Руслан Михайлов – Низший 7 (страница 7)
– Понимаете… я терпела как могла. Но ведь всем есть предел? Так говорил мой отец – всему и всегда есть предел. Он говорил эти слова и брался за ремень с клепками. Мой отец был человеком жестким, но справедливым. Так все про него говорили. И вот сегодня, знаете, я не выдержала… ОН ШВЫРНУЛ СТАКАН С НЕДОПИТОЙ КОЛОЙ В СТЕНУ! БРЫЗГИ ПО ВСЮДУ! СУКА! БРЫЗГИ ПОВСЮДУ! ВСЕМУ ЕСТЬ ПРЕДЕЛ! ВСЕМ ЕСТЬ ПРЕДЕЛ! И я… я не стала кричать, не стала устраивать скандала, сэр. Нет. Я не такая. Я серая мирная чистоплотная мышка. Когда он заснул – прямо там перед экраном – я набросила ему на лицо сложенную хлопковую старую футболку и восемь раз ударила его молотком для мяса. Не то чтобы мы часто ели мясо, сэр. В последнее время мы не можем себе это позволить и…
– Простите. Что вы сказали? Что вы сделали с мужем?!
– Вы спрашивали о моей просьбе, сэр… знаете, он все же был вашим работником, верно? И вы его уволили. Было бы справедливо, получи я от вас немного хороших чистящих средств, а так же десяток больших крепких пакетов для мусора и…
– Охрана! Службу охраны сюда!
– Сэр… вы не слышите меня?
– Охрану!
Переведя взгляд на хозяина стеклянного кабинета, я удивленно хмыкнул и, подавшись вперед, глубоко вспорол ему руку от запястья до плеча, затем поднялся выше до ключицы и остановился в паре сантиметров от сонной артерии.
– Сэр – начал я в стиле качающейся посетительницы – Сейчас набежит охрана. Вас как начальника вызовут. Так что беседовать и дальше в том же неспешном ключе не получится. Так что либо сейчас ты выдаешь мне затребованный мной документ о морских темных перевозках за прошлый квартал, включая описание содержимого трюмов, либо тебя найдут в виде безнадежно мертвого изувеченного куска мусора. Так что даю три секунды. Раз…
– Сэр, поймите – я просто еще не получила жалование. А в нашей единственной комнате сейчас стремительно разлагается мертвое тело. Это доставит неудобство не только мне, но и нашим соседям. А я не из тех, кто доставляет неудобство соседям. О нет, сэр! Никогда! Меня еще в детстве отучил отец бегать жаловаться к соседям. Он научил меня не выносить сор из дома. Все происходящее в семье – остается в семье. Я бы и сейчас все сделала сама, но…
– Охрана!
Хозяин кабинета моргнул дважды. И повторил. Из его глаз потекли слезы.
– Ты преданный служака – кивнул я – Не волнуйся. Перед уходом я отрежу тебе обе руки, отрежу нос, срежу брови и оскальпирую. Это обеспечит тебе прощение компании за то, что ты выдал ее секреты. А заодно и бесплатное медицинское восстановление по высшему классу. Звучит справедливо, верно?
Двойное мигание.
– Ну и хорошо – улыбнулся я, откладывая нож и тянясь за инъектором – Ну и хорошо…
Проснувшись, я широко зевнул, глянул наверх и увидел над собой висящую костяную жопу дрыхнущего Хвана.
– Прекрасный вид из окна, да, командир? – гыгыкнул сонный Рэк, занимающийся разминкой – Он решил после дежурства проверить как жукам и мухам спится на стенах. А до этого прыгал на стену. И высоко! Че это с ним? Персиков пережрал?
– Может и пережрал – кивнул я, убираясь из-под задницы богомола – Ох…
– Болит?
– Уже терпимо – ответил я, прислушиваясь к ощущениям тела – Что на завтрак?
– У нас каша со страусятиной. У тебя в принципе тоже, но еще вон там стучит копытами какая-то уродливая деваха. Мечтает поведать тебе что-то невероятно важное. Звать уродину? Или нахрен такой кошмар с самого утра?
– Зови – вздохнул я, поднимаясь на ноги и начиная разминаться – И организуй нам плотный завтрак, орк.
– Сделаю. Эй! Страшная! Иди сюда!
– Сам ты урод, урод! Я Ксива!
– Привет – мрачно кивнул я.
Мрачность была моя связана не с внешностью подошедшей девахи, а с тем фактом, что я был недоволен своим телом. Я проспал целых восемь часов. Даже чуть больше. И все равно не чувствовал себя восстановившимся. Ладно серьезные травмы – у поясницы и отшибленного бока право возбухать еще денек. Не каждый день гоблин прыгает с такой высоты на бетон. Но остальные травмы? Большая часть царапин подсохла и исчезала, но остальная «мелочь» продолжала болеть, зудеть, чесаться и ощущаться всеми иными способами. Плюс общая крепатура, занемелость и вялость.
– Разминка – выдохнул я в лицо Ксивы и, отвернувшись, начал с энергичных нагибаний.
Отвернулся, чтобы уродина вдруг не подумала, что я ей кланяюсь. А уродина не потому родилась такой. Ей и миру пришлось хорошо поработать над данной от рождения внешностью. На лице несколько шрамов, рубцов, пара десятков металлических колец, пружинок, странной проволоки и целое разлившееся синее море дешевой краски, что слагалось в не слишком умелое изображение совиного «лица». Ксива, если я правильно услышал ее имя, сделала все, чтобы стать похожей на сову. Причем на хорошо знакомую мне сову.
Выпрямившись, я глянул на ожидающую девку еще разок, оценив ее прикид – бесформенные мешковатые штаны непонятно как держащиеся на достаточно тонкой талии, вытянутая застиранная майка болтающаяся на удивительно высокой груди не стесненной чем либо еще. Волосы коротко стрижены, причем стрижены так, чтобы напоминать взъерошенное ветром совиное оперение.
– Ты от Брухи – произнес я, начиная вращать тазом.
– Точно. Я ее верный совенок – согласилась Ксива – И я доставила тебе сообщение от легендарного сурвера Брухи.
– Совенок – без каких-либо эмоций повторил я – Угу. Ладно, совенок Ксива с сообщением от Брухи. Оно какое? Устное? Письменное? Может передашь жестами или танцем?
– Словами. Че ты такой злой, герой? Не выспался?
– Передавай.
– Госпожа Бруха видела, как вчера ты руководил действиями своего сквада. Она сожалеет о гибели двух твоих бойцов.
– Ага.
– Она заметила и твой великолепный потенциал. Твой опыт. Твою целеустремленность. И не могла не отметить тот потрясающий факт, что вы первые кому удалось стать героями во время первой вылазки в Зомбилэнд. Госпожа Бруха впечатлена.
– Когда закончишь размазывать повидло – скажи и я снова начну слушать. А пока… – я принялся приседать – Уф дерьмо…
– Эй! Слушай внимательно! Не каждый день кому-то приходит весточка от легендарного сурвера! Тем более от самой Брухи!
– Уф. Уф. Ох… ты тоже слышала хруст из моей жопы? Как думаешь, что это? Косточка?
– Я продолжаю!
– Давай.
– Еще она заметила, что не все из твоих воинов смогли показать все свои возможности. Речь о рыжеволосой красавице.
– А че тебя так перекосило, когда произносила эти слова? – на миг прервавшись, я едко усмехнулся – Зависть берет к рыжим смачным соскам, а, татуированная?
– Да я… чушь! Я совенок! Верный совенок госпожи!
– Продолжай угукать доклад.
– Я тебе не служу, чтобы доклады давать! Я письмо озвучиваю!
– Ага.
– Бруха предлагает – давайте встретимся, герои. Нам есть что обсудить. Есть о чем договориться.
– Хм…
– Прежде чем ты что-то скажешь, позволь закончить.
– Ну кончай, совенок, кончай.
– С госпожи Брухи угощения всем по вкусу, герои. И подарок для рыжеволосой валькирии – особое заклинание, что резко усилит ее возможности и сделает куда полезней для сквада.
– Магия! – как чертик из табакерки рыжая выскочила из-под одеяла, широко распахнула огромные глаза – Магия!
– Ты кончила? – осведомился я у Ксивы.
– Закончила – ответила она, глядя на Джоранн так, как некрасивые или изуродованные смотрят на красивых – Закончила. А от себя добавлю – в Зомбилэнде уродуют быстро. Носи стальную маску, сестра. Береги личико. Удачи и вам. Я тоже впечатлена. Пока!
Развернувшись, Ксива гордо утопала, оставив меня в легкой задумчивости, но не в неподвижности – приседать стало легче, и я вовсю этим пользовался.
– Командир! – Джоранн выскочила из постели полностью и замерла, заметив спящего на стене богомола – Эй! Кто Хванчика к стене приколотил?!
– Сплю – пробормотал призм, и снова опустил голову.
– Магия! – рыжая сделала шаг ко мне, вытянув руки и делая пальцами хватательные движения – Магия… магия!
– Уймись – буркнул я.
– Магия! – Джоранн крутнулась вокруг себя.
– Уймись! – рявкнул подошедший с мисками орк – Командир. Тебе досталось самое смачное – жопа страуса политая перловкой! Вот она забота сержанта! Чистый белок, хорошие углеводы и немного помета для сладости! На Окраина за такую жратву мы что угодно сделали!
– Жопа страуса – проворчал я, потягиваясь – Сожрем и ее. Мы гоблины негордые.
И сожрал. Всю порцию. А с порцией прожорливый орк, судящий «много-мало» по своим стандартам, притащил огроменную. Впихнув в себя жопу страуса политую перловкой, ласково погладил оттопырившийся живот и, охая, поднялся. Глянул грустно на экипировку сложенную у моего спального места и тут же повеселев, вспомнив, что на утро не предвидится ничего серьезного. Во всяком случае, ничего такого, что потребовало бы облачения в потрепанную броню, что давно уже требовала починки.
Это, кстати, мысль.