Руслан Михайлов – Пепел доверия 2 (страница 37)

На следующем повороте я свернул налево, чуть задержался у въезда в тесное скопление дачных домиков, посмотрел вперед, где в трех километрах находилась еще не проверенная заправка и все же свернул. Уж больно сердце кололо от выложенной в чат фотографии. Один из подписчиков вывозил семью в город, место в машине свободное имелось, и они даже предложили ей сесть, но она отказалась и продолжила сидеть. Он ее сфотал на прощание, выложил в чат с просьбой помочь и уехал.

«Она» оказалась на том же самом месте — у небольшого металлического вагончика с надписью «Вишенка» на лавочке у куста сирени спокойно сидела старушка. Руки сложены на лежащей на коленях сумке, она с улыбкой рассматривает цветущую сирень. На вид ей далеко за семьдесят, вся очень аккуратная, в прядях седых волос запутались дужками чуть косовато сидящие очки. Оглядевшись, я вышел из машины. Она улыбнулась мне. Я улыбнулся ей.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, здравствуй — она с надеждой указала рукой на запертую дверь — Магазин открыть приехал, сынок? Какой уж час жду.

— Бабуль… не думаю, что магазин откроется — вздохнул я — Не в ближайшие дни и даже недели точно. Локдаун же объявили.

— И как же мы теперь? — она сокрушенно всплеснула руками — И машины нету, чтобы в другой магазин съездить.

Вспомнив встретившиеся по пути магазины, я огорченно покачал головой:

— Все закрыто, бабуль. Может вас отвезти куда? К семье? Есть кто поблизости?

Я предложил, а внутри весь обмер — вот не дай боже бабушка сейчас попросит отвезти ее куда-нибудь в Москву… Мне ведь придется отказаться. А чего тогда предлагал придурок? Уф…

Но старушка просто покачала головой:

— Спасибо тебе, милок, но я никуда не поеду. Некуда мне ехать. Мужа недавно схоронила, потом сестра за ним следом ушла и осталась я одна одинешенька.

— Ох… мне очень жаль.

— Да чего жалеть-то? Не надо меня жалеть. Мне завидовать надо. — она солнечно улыбнулась и помахала сухонькой ладошкой — То наш выбор был — жить бездетными и только ради себя. Прожили жизнь как хотели. Муж до восьмидесяти двух дожил, а мы с ним одногодки. Мне вчера восемьдесят пять стукнуло.

— Поздравляю! — я пораженно посмотрел победно улыбающуюся старушку.

Ну никак она не тянула на без пяти девяносто! Выглядела куда моложе. Разговаривала абсолютно связно, сидела с идеально прямой спиной, глаза лучились улыбкой и умом. А когда она поняла мое удивление и улыбнулась еще шире, то я вдруг понял, что в молодости она была безумно красивой женщиной.

— У вас рецепт бессмертия какой есть? — я не удержался от глуповатого, но восторженного смешка.

Она тихонько рассмеялась в ответ:

— Есть, милок, как не быть. Рецепт прост — меньше жрать и больше жить.

— Хм… надо запомнить.

— А еще свою душу никому не раскрывать и в чужие потемки душевные не лезть. Живи своей жизнью, а не чужой.

— М-да… тогда телевизор лучше и не включать — фыркнул я — Там только про чужие беды и победы рассказывают. Я закурю, вы не против?

— Вот и не включай. У нас телевизора и не было никогда. Да уже и не будет. А курить — кури. И меня угости.

— Вы курите?

— Когда тридцать лет исполнилось смолить бросила и мужу обещание дала что следующие полвека сигарету в рот не возьму — приняв протянутую сигарету, подкурила от огонька зажигалки, пару раз со вкусом пыхнула дымом и с ехидной улыбкой добавила — Обещание перевыполнила даже. Пятьдесят четыре года не курила.

— Так может уже и не начинать? Здоровью и долголетию вред как-никак.

— Мне восемьдесят пять — напомнила старушка — Я хоть завтра помру и ни о чем жалеть не буду. Жизнь полной чашей хлебала, чего только не повидала, чего только не пережила. Половину стран мира повидали мы с мужем.

— И возразить нечего…

— Ну и то-то же. Я и сюда-то пришла не за продуктами, а за кофе и сигаретами.

— Кофе и сигареты — повторил я, сквозь сигаретный дым задумчиво глядя на запертый магазин — А уезжать отсюда не собираетесь?

— Некуда мне ехать.

— А зовут вас как?

— Елена Демьяновна.

— А меня Тихоном зовут — представился я и, оглядевшись с еще большей задумчивостью, пообещал — Раздобуду я вам кофе и сигарет, Елена Демьяновна. Прямо с запасом. И продуктов постараюсь добыть. Но при одном обязательном условии.

— Это каком же? — на меня внимательно взглянули умные насмешливые глаза.

— Не надо тут сидеть — попросил я — Дома сидите. С запертыми дверями и окнами. Я вам все прямо туда принесу, а потом помогу чуток безопасность наладить и поясню как жить, чтобы внимание тварей не привлечь. Восемьдесят пять может и возраст, но почему бы не пожить еще немного? Туда всегда успеем, верно?

Выслушав, она несколько секунд обдумывала мои слова и кивнула:

— Хорошо.

— Позвольте вас проводить? — церемонно предложил я, протягивая руку.

— Уж проводите, будьте так галантны — улыбнулась она в ответ, и мы вместе неспешно двинулись по обросшей цветущей сиренью улице.

Думаю, со стороны мы выглядели максимально странной парой…

Странный я тип. Как надо ради себя что-то незаконное сделать так мучаюсь угрызениями совести, тону в мнительности и испуге. А как ради незнакомой старушки вынести несколько домов и выдернуть решетку с магазинчика с помощью внедорожника — так это всегда пожалуйста. Еще и веревка пригодилась как раз. Честно говоря, добыча не впечатляла, но кофе и сигаретами я ее обеспечил, пожалуй, на полгода вперед, если пить и курить не как матрос. И алкоголем я ее снабдил в немалом количестве — откопал целый бар в одном из вскрытых коттеджей побогаче, половину отдав старушке. Перетаскал к ней все найденные продукты, свалив все на кухне. Прошелся вокруг ее дома, порадовавшись густоте окружающего постройку фруктового сада и сплошному деревянному забору. Ставни первого этажа закрыты, а я их еще и гвоздями длиннющими заколотил. К дому подведен газ, водопровод из колодца, все удобства в доме. Но я все же добавил ее в мой канал и чат, выяснил телефонный номер сим-карты для интернета и пополнил на несколько месяцев вперед. Под конец повторил Елене Демьяновне известные мне основы выживания, полюбовался фотообоями на стене в зале — вид на Телецкое озеро откуда они с почившим мужем родом, глянул на огромное фото в кухне, где они с мужем встречают рассвет на крышах Касабланки, покрутил восторженно головой, выкурил с ней еще по одной сигаретке, выпил по стаканчику сладкого ворованного винца и на этом закруглился.

Про себя уже решил, что писать ей буду регулярно, а если не выйдет на связь день-два, поеду ее спасать, благо от меня всего минут сорок езды, если напрямки. Попрощавшись, я неловко обнял, а она, посмеиваясь, похлопала меня по плечу и напомнила, что жить надо своей жизнью, а не чужой, так что о ней переживать не стоит.

Не знаю выпитое ли вино тому причиной, либо я просто был рад помочь бравой старушке, но на мир сквозь ветровое стекло внедорожника я смотрел с куда большей бодростью и радостью.

Улыбка не сползала с моего лица последние пару километров и так до самой заправки за поворотом, где я резко ударил по тормозам и остановился метрах в пяти от колонны вытянувшихся вдоль дороги военных грузовиков. Вытаращив глаза, я смотрел на приподнятый сзади тент крайнего грузовика и не никак не мог отвести взгляд от немалого количества торчащих из кузова окровавленных конечностей. Ноги, руки, головы… там очень много мертвых людей. Очень много. Я с шумом выдохнул и словно только этого и дожидаясь в щель приоткрытого окна вполз тяжелый тошнотворный запах гниющей плоти. Вонь разложения сочилась из огромного грузовика, разом задавив запах бензина, сигарет и цветущих трав.

Резкий стук в окно заставил меня подпрыгнуть, а стоило глянуть вбок и я съежился на водительском сиденье, глядя в направленный на меня ствол автомата. Жесткий взгляд максимально упакованного солдата заглянул мне в глаза, прошелся по салону и ствол ушел вниз. Повинуясь жесту, я поспешно вжал кнопку опускания стекла, вежливо кивнул, инстинктивно держа руки на виду. Он, несомненно, заметил торчащую у меня из строительного пояса рукоять пистолета ТТ, но спросил о другом:

— Че делаешь здесь?

— Бе… бензин ищу — признался я, продолжая улыбаться — Знаю, что локдаун, но…

— Ясно. Движок заглуши.

— А-ага. Сделано, офицер.

— Людей убиваешь? — абсолютно неожиданно вопрос заставил меня поперхнуться слюной — Грабишь их?

— Да вы что! Нет, конечно!

— Выходи.

— Да я не…

— Не ссы — буркнул солдат и несмотря на прикрывающую его лицо бандану и защитные очки я понял, что он совсем молодой, куда моложе меня — Пояс свой оставь на соседнем сиденье и выходи. Проверим твою машину и если нет в ней ничего подозрительного, то зальем тебе бак и поедешь дальше. Ну может старший задаст тебе несколько вопросов. Вылезай.

— Понял — кивнул я, аккуратно берясь кончиками пальцев пряжку пояса.

С другой стороны машины подошел еще один солдат и ствол его оружия был направлен мне в грудь. Аж дышать тяжело стало.

— А неположенное — это что? У меня вот алкоголь там… сигареты…

— Неположенное это — ювелирка, телефоны, банковские карты, часы. Чужие личные вещи в общем — перечисляя, он внимательно смотрел мне в глаза.

Облегченно заулыбавшись, я выложил пистолет на сиденье, расстегнул пояс и вылез из внедорожника, по-прежнему держа руки на виду. Мне велели отойти и следующие несколько минут я стоял на обочине, вдыхал трупную вонь и смотрел как парни умело проверяют мою машину. Чуть дальше от дороги стоял БТР, на броне сидело еще пару солдат и их оружие было направлено все туда же — на меня. Несмотря на висящую духоту после прошедшего дождя меня пробирал легкий холод. Солдаты наконец захлопнули двери Форда и успокаивающе махнули рукой — не мне, а тем на БТР.