Руслан Михайлов – Низший (страница 13)
Первые пятьдесят шагов были адом. Каждое прикосновение измученной непривычной нагрузкой босой подошвы к немилосердно твердому полу отдавалось дикой болью. Затем боль огненным фонтаном достреливало до колена и уже едва заметной болючей струйкой опаляло мышцы бедра. На пятом шаге я придумал добрый десяток причин, почему мне лучше вернуться назад и пока никуда не ходить. Но я не сдался и продолжил идти, перестав поднимать ноги. Пошел как на лыжах. Шарк, шарк, шарк… и вполне успешно.
Вот и дверь с крестом.
Стучаться не пришлось. Едва я встал лицом к желанной двери, перед глазами появилась ожидаемая, но все равно обидная надпись:
Не в состоянии оплатить услуги медблока. Стоимость обязательной услуги (диагностика) — 2 сола.
Мне она и нужна — обязательная услуга. Но оплатить ее я не в состоянии. Не став топтаться перед закрытой дверью как голодающий гоблин-попрошайка, двинулся дальше. И вскоре пришаркал к шестому блоку. Зашел в закольцованный коридор. Глянул на площадку у приемника, молча развернулся и прямиком на выход. Вслед донеслось злорадное от Буксы:
— Вали, вали, придурок! Бойся!
Я не оглядывался, но уверен, что мне в спину указывал ее отставленный средний палец. Послышался ее громкий неестественный смех. Стараешься казаться злобной и безумной сукой? Пока не получается. Но дай тебе время — и ты научишься. Ее спутник Барс гордо промолчал. Но наверняка его поза стала горделивей — еще бы! Только завидев его мощную фигуру трусливый гоблин тут же позорно бежал.
Ошибка. Они оба сильно заблуждались. Я не собирался пытаться выполнить задание. Время почти шесть вечера. При всем желании и упорстве я не успею набрать и дотащить до приемника почти сорок ведер. Сюда я заглянул в качестве разминки для ног и напоминания для головы — возможно уже завтра мне придется сюда вернуться и все же суметь наполнить и дотащить сорок чертовых стандартных емкостей. Заодно выяснил, что эта парочка имеет привычку ошиваться здесь постоянно. Они ничего не делали. Просто стояли у приемника и пугали работяг резкими движениями. Сейчас пну ведро! Сейчас пну ведро! Работяги послушно пугались. Злодеи довольно скалились. Но пугали они уже с ленцой — наигрались за день. Тянут время до ужина. Такая порода мне знакома. Не знаю откуда, но знакома.
Но сцена интересная. Вот уж точно — орки и гоблины. Первые покрикивают, вторые повизгивают…
Шагая у стенки, оставив центр коридора для более прытких и сильных, не забывал слушать обрывки чужих разговоров. А что тут такого? Хочешь что-то сохранить в стороне от чужих ушей? Так и говори об этом в сторонке и шепотом, а не оря во всю глотку прямо посреди толпы.
— Говорят норму рабочую повысят…
— Да ты что? И гоблинам?
— Да всем! Мы же низшие — дави из нас соки, дави! Твари…
— Бред! — это кто-то третий и весьма веский — Никогда не повышали нормы. Кто придумывает это вранье?
— А вдруг не вранье?
— Чушь! Ну что? Но ночевку, пати?
— Само собой. Спать хочу не могу…
Говорящие ушли вперед и их голоса растворились в людском гомоне. Но им на смену пришли другие.
— Забыл! Забыл капсулу оплатить! И все — прихожу, а она уже занята! А я в ней почти год жил…
— Так чего ж не продлил сразу на десять дней вперед? Я всегда так делаю.
— Да ну… выкидывать десять солов?
— Чего выкидывать-то? Твоя же капсула.
— Тут твоего ничего нет, Карл. Даже руки твои — не твори.
— Ты чего такой мрачный и злой сегодня?
— Да сцепился тут с одной гнидой… глянь на царапину!
— Ого… еще чуток — и прямо бы по глазу заехала. Ногтем?
— Ну! С-сука! Я всего-то задел ее за зад — случайно! У ней и задницы-то нет! Два мосла торчат! А она в визг! Я ей ответку четкую преподношу со всей вежливостью — вы мол рот визгливый прикройте, леди. Попой не вышли, чтобы я вас домогался. Да и рожей. А она как врежет! И ни одного системного глаза вокруг! Просто так по харе отхватил… выпить бы! Покрепче чего! Может сходим к чертовому Робу-Робу? Потратим по паре солов, а?
— Да ну… три километра туда. Столько же обратно. Лишние калории появились, что ли?
— Там перекусим… еще по два сола с рыла…
— Уже четыре!
— Да вы про капсулу мою послушайте — в ней другой теперь живет! И выселяться не хочет.
— Чего ты так переживаешь? Их же полно! Выбирай — и заселяйся.
— Я к той привык!
— Раз привык — надо было минимум на неделю вперед проплачивать!
— Обжился я там…
Вот и еще что-то интересное услышал… Чуть ускорившись, постарался не потерять из виду тех работяг, что говорили про капсулу и странного Роба-Роба продающего крепкие напитки и еду. Мнится мне ребятки топают как раз к капсулам — а там наверняка и еды можно будет раздобыть. Прислушиваться я не забывал, впитывая чужие слова как губка.
— Майку прикупил новую. И сегодня же изгваздал. Вот где справедливость?
— Так тут вся одежда моющаяся.
— Да я не в автомате покупал! С рук! Нормальную.
— Зачем? Дорогущая же.
— Да замутить я хочу тут с одной…
— А чего тогда майку на задание одевал? Вечером бы приоделся!
— Так вдруг она там? Тоже на сборе слизи…
— Барса видели? Со своей.
— Как они задрали!
— Где они были?
— Третья зона. Шестой и пятый блок. Весь день там проторчали! Другого занятия нет? Этот по два ведра за раз шустро-шустро натаскал и себе, и ей. И не уходят… хоть бы ему кто голову проломил уже, а?
— Ты потише… двадцать девятый договорился до беды. И что? Был честным орком. Почти полуросликом. А стал червем. Тоже хочешь в грязи ползать?
— Да я чего… я ничего…
— Вот и молчи.
— Молчу, молчу…
Я остановился. Увидел такое, что даже забыл про усталость. Вот это да! Да тут есть какие-никакие блага цивилизации!
Коридор привел меня к дохлому ежу. Это если верить нарисованной на стене схеме, где на сером фоне разместилась черная колючая клякса, больше всего похожая очертаниями на сдохшего и раздувшегося ежа. Обычного ежа. Не морского. Кому вообще могла прийти в голову построить помещение столь странной формы?
Рядом со схемой пояснения. Из них мне стало ясно, что зал является местом для свободного и ничем не ограниченного времяпрепровождения, а также для социального взаимодействия. Да. Так и написано. Каждая отходящая от зала «иголка» представляла собой тупиковый коридор метров двадцать в длину. Каждая «игла» пронумерована и содержит по двадцать индивидуальных жилых капсул стандартного образца. В каждой «игле» имеется по два туалета, две душевые кабины и пять пунктов для выдачи еды, воды и лекарств. В самом «еже» непонятно именуемом КЛУКС-17 размещались два медблока, автоматы по продаже личных предметов и продуктов, в центре располагалось общая зона для получения и принятия инъекций, пищи и воды.
Кафе я и увидел от входа — не меньше ста квадратных столиков размещенных ровными рядами посреди вместительного зала. Посреди КЛУКСа-17…
Освещение мягкое, приятное. Пол и стены чистые — хотя все тот же металла. Главная достопримечательность общего помещения — одна неподвижная большая центральная и добрый десяток мелких и подвижных металлических сфер наблюдения.
— Вот умеют же порадовать — вздохнул я и вошел в КЛУ… да ну к черту! Буду называть залом! Залищем…
Вот чего системе стоило «родить» меня здесь? Тут нет даже намека на мрачные коридоры у меня за спиной. Хотя… может все и правильно — сначала сходу с головой ныряешь в мрачную обреченность, затем плюхаешь в серую слизь по макушку и только затем приходишь сюда и понимаешь — жить здесь все же можно!
Усевшись за столик — на прикрепленную к полу лавку с невысокой и не слишком удобной спинкой — огляделся, примечая чем заняты остальные. Через минуту уже знал, что надо делать — ничего. Просто ждать. Но судя по общему оживлению и блестящим глазам, ждать осталось недолго. И я примерно догадывался чего ждать…
Пока сидел и ждал, почти не отрывал взгляда от отчетливо светящихся витриной у стены неподалеку металлических ящиков. Торговые автоматы. Все же тут самая настоящая территория. Жить вполне можно. Были бы деньги.
Вечерний гудок последовал через тридцать минут. Точное местное время — 20:00. Утренний же гудок был в восемь утра. То есть рабочая смена длится двенадцать часов и за это время каждый работяга должен успеть выполнить ежедневное задание. Звучит приемлемо. Побудка в семь. Завтрак, инъекции, ознакомления с заданием… все как у всех. Можно жить и работать.
Мне пришлось еще раз подняться и сходить до высящегося посреди зала толстенного вздутия с немалым количеством дверок. В одну и зашел. Улегся на металлическое ложе. Получил пищевой кубик и литр воды. Выйдя, вернулся за столик, стараясь никого не задеть болящим все сильнее и сильнее локтем. Хорошие мне обезболивающие утром вкололи — действовали двенадцать часов. И насколько теперь интересная ночь мне предстоит? И как можно попросить обезболивающие у системы? В медблок не пустят. Может в пищеблоке кольнут в долг?
А ну-ка…
Развернувшись, вернулся. Дождался, когда освободится ближайшая кабина. Встал перед дверью.
— Одиннадцатый. УРН.