая мысль — а не людоедами ли были Лиза и Евгеша? Затащить сюда мерзлый труп, дать неспешно оттаять, затем взяться за топорик и… Встряхнув головой, чтобы отогнать эти мысли, я заторопился ко второй укрепленной двери со смотровой щелью и за ней оказался тот самый восходящий коридор.

Подъем был едва заметным, поэтому ступеньки не требовались и не было опасности оскользнуться, упасть и ехать до самой двери внизу. Неспешно двигаясь, я во все глаза осматривался и прислушивался. Тут не было тихо. Я слышал проклятый шепот Столпа, звучащий в голове заунывным сипящим эхом. А еще в коридоре гулял едва заметный сквозняк и отчетливо слышался завывающий звук гуляющего по снежным пустошам ветра — но едва-едва. Там слышен ветер за неплотно прикрытой форточкой.

Стены казались двуцветными, но на самом деле они состояли из двух различных материалов — снега и камня. Верхняя самая широкая полоса являлась спрессованным до бетонной твердости обледенелым снегом, а ниже шла тонкая полоса выдолбленного камня. Прикинув высоту стен, я понял, что этот коридор идет под самой поверхностью. Тут имелись и боковые помещения, оказавшиеся небольшими кладовками для всего, что не боялось мороза или даже нуждалось в нем. В первом встреченном помещении обнаружились вязанки дрова — их было не так и много, но все же дрова в убежище были в наличии. Во второй комнатушке я нашел то, что вызвало у меня прилив облегчение — разделанные на крупные и мелкие куски медвежьи туши и их еще невыделанные шкуры. Следующая каморка оказалась не помещением, а охотничьим инструментом — вход в нее был перегорожен запираемой на засов выглядящей очень знакомо железной решеткой. Глянув сквозь нее на потолок клетушки, я увидел железные решетчатые створки, снаружи прикрытые закрепленными досками и заиндевелыми шкурами. Изнутри на створках люка имелись скобы, в которых надежно зафиксировались два железных штыря-засова. Еще там торчало несколько железных колец, а в коридоре стояли багры с крюками. Оценив увиденное, я понял, что смотрю на весьма продуманную ловчую яму. Тут охотились на медведей, не покидая убежища…

Господи… да это же гениально.

Пассивная охота сравни пассивному денежному доходу — зело приветствуется любым разумным человеком.

И вариативность в наличии — можно просто разблокировать створки и ждать, когда в них провалится мирно ползущий по снежной целине медведь. Можно выложить сюда вкусную приманку и ждать ползущую на запах добычу. Даже если сначала сползутся черви, их ничего не стоит убить, а на запах их крови явятся медведи.

Возможно, этот метод не столь результативен и не так быстр, как активная охота, но зато он лишен всех страшных опасностей, что постоянно сопровождают меня в каждой вылазке. Так, к примеру, можно вообще не переживать о размерах зверя — даже особо крупный матерый зверь ничего не сможет сделать и погибнет вон от тех коротких копий, что стоят за баграми и при надобности превращаются в идеальное оружие. Второй немаловажный плюс — можно не бояться летающих тварей с их неожиданными неслышными атаками из снежной круговерти. И плюс третий — на такую охоту требовалось куда меньше сил как физических, так и душевных, что весьма на руку людям преклонного возраста. Дальше можно добавить еще с пяток более чем полезных бонусов от такого способа охоты — безопасная разделка туши, хранение мяса прямо на месте убийства, отсутствие тяжкой транспортировки…

Голова тут же заработала в этом направлении, и я уже представил себе откуда и как начать протягивать правильный коридор из Холла нашего Убежища, как согласовывать и мотивировать это с Замком, как распределить смены и чем воодушевить людей. Стащив перчатку, я достал из кармана свернутый лист драгоценной бумаги и с помощью карандашного огрызка сделал подробные заметки и даже набросок этого хитрого охотничьего сооружения — включающий в себя схему коридора и тамбура. Ведь дело не в примитивной ловчей яме, а в окружающей ее реально продуманной и удобной инфраструктуре.

— Охотник!

Очнувшись, я оглянулся на уже раз в третий окликнувшего меня Сергея:

— Да… извини…

— О чем так глубоко задумался-то?

— О старых добрых способах промысловой охоты — улыбнулся я, убирая чертеж в карман — Что случилось?

— Да просто хотел сказать, что начали таскать и оружие уже в вездеходе. Но мы физически не сможем вместить все полезное в вездеход.

— И не надо — ответил я — Многое оставим здесь. Не боящийся мороза и ветра груз тоже перетащим — я потом закреплю его на крыше вездехода.

— Понял. Тогда мы продолжаем?

— Конечно.

— И мне помогать?

— Само собой. Ты к чему это вообще, Сергей?

— Да просто ты застыл столбом ледяным посреди коридора и молчишь. Голова наклонена, шепот тут этот клятый звучит набатом… вот я и начал переживать о тебе.

— Не стоило — рассмеялся и ткнул пальцем в решетку ловчей ямы — Я размышлял о немалой полезности их способа охоты.

Заинтересовавшись, старик подошел, быстро все осмотрел, глянул на копья и все понял без моих подсказок, восхитившись:

— Ловко! И арбалет вон имеется со спущенной тетивой.

Глянув вниз, я на ранее незамеченном ящике увидел достаточно большой арбалет, а рядом с ним палку, что не могла быть болтом. Колчан висел на стене, выглядя обычным кожаным тубусом. Спустя пару секунд до меня дошло, что та палка — это что-то вроде одинокой арбалетной сошки. Поставил на нее арбалет, а сам держись за приклад и верти оружие как хочешь, не страдая от его веса.

— Проклятье — пробормотал я и, не удержавшись, зло ударил кулаком о уже немеющую от холода ладонь.

— Ты чего?

— Здесь — я ткнул пальцем поочередно в коридор, затем в дверь тамбура — Здесь жили талантливые, работящие и упертые люди. Умные люди! Они реально в первую очередь обдумывали все задачи. Они осматривали каждую вставшую перед ними проблему со всех сторон и находили грамотный способ ее решения. Элегантный способ ее решения! У нас ведь как дело в Убежище обстоит — нужна медвежатина, так бери гарпун и иди охоться. Может вернешься. Может нет. Такова жизнь. А тут все иначе — они может потеряли пару охотников и решили, что обменивать человеческие жизни на медвежьи слишком уж расточительно. Обдумали все и… соорудили целую ловчую систему, виртуозно объединив ее с холодильниками, хранилищами дров и запасным выходом!

— Это ты красивую им эпитафию сейчас произнес, Охотник. Красивую… Ну а злился то отчего?

— Как подумаю, что кума Лизаветта действительно может и потравила их, а до этого вполне вероятно не оказала должной помощи при простудной болезни… так хочется еще раз выстрелить в нее — признался я — Мысли эти опасные и жестокие, но из моей головы не уходят. Ненавижу… я просто ненавижу, когда хитрозадая жадная пустышка ради собственной выгоды и глупой гордыни сбрасывает со своего пути или вовсе уничтожает талантливых способных людей…

— Ты ведь не вчера родился — хмыкнув, Сергей широко развел руками и дурашливо поклонился — Добро пожаловать в обычный мир! Что тут, что там — все едино. Корысть и городость правят бал!

— Да и ты умело глупым прикидываешься — фыркнул я, меняя тему — Пройдусь еще тут. Огляжусь. Потом приду помогать. И пусть с кумом Евгением ничего не случится, Сергей!

— Хотел я ему хотя бы по рылу дать, но…

— Не надо!

— Но передумал. Он ведь не человек. Он слизь подколодная. Он даже не слизняк, а его место туалетное и ночлежное… склизкое и пустое…

Махнув рукой, я неспешно пошел дальше по коридору, а продолжающий что-то бормотать Сергей вернулся в тамбур.

Коридор тянулся еще долго. Медленно шагая по этому подземному проспекту, я нашел еще две ловчие ямы с тем же механизмом действия. Сначала меня удивило отсутствие кольев на дне ям, а потом я понял — сюда ведь и человек бредущий угодить может. Люди стекались к убежищу со всех сторон. Плутали, кружили, а увидев подсветку, ускоряли шаг и… проваливались в настороженную ловушку. Тут высота не так и высока, так что можно отделаться переломом ног. Система не идеальна, но вполне рабочая и опять же за ней обязательно кто-то должен был приглядывать в день охоты.

Большую медвежью тушу я нашел в четвертой яме и от нее оставалось не больше половины. К туше был прислонен большой топор. Тут же у входа лежал молоток и что-то вроде зубила. Интересные приспособления…

Оканчивался коридор безобразной здоровенной кучей, состоящей из мерзлого снега и мелких камней. Постояв, хотел уже возвращаться, но мозг сначала отметил странную правильность уложенных, а не упавших камней, а затем я увидел отдельный длинный холмик с хрустальной вазочкой и припорошенным снегом цветком. Нагнувшись, я аккуратно стряхнул с цветка снег. Пластмассовая красная розочка, стоящая в набитой снегом вазе. В одном из краев холмика были уложены широкие плитки. Осторожно убрав одну, я заглянул внутрь, некоторое время смотрел, после чего очень медленно достал оттуда единственный предмет и бережно прикрыл отверстие плиткой. Это была могила. И внутри вечным сном спала старая женщина с заострившимся лицом. Подбородок подвязан платком, на глазах советские рубли, на лбу начерчен серый крест. Не слишком ли странное этакое окошко в чужую могилу? Поднял плитку — поглядел на покойницу — и снова закрыл. Жутковато, честно говоря.