Руслан Михайлов – Пепел доверия 2 (страница 33)

— Ну да тварь любого убить может — даже самого опытного. Любая охота на них — всегда смертельный риск. Глупо думать иначе. Но, мужики… если не мы — то кто? Даже если уже вторая встречная тварь вас порвет — то ведь все не зря! Хотя бы одного выродка вы все же завалили! А значит спасли кому-то жизнь. По любому спасли! Сколько женщин и детей сейчас прячется в квартирах? Рано или поздно у них кончится еда и вода. Позвать на помощь некого. И если мать двоих, троих или даже всего одного ребенка выйдет тихонько на улицу, наберет в ближайшем вскрытом магазинчике жратвы для спиногрызов и сумеет живой вернуться обратно — это будет вашей заслугой. Ведь возможно это именно вы незадолго до этого прикончили бродящую под их окнами гребаную тварь — дожевав задумчиво кусман тушенки с ложки, он с хрустом откусил половину луковицы, прожевал и ее, после чего продолжил — Мы мужики и такова наша судьба — сражаться и умирать ради защиты женщин и детей. А ходить и горделиво яйцами трясти в мирное время, бицепсы там напрягать и все такое… это вас мужиком не делает. Это поведение павлина, а не мужчины. Таково мое сугубо личное мнение обычного мужика. Я сам немало повидал. В тюрьме сидел. Воевал. Теперь снова воюю и снова убиваю. Нравится мне это? Нет, не нравится. Кому по нраву пусть спятивших, но все же людей убивать? Да ни одному нормальному человеку. Но я это делаю. И продолжу делать. И мои боевые товарищи тоже самое вам скажут. Мы санитары. Мы прореживаем число волков. И этого зверья столько, что почти не сомневаюсь, что скоро они нас задавят числом и убьют. Так будет. Все к этому идет. Но до этого мы постараемся убить их как можно больше. А если кого из нас порвет, но жив останется, он отлежится, залижет раны — и снова в бой. Да… и так до самого конца.

Видео закончилось. А я тут же включил следующее. Алекс, почему-то ставший мне казаться уже чуть ли не старым знакомцем, продолжал грызть луковицу на том же месте, но рядом с ними сидел снаряжающий патронами магазин Олег, а камера сместилась чуть в сторону. Вообще Алекс у них самый говорливый походу, а остальные парни предпочитают спать, снаряжаться или просто молча пить пиво.

— Если не нашли в себе смелости выйти наружу и начать охоту на тех, кто охотится на нас… — вздохнув, Алекс кивнул — Ну или скажем нет у кого-то оружия или он инвалид… Ну или религия вам не позволяет ничего такого. Не можете вы в общем убивать тварей и все. Неважно по какой причине. То… то постарайтесь просто оставаться людьми. Настоящими людьми. Не будьте думающей лишь о себе мразью — вот что главное. Подумайте над тем, как помочь тем, кому еще хуже, чем вам сейчас приходится. Слушайте… мы столько высоток повидали откуда люди кричат, когда нас видят — кто-то заперт бродящими в подъезде тварями, кто-то с детьми, а воды больше нет, кто-то в машине второй день прячется, а вокруг спятившие колобродят… Мы видели мужика могучего, отсиживающегося в хате и подсматривающего сквозь щелку между шторами как по двору потеряшка трехлетняя перепуганная бродит, а к ней бабка не меньшее ее перепуганная крадется на артритных коленках, чтобы спасти от замершей на дороге твари… Бабке мы помогли. Мужику я кирпич в его сраное окно засадил. Как бы с мыслями собраться… БУДЬТЕ ЛЮДЬМИ, А НЕ ТВАРЯМИ! Помочь ведь по-разному можно! Подскажите кому-нибудь, где добыть еды или воды. Помогите старику дотащить сумки до подъезда. Предупредите криком с безопасного расстояния. Скиньте полторашку воды и печенье на балкон голодной соседке снизу. Подберите брошенного ребенка с улицы. И да это всегда риск, что привлечете к себе внимание тварей или просто злых и жадных людей… Ну а как еще? Сейчас без риска не бывает. Быть человеком всегда сложно. Понимаете? Это свиньей в хлеву быть просто — пожрал, поспал, посрал, сдох и на этом все. А вот человеком быть сложно — это понимать надо. Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как-нибудь справимся. Удачи…

— Удачи — тихо повторил я, помедлил чуток в тишине и повторил еще кое-что из слов этого такого простого и такого усталого парня ничуть не похожего на супергероя — Не будьте думающей лишь о себе мразью — вот что главное. Будьте людьми, а не тварями. Быть человеком всегда сложно…

Набрав в грудь побольше воздуха, я с протяжным шипением выпустил его, набрал снова и повторил весь процесс. Потом проделал все снова. И снова… Где-то на седьмой раз это помогло, и я внутренне «замедлился», перестал немедленно рваться в вечерний сумрак снаружи, чтобы кого-то спасать.

Быть человеком всегда сложно…

Да я это и так знал. Конечно сложно. И мужиком настоящим тоже быть сложно. Тот же страх попробуй преодолей, когда слышишь, как на скамейке в парке, мимо которой ты проходишь, кто-то домогается беззащитной девушки и прямо сейчас надо решить, как поступишь — пройдешь тихонько мимо, напряженно глядя в другую сторону или все же подойдешь и попросишь прекратить беспредел…

Глянув на часы, я повторил окончание берущего за душу спича:

— Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как-нибудь справимся.

Хорошо… я постараюсь. Я действительно постараюсь остаться человеком и не быть мразью что думает лишь о себе. И от этого решения все мои четкие, но какие-то бездушные планы вдруг обрели смысл — словно в сдутый воздушный шарик кто-то влил струю чистого кислорода. Нет, не в воздушный шарик, а в меня самого — слова Алекса «накачали» меня от макушки до пяток, я отчетливо ощутил это состояние раздутости.

Да.

Нельзя думать только лишь о себе. Надо еще и людям помогать хоть немного.

Как именно помогать?

Этот конкретный вопрос возник у меня в голове сам собой, и я тут же постарался его прогнать, но ничего не вышло и пришлось отвечать честно: понятия пока не имею.

Я не Алекс. И я не один из его столь же умелых друзей. Я не умею так метко стрелять, так лихо убивать ножом, и я совсем не такой смелый как он. А еще я просто не хочу убивать — вообще никого. И считаю это нежелание вполне нормальным для обычного человека. Твари они или нет, но они все же люди. Там дети, женщины… При мысли о том, что возможно однажды я столкнусь с обратившимся в тварь ребенком и мне придется поднять на него топор или ствол пистолета… да мне сразу дурно становится, к горлу подкатывает комок, а лицо прошибает потом. Не зря в многочисленных фильмах про зомби апокалипсис показывают крайне мало детей, делая упор на взрослых женщин и детей, плюс перекашивают и «раздирают» им лица, чтобы они больше походили на монстров. Таких, конечно, убивать куда легче…

А вот Алекс не такой. Он убивает быстро и без колебаний. Ну да даже по внешнему его виду и по скупым пояснениям в самом начале и так понятно, что наши с ним жизненные пути пошли по максимально разным дорожкам. Он жил и выживал там, где душа быстро обрастает железной звенящей коростой.

А я остался мягоньким ранимым ботаном… Не было у меня суровой закалки. Я никогда не обитал в бетонной норе вместе с другими запертыми озлобленными на жизнь мужиками и мне не приходилось доказывать им, что ко мне лучше не лезть. Я не воевал; не сидел под обстрелом артиллерии в содрогающихся от слишком близких взрывов окопах; не уворачивался от дронов-камикадзе; не получал серьезных ранений, да еще в полевых условиях, где до ближайшего санитара придется ползти самому, а до этого еще надо турникет себе наложить; не полз среди мин по территории врага, зная, что возможно уже попал в прицел снайпера… Я не стрелял в других людей, а они не стреляли в меня. Ничего такого в моей жизни не было. И раньше я этому радовался — мне повезло. А теперь вдруг оказалось, что одной из ценнейших валют сейчас является реальный боевой опыт — такой как у Бажена, такой как у Алекса. А худшим активом можно назвать доскональное знание бухгалтерских программ…

Вот же дерьмо…

И в результате представить себя не мог в роли добровольно вышедшего охотиться на тварей бойца — в голове картинка просто не складывается. Я ведь не в компьютерную стрелялку играю, где управляю могучим альфа-самцом. Я нахожусь в реальности и у меня в управлении только я сам и это не самая завидная боевая единица.

Впервые я всерьез задумался о том, что я, собственно, умею и могу. Задай мне кто такой вопрос еще месяц назад и я, со скромной, но чуток горделивой улыбкой, тут же перечислил бы немало мало кому известных компьютерных серьезных программ, с которыми я давно на ты. Потом добавил бы про свое умение автоматизировать почти любой рабочий процесс, про любовь к сложным алгоритмам, про тайную страстишку к программированию на Питоне… ну и все… Вроде немало. Вот только это все абсолютно не нужно в нынешние времена и никак не поможет выживанию.

А что я знаю и умею из сфер более практичных?

Спорт и война?

Ну…

Боевых умений ноль. Тут даже пытаться вспомнить нечего.

Я идиот! Ведь сколько раз Бажен зазывал меня к себе на их потные лесные сборы, где взрослые мужики на полном серьезе отыгрывают войнушки, стреляют, охотятся на всякое бегающее и летающее, потом все это жарят, жадно жрут и, сплевывая картечины в костер, травят были и небылицы. Сколько раз меня просто звали в походы, на пейнтбол, на охоту, на речные сплавы и рыбалку! Упорно звали много лет назад, обещая научить нормально стрелять, рыбачить, ходить по тропам с тяжелым рюкзаком, умело ставить палатки и выживать в лесном проливном дожде, пока не поняли, что я не собираюсь надолго отлучаться от любимой компьютерной мышки и клавиатуры. После этого меня звать перестали — а я дебил и обрадовался.