Руслан Михайлов – Низший 6 (страница 35)
– И что с того, ушлепок?! Какая разница сколько заданий тебе засчитала система? Ты же сука разумный взрослый мужик с накачанными могучими сиськами. Ты же можешь глянуть на часы и прикинуть – сколько времени мы провели в Зомбилэнде. Час с небольшим? Два?
– Ну… ну около того… чуть больше двух часов…
– И с чего же ты тогда устал? Ты всего сто двадцать минут здесь. Из этих ста двадцати минут не менее получаса ты стоял и ныл, еще около часа помогал чистить канаву, грузить не слишком тяжелые куски тел, ну и раз шесть прогулялся с носилками. И все. Это все, что ты сделал за сегодняшний день. Не было выматывающих тренировок, не было погонь, ты не получил тяжелых ранений. Так почему же ты сука устал?! Почему ты, падла, спотыкаешься от усталости?!
– Да нет… нет… ну… все ведь так делают! Все выполняют одно задание и возвращаются в город – усталые и довольные. Отдыхают день или два. Чинятся, тренируются, снаряжаются. Ну!
– Усталый герой имеет право вернуться в город, смыть трудовой пот, от пуза пожрать, чуток выпить и затем трахнуть самую смачную красотку борделя – кивнул я и, убрав кулак, отвернулся – Но ты не герой. И трудился чуть больше часа. Еще раз повторишь про усталость, которую ты просто придумал – и я тебя удавлю.
– Да я че-то прямо взбодрился как-то – зябко передернул плечами Тарлос – Резко так… ух! Прямо прет энергия! Может я заблуждался?
– Заблудилась твоя мать, когда передумала и не прибила тебя сразу при родах, недоумок – мило улыбнулась Джоранн – Хватит скулить.
– Да понял я… понял…
Вернувшись на позицию, снял игстрел с плеча и махнул рукой. Рэк и Хван выдвинулись вперед, чуть разошлись. Джоранн встала слева. Азиат после короткой паузы занял позицию справа от меня. Еще двое позади и одна надежда, что за нами не крадутся зомби – эти и слова озомбяченного не заметят.
Миновав следующие десять метров, мы остановились рядом со следующими невысокими шипастыми кустами. И воззрились на абсолютно круглую бетонную полянку с покрашенными детскими горками, лесенками, качелями. В паре мест бетон расчерчен детскими вроде бы каракулями, кое-где клетки детских классиков, еще в одном месте отлично начерчена та странная игра, где игроки вроде бы шайбу пихают по клетками, толкая их издалека длинными швабрами. В центре «полянки» лежит дерево, причем ему тут тупо неоткуда было взяться – даже расти оно раньше на краю поляны, все равно не смогло бы очутиться в центре обширной детской площадки и уж точно не смогло бы заклиниться обеими концами под вмурованными горкой и лесенкой. Кто-то принес сюда поваленное дерево, уложил определенным образом, вклинил концы бревна.
Но это ладно…
А вот с чего зомби прыгает по классикам на одной ножке?
Склонив голову, по классикам медленно прыгала молодая безрукая девица с побуревшей и покрытой наростами кожей. Склонив голову, она вроде как что-то бормотала и прыгала, прыгала, прыгала с одной цифры на другую, сбивалась, возвращалась, долго скользя взглядом по клеткам, выбирала откуда назад, для чего-то подпинывала гремящий череп.
Я кивнул Рэк.
Несколькими огромными прыжками оказавшись рядом с попрыгуньей, орк с размаху опустил заранее занесенный пожарный топор на башку зомби, успев посочувствовать:
– Не расстраивайся.
Шмяк. Шмяк. И еще раз шмяк.
Отрубив сплющенную голову, орк вернулся. А я с интересом спросил у пространства:
– А какого хера?
– Замуровали… – с горечью отозвался мне выдвинувшийся из бетона стальной столбик – Сука Бруха, чтоб ей ее сова в жопе гнездо свила!
– Угу… – кивнул я – И давно сидишь, сурвер?
– Поможете?
– Готовь персики и подробную горестную повесть – ответил я – Рэк, Хван. Вытащите бревно и не шумите. Остальным – к той веселой горке политой кровью. Не расслабляться. Хозяин дома шизанутого… что это за бред? Горки, лесенки…
– Классики – подхватил столбик – Ну как… маскировка тайного объекта… типа детская площадка. А на самом деле – защищенное укрытие для долгосрочного одиночного пребывания… и все такое…
Крякнув, я уселся на качели, положил игстрел на колени и качнулся, глядя на возню орка и гниды.
Качели…
А что… не соврали. Прямо Зомбилэнд – кровь, дерьмо и аттракционы…
С треском бревно подалось и, хрустнув еще разок, откатилось в сторону. Из столбика донесся протяжный облегченный стон-вздох.
– Ты когда жену трахаешь – микрофон вырубай – посоветовал я – Может тебя от зависти к твоей бурной сексуальной жизни замуровали?
– Дерьмовая политика! Дерьмовая жизнь! Сука Бруха! Сучьи герои-жополизы! – взорвался столбик яростным старческим стаккато…
Стаккато… что еще сука стаккато? Что за слова лезут мне в голову, хотя я давно не принимаю мемвас и лишь поглаживаю кармашек штанов с заветным пакетиком. Столбик тем временем продолжал изливать душу:
– Дерьмовые переговоры! Дерьмовая зависть! Дерьмово стертая память – стирали бы уж так, чтобы сука вообще ничего не помнить! Но нет! Вот все стерли – а чувство злобы осталось… как так-то?! Ненавижу старую суку Бруху – а она люто ненавидит меня и строит козни! Но оба не знаем почему!
– Где персики, старче? А то зомби скоро наползут. И что с заданием?
– Да-да… Выход разблокирован. Подтверждаю, признаю, одобряю. Сука!
Задание выполнено.
– И не побоялись же вы против крутых героев пойти… самые отмороженные что ли? Вас же в порошок сотрут.
– Кто? – занервничал Тарлос, шагнув к столбику – Че за дерьмовая подстава?! А?! Кому мы путь перешли?!
– Заткнись – велел я.
Перепуганный красавчик меня не услышал.
– Дерьмо какое! Я на такое не подписывался! Получается мы тебя тут освободили – а в Угольке нас за это на раскаленный член насадят?
– Уйми фантазию! – рявкнул Рэк, нанося короткий удар кулачищем точно в левое ухо.
Это больно.
Это очень больно. Это острая пронзающая игла мечущаяся в черепе, звон везде и повсюду, желание оторвать себе уши и… Выгнувшись и снова согнувшись, обхватив голову, Тарлос затанцевал, смешно кружась между горок и лесенок. Дотанцевав до бревна, он запнулся, упал, ударившись башкой о лесенку и облегченно затих.
– Насчет зомби не бойтесь – нет вокруг никого. В моей зоне точно нет. Хотя безрукую зря пришибли – я к ней уже привык. И жрачки у ней где-то неподалеку хватало – уйдет бывает на часок, но всегда возвращается и снова прыгает, кровь с губ о плечо вытирая… и Дульсинея моя привыкла к ней.
– Вылазь – напомнил я – И персики тащи. Заодно поведаешь о тех, кому мы вдруг дорогу перешли.
– Так я собираюсь! Можешь не торопить – у меня таймер тикает. Если не успею вручить условленную награду – мне жопа. Система наложит санкции суровые.
– А что ты матерью ее не называешь? Здесь это модно…
– Пошла она в жопу!
Фыркнув, я убрался с качелей – моя место заняла улыбающаяся израненной харей Сексора – и залез повыше на изогнутую больной срущей собачкой горку, где и уселся на ступеньках, не забывая крутить башкой по сторонам. Мало ли что сказал влюбленный в резиновую Дульсинею старпер…
– Баланс проверил?
– Секунду.
Пощелкав меню, убедился, что на счет упала целая крона.
Баланс: 48.
– Все. Пояс смертника защелкнул, карабин прикрепил. Выхожу.
– А не боишься, что мы тебя грохнем? – с интересом спросил я – Ведь мы отмороженные…
– А у меня выбора ноль, гоблин Оди. Жратвы и лекарств не осталось. Воды полно, но на одной воде…
– Поэтому из награды только персики?
– Или ананасы! Выбор я все же дал. Хотя у меня осталось всего десять банок – и все фруктовые. Дерьмо! Ведь как назло ананасы и персики ненавижу! А вишню и абрикосы давно сожрал…
– А почему консервов побольше в награду не пихнул? Четыре банки – звучит лучше, чем две. Шесть банок – еще лучше.
– Побоялся – признался чем-то там звякающий сурвер.
– Чего?
– И сейчас боюсь.
– Чего?
– Поднимусь, вручу торжественно жидкую во всех смыслах награду. Спущусь, радостно ладошки потирая. А вы опять бревно навалите и заклините… чем я тогда буду расплачиваться? Дерьмо! Ушли мои ребятушки в Кронтаун гребаный… ушли… и вот результат – воспряла падла Бруха!
– Ребятушки? Ты никак про сквад геройский?