Руслан Михайлов – Кроу (страница 46)
— Товар свежий, — повторил Кроу. — Но покупать или нет, решать только вам.
— А я говорю — товар дерьмо!
— А я говорю — товар свежий, — совсем тихо произнес бесшумно подошедший к прилавку десятник Литагрий. — Возводить напраслину на людей — тяжкий грех, незнакомец. Я сам видел, как достопочтенный Кроу охотился меньше часа назад.
— Беру, — тут же сориентировался сомневавшийся покупатель. — Вот деньги.
— Благодарю за покупку, — с облегчением улыбнулся Кроу и, полностью игнорируя стоявшего в шаге от него рекрута Неспящих, перевел взор на следующего «местного». — Слушаю вас.
— Мне бы мясца, само собой. Кусков десять. Грибов три десятка, дикого лучка четыре пучка. Змеиное мясо тоже возьму! Пять кусков!
— Одну секунду, — отозвался продавец, быстро отбирая перечисленный товар.
— Да товар же дерьмо! — вновь зазвучал уже ставший знакомым и одновременно неприятным на слух голос. — Не берите! Это же развод! Вон два кролика в пяти шагах сидят! Там свежак! А здесь тухлятина!
— Незнакомец. — Десятник слегка опустил голову, его взгляд стал куда менее дружелюбен. — Я повторю — не возводи напраслину на людей, это большой гре…
— А ты вообще заткни свою пасть! — рявкнул гном Саблезуббер. — Пока я не раскатал ваш пост по камешку!
— Ого… — в полной оторопи выдохнул Кроу, глядя на явно спятившего игрока. — Послушай, не надо так…
— Завали пасть!
Замолчавший Кроу продолжил смотреть на Саблезуббера, лихорадочно пытаясь сообразить, какого вообще черта происходит. Какое дело этому пришлому игроку до его торговли? Откуда столько злости? Откуда такой взрыв эмоций?
Впрочем, Саблезуббер вскоре сам невольно пояснил причину своей злости:
— Два гребаных дня тащимся с этим обозом! Два гребаных игровых дня медленной езды! Эй! Кроу, и как там дальше в твоем нике… совсем чувство меры потерял, раз людям это впариваешь? Закрывай свою лавочку! Эй! Слушайте меня все! Не покупайте здесь ничего! Я сейчас сам принесу вам столько мяса, что на неделю хватит! А этот торгаш вас просто на бабки разводит! И я…
Раздался тихий металлический звон — в руках десятника возник сверкающий двуручный меч, воин отточенным движением перетек в сложную боевую стойку. Стоящие на вершине наблюдательной башни стражи разом натянули тетивы двух огромных луков.
— Незнакомец… ты угрожаешь королевским стражам, защищающим пост Серый Пик? — жестко процедил десятник Литагрий, глядя на Саблезуббера.
— Да на хрена вы мне сдались?! А вот это кидалово с торговлей я прикрою!
Шарах! Саблезуббер, еще не успев закончить фразу, мощным ударом боевого топора с широким зеленым лезвием перебил столб навеса. Столб с хрустом переломился, со скрежетом перекосилась крыша навеса.
— Успокойся! Дурак совсем? — крикнул Кроу. — Что я тебе сделал?! Не надо! Здесь сейчас такое начне…
Громкий хриплый вой рога перекрыл весь шум, громким эхом пронесся над всей каменистой долиной. В грудь и шею Саблезуббера вонзились две длинные стрелы, десятник Литагрий мягким текучим движением переместился к гному-агрессору, тот успел поставить блок, заскрежетали столкнувшиеся меч и топор. Жизнь Саблезуббера заметно просела — стрелы у стражи были непростые, равно как и луки.
— Нападение! Нападение! Нападение! — Частый тревожный клич сменил умолкший рев рога.
Стоявшие у прилавка обозники с криками бросились к своим телегам, наемники-«местные» выхватили оружие.
— Наших бьют! — завопили от обоза клана Неспящих. — Стре…
Но бегущий оттуда же «римлянин» в тунике дико взревел:
— Все назад и заткнитесь! Руки от оружия уберите! Стойте на месте! — Вывернув голову, «римлянин» рявкнул на дернувшегося вперед лекаря с засветившимися руками: — Не лечить его! Саблезуб! Что творишь, придурок?! Зачем на стража полез?!
— Да я его не трогал! — завопил в ответ Саблезуббер, отмахиваясь от частых ударов десятника, но уже начав пропускать их, не говоря уже о втыкающихся ему то в спину, то в грудь стрелах. — Он сам на меня кинулся! Подлечите меня! Подлечите!
— Не лечить! — вновь рыкнул «римлянин» на снова дернувшегося мага-лекаря. — Ты первый раз меня не расслышал, что ли?!
— Так ведь он улетит сейчас! — удивленно воскликнул маг. — Его грохнут сейчас!
— Да! — жестко подтвердил «римлянин», чей игровой ник гласил: «Громкодел», а статус показывал, что он давно уже стал равноправным членом клана Неспящих. — Этого и жду! Саблезуб! Оружие опусти! Сдайся!
— Он меня убьет! Убивает уже… помогите! Мы же клан! Ну!
— Оружие опусти и сдайся, я тебе говорю! Прямой приказ!
— Подлечите меня! И помогите! Вместе нагнем его!
— Опусти оружие и сдайся, идиот! Ты приказа не слышишь?!
— Да вы что! Он сам ведь!
— СДАЙСЯ! ИЛИ ВАЛИ ИЗ НАШЕГО КЛАНА! — зычный рев Громкодела буквально оглушил. Силен «римлянин». И правда «громок».
— А, черт!
Отпрыгнув назад, «израненный», едва живой Саблезуббер отбросил топор и, расставив пустые руки в стороны, закричал в лицо прыгнувшему следом десятнику Литагрию:
— Сдаюсь! Сдаюсь! Сдаюсь!
Острие меча застыло в сантиметре от горла безоружного гнома. Замерший в хищной позе Литагрий был страшен — прямо-таки бог войны. Как ни старайся, а такого грозного выражения лица и внешнего облика в целом не каждый игрок добиться может.
— Мое имя Громкодел! — мягко шагнул вперед «римлянин». — Я главный в этом обозе. Прошу пощадить его жизнь и решить дело миром. Что бы здесь ни случилось — это моя вина, уважаемый десятник стражи с Серого Пика. Я глубоко сожалею о случившемся и жажду исправить совершенную нами ошибку. Прошу… давайте решим дело миром.
Отшагнув назад, Литагрий смерил взглядом угрюмого Саблезуббера, сейчас выглядевшего куда более нормальным, чем пару минут назад, после чего безбоязненно повернулся к Громкоделу.
— Твой воин осмелился оскорбить живущего здесь доброго гнома, устроил в его доме погром, навел на его доброе имя клевету, обнажил оружие на мирной охраняемой территории, оскорбил стражу в моем лице и оказал сопротивление. Ваши флаги известны мне, — десятник указал пальцем на развевающийся над передней повозкой обоза клановый флаг с начертанным глазом. — Королевская стража уже многие годы знает и уважает как простых ваших воинов, так и тех героев, что вышли из ваших рядов и чьи имена прогремели на весь мир как имена доблестных защитников, стоящих на страже порядка. Но, видимо, не все те слова были правдой, друг Громкодел? Я дважды просил твоего воина не возводить напраслину на простого и работящего гнома…
— Ой, да ладно вам, — запыхтел Саблезуббер, подумавший, что все закончилось, и шагнувший к лежащему на земле топору.
«Этот дебил на самом деле решил, что все проблемы закончились…» — с изумлением подумал Кроу.
— Тоже мне трагедию устроили… — продолжал с пренебрежением ворчать Саблезуббер. — Было бы с чего так переживать…
— Стой на месте, воин, — спокойно велел десятник.
— Ты что творишь?! Застынь, придурок! — зашипел Громкодел, его пальцы судорожно зашевелились. «Римлянин» явно писал срочные сообщения.
— А что такого?! Чё я сделал-то?!
— Клевета… покушение на частную собственность… покушение на жизнь королевского стража… — с ленцой меланхолично перечислил десятник. — Обо всем этом будет немедленно доложено в главный корпус стражей. Сразу после того, как мы определим меру наказания для этого воина.
— Ой, да ладно вам! — повторил недавние слова Саблезуббер, словно свою любимую присказку. — Вот, лови, пока я добрый.
Сверкнув в воздухе, к ногам Кроу упала одна золотая монета.
— Малой, ты принимаешь это как возмещение убытков от погрома и клеветы? — осведомился Литагрий.
— Нет! — черноволосый гном ногой отшвырнул монету в сторону Саблезуббера. — Не принимаю. Десятник Литагрий, я прошу дать мне возможность продолжить торговлю. Обозники так и не купили всю нужную им снедь. А мой товар теряет свежесть.
— Да он никогда и не был у тебя свежи…
— Саблезуб. — «Римлянин» говорил очень тихо, но с предельным накалом эмоций. — Если ты вякнешь хоть еще одно слово, если еще раз разинешь свою поганую пасть, я тебе клятвенно обещаю, что попрошу всех своих знакомых, друзей и даже врагов убивать тебя сразу же, как только заметят! Я тебе здесь такую жизнь в Вальдире устрою, что ты предпочтешь на перерождение уйти! Ты сейчас, сука, не себя подставляешь, а весь наш клан опускаешь! Это стража Альгоры! Альгоры! И сейчас у клана идут несколько крайне важных заданий, крепко-накрепко завязанных на уровень репутации с фракцией стражей Альгоры… и если этот уровень, поднимаемый нами по крохам долгими годами, сейчас опустится хоть на один балл, то квесты рухнут, а тебя, говорливого тупого удода… тебя УРОЮТ! И не потому, что ты тупой, а потому что ты наш рекрут! Завали пасть и стой ровно! И не трогай свой топор! О черт… если не разрулим, ЧБ будет в бешенстве…
— Доброго и мирного всем вечера, — мелодичный и хорошо поставленный голос донесся со стороны центра сторожевого поста. Спустя миг на свет факелов шагнула стройная женская фигура, затянутая в блестящую черную кожу.
— Блин… — с тоской выдохнул Громкодел. — Я же Феокристу писал… ЧБ, да тут норма, мы разрулим…
— Приветствую, доблестный десятник, — полностью игнорируя Громкодела и сразу притихшего Саблезуббера, черноволосая девушка улыбнулась десятнику Литагрию.
— Честь для меня говорить со столь доблестным воином, чье имя выбито на золотой доске в зале Почета Королевского дворца Альгоры, — с уважением склонил голову десятник Литагрий. — Стража Альгоры никогда не забудет твоей неоценимой помощи против злокозненной Гильдии «Закоулки Мрака». В тот темный день многие жизни были спасены благодаря вашей самоотверженной помощи. От имени всей стражи Альгоры благодарю тебя еще раз, Черная Баронесса.