Руслан Михайлов – Низший 5 (страница 47)
– В свете новых долбаных событий – в жопу ужин и твою сисястую – буркнул я – Сначала дойдем до Тропы. А оттуда – в Кронтаун. Хотя прикинем по расстоянию – может и придется вернуться в Плес для ночевки.
– Расстояния тут млять не маленькие – поддержал меня орк, оглядываясь из-под ладони – Если есть место для безопасной ночевки – срать на расстояния. Дойдем. Главное какую-нибудь зверушку вкусную убить. И костерок газовый отыскать.
– Разберемся – кивнул я – Разберемся…
– Стоп!
В раздавшемся за моей спиной голоске наконец-то зазвучали какие-то дополнительные чувства, а не только безразличие.
Нанна…
Она бросилась на отчаянный штурм. И бросилась с удивительной ненавистью ко мне персонально – если я не ошибся в понимании звучащих в ее ставшим таким неприятным голосе.
– Оди!
– Слушаю тебя, прекрасная жительница Светлого Плеса – улыбнулся я, поворачивая голову, но не сбавляя шага.
– Иди нахрен со своими шутками, придурок!
– У-у-у-у… – закатил глаза Рэк – Хрена себе начало явно дерьмовой беседы. Держись за булки пока не оторвало моральным ударом…
– Заткнись и ты! – Нанна едва не ударила Рэка по лицу оттопыренным средним пальцем.
Орк нехорошо улыбнулся и промолчал.
Тупая дура… она даже на заметила красных грозных огоньков в его прикрытых глазах.
Нанна киснет в своем милом пасторальном городке и всех встречных мужиков мерит по обитателям Светлого Плеса. У тех мужиков есть своя темная сторона, но они ее старательно прячут. В лесах насилуют и уродуют девок-призмов, а в городе всем мило улыбаются и терпеливо сносят оскорбления. Они ведь джентльмены…
Но Рэк не джентльмен. Он выходец из Окраины, бывший ампутант нахлебавшийся дерьма и накопивший уйму злобы. Он насиловать никого не будет, но подобной грубости от какой-то не знающей границ бабы терпеть не станет. Не в его это нраве буйном.
Если бы я не стоял сейчас рядом, орк сначала бы сломал ей выставленный палец, затем оторвал его нахрен и заставил бы крепышку сожрать оторванный отросток, причем сначала неспешно прожевать, растереть между зубов ноготь, и только затем проглатывать.
Прожуй сто раз – один раз проглоти. Это правильное отношение к своему желудку, гоблин!
Уверен – этот жизненный опыт научил бы ее осторожней относиться к тому, что она говорит и показывает.
Ну или пожить бы ей недельку на Окраине в качестве рядового гоблина…
– Куда говоришь мы идем? – Нанна продолжала наезжать по всем ее выдуманным смешным правилам, причем, судя по позе, судя по тому, как она забежала и перегородила мне дорогу, она считала, что выглядит круто.
Я просто выставил ладонь и толкнул. Вроде бы мягко. Но этого хватило, чтобы ее развернуло и убрало с моего пути. Шагающий рядом Рэк не удержался и зацепил ее плечом. Нанна упала. Охнула. Но тут же вскочила и заорала:
– Эй! Суки! Охренели?! Я говорю – куда идете?! Куда мою Джоранн ведете? Кронтаун? Нахрен идите! Речь была о прогулке до Тропы и сразу назад!
Я еще думал, как бы наименее деликатно ответить, но меня опередила Джоранн, что удивленно распахнула глаза и спросила:
– Нанна… вот ты орешь на них, оскорбляешь. А ведь мы в глухом лесу далеко от города. И Мать здесь нас не видит – ее око далеко. А если они сейчас реально обидятся и попросту оттрахают тебя во все дыры, а затем отрежут тебе руки-ноги, вспорют живот и бросят подыхать под елку на вон тот муравейник?
– А… – сказала Нанна.
– Три здоровых чужака с острыми ножами – Джоранн наклонила голову, провела ладошкой по жвалам дернувшегося от неожиданности Хвана – А у одного из них ножи вместо рук, а может и вместо члена настоящий гребаный тесак. И ты не боишься?
– О-о-о… – тихо-тихо прохрипел Рэк, глядя на рыжую с настоящим нескрываемым уважением.
– А если этот колючий призм из-за тебя и меня жестоко оттрахает на том же самом муравейнике и перед моим искаженным от кайфа лицом будут твои изрезанные вонючие кишки, а в ушах станет звучать твой затихающий визг?
– О… – порывшись в кармане, Рэк протянул рыжухе таблетку «шизы». Дар от всего проникшегося уважением сердца. И она его приняла – с царственным безразличием сунула в карман куртки и забыла.
– Я… – сказала Нанна – Я…
Она не сводила остекленевшего потрясенного взора с рыжей подруги. Ей бы на сцену – с ее данными принцесс не играть, а вот сереньких простушек с глубоким душевным надрывом – запросто.
Дерьмо… снова во мне говорит гребаный мемвас.
Эффект «живого памятника» быстро исчезал – Нанна стояла, а мы шагали по щебневой дорожке, уходя все дальше. Между нами десять шагов, двенадцать… я считал по привычке – заразился от Баска, что раньше вечно бубнил себе под нос всякую математическую хрень.
Пятнадцать…
Побежит за нами?
Осядет на жопу и погрузится в долгие бесполезные рыдания?
Круто развернется и почти побежит обратно в Плес?
– Вы сломали мне жизнь, суки! Сломали мне мою жизнь! – выкрик Нанны был похож на крик птицы обнаружившей разоренное гнездо – Вы убили меня!
Все же зарыдает…
Вот дрогнули губы. Оплыло плаксиво лицо, сморщился как у готовящегося устроить истерику капризного ребенка, с ненавистью сверкнули глаза, нога ударила пяткой в землю и… темные осклизлые пальцы пережали ей глотку, резко дернули назад, одновременно вспарывая натянувшуюся кожу черными изогнутыми ногтями, что больше походили на когте. Беззвучно распахнув рот, Нанна подалась спиной назад и на ее глотке сомкнулись оскаленные зубы. Укус. Рывок. Ошметок плоти смятым и липким носовым платком отлетел прочь. Хотя скорее как пробка из бутылки игристого вина – кровь ударила фонтаном и к красному потоку с утробным рывком припал обнаженный зелено-бурый… человек?
Мужчина так точно – судя по тому органу, в который умирающая Нанна с удивительной быстротой и яростью вонзила нож. Эта ярость и быстрота говорили о том, что удар ножом в пах она репетировала до этого. Может даже воображала воочию как вонзает нож в яйца уродливого призма Хвана или же в ненавистное ей достоинство гоблина Оди…
А почему ненавистное то? Чем ей мое достоинство поперек глотки встало?
Это не я заторможенно думал. Как раз наоборот – все вокруг казалось заторможенным, равно как и мое тело, а вот мой разум понесся вскачь. Мне почудилось, что телесно я обратился в черепаху и все пытаюсь прорваться сквозь слой ваты, но не могу – физические возможности не позволяют.
Но без дела я не стоял.
Ствол игстрела пошел вверх и еще не поднявшись, выплюнул одна за другой пару игл. Первая вошла в шею кусачего бурого ублюдка, что покрасил свою харю чужой краской. Вторая игла влетела в глаз подбегающего второго извращенца, чья обросшая каким-то пакостным дерьмом грудь была исполосована белыми бороздами – будто он по камням грудаком волочился. Подкрадывался, сука лишайная?
Хотя это не лишай, не почесуха. Это не скаббы. Это гребаные зомби.
Я отмер.
Мир наполнился звуком, движения перестали казаться тягуче медленными. Мозг замедлился. И это едва не сыграло со мной злую шутку – едва увернулся от мужика с иглой в башке. Что-то игла ему там порвала, когда проклюнула глазное яблоко насквозь. Что-то лопнуло из связей головных и орущий зомби мотался из стороны, едва не падал. Но от этого его движения оказалось куда трудней предсказать. Пришлось отступить на пару шагов. И пронаблюдать как подскочивший призм одним ударом сносит зомбяку голову с плеч. Обезглавленное тело рухнуло на землю и заколотилось, выплевывая из шеи серовато-красный фонтан. Руки уперлись в землю, труп – он должен был уже сдохнуть без башки-то! – начал подниматься. Хван неумело, но сильно рубанул с двух рук, перебивая позвоночник. Руки безвольно разъехались, труп медленно задрожал. Рэк деловито и молча рубил первого кусачего ублюдка, продолжающего держать Нанну мертвой хваткой. Голову ему орк отрубать не стал – в смысле целиком. А вот сплющить ее и крупно нарубить, добавив к этому месиву рубленные руки – тут он справился, показав скромный талант кулинара-дизайнера. При это весь уделался в крови зомбячей.
Да и по мне что-то стекало.
Шагнув к затихающей на пропитанной кровью земле подруге, рыжая Нанна нагнулась, заглянула ей в уже начавшие закатываться глаза и смешливо прыснула:
– Боже… ты так смешно булькаешь…
– Су… – выдавила Нанна – Су-к… а… я… лю… ила… те… я…
И с облегчением затихла.
Покатав во рту, Рэк сплюнул тягучим красным, утер окровавленную харю грязным локтем и задумчиво пробурчал:
– Ну и на кой хрен мы бабло на новую одежду тратили?
– Что ты! – оскорбился я – Мы же будущие млять герои! А может даже волшебницы! Должны выглядеть опрятро…
– Хы – осклабился орк и снова посерьезнел – У меня мозг болеть начинает, когда я задумываюсь об этом дерьме. Командир… ты ведь слышишь то же что и я? Волшебницы, герои, чудовища. Так скоро до сучьих драконов и истраханных принцесс в башнях дело дойдет. Чем дальше мы от дома – тем сказочней бред! Будто мы внутри галлюцинации пускающего слюни сумасшедшего фавна закинувшегося наркотой и запившего все радужным молоком из пухлых сисек феи… Тебе херово от этого не становится?
– Не – ощерился я – Не становится. Помни главное. И это расставит все по своим местам.
– И что это главное?
– Точка зрения – ответил я, глядя на умершую Нанну – Гребаная точка зрения…
– Я не понял.
– И я – признался Хван.
– Все просто. Невероятные россказни сумасшедшего кажутся абсолютным бредом всем кроме самого сумасшедшего. С его точки зрения он рассказывает банальную, логичную и даже охереть насколько скучную правду. И не понимает чего это слушатели крутятся юлой от ужаса и на глазах седеют. Ну или просто ржут, задыхаясь от смеха.