Руслан Михайлов – Инфер-9 (страница 7)

— Те надписи — пояснил я ждущему ответу охотнику — Нижняя надпись… кто ее составил? Выглядит свежей…

— Надписи? — Пабло недоуменно прищурился, всматриваясь в еще далекий пост — Погоди, амиго… так ты прочел что ли?

— Прочел — подтвердил я.

— Да как ты разглядел с такого расстояния так? — изумился лысеющий лидер бригады, усиленно тря себе веки — Или я уже такой старый, что глаза сдавать начали?

— Я тоже не вижу, тио Пабло — пропыхтел толкающий повозку его племянник — А я вроде пока молодой… Но ту надпись помню почти наизусть. Хорошая ведь. Звучная. Как же там было? А! Уже и прочитать могу: пост вежливого досмотра и чуткой бдительности за пределы родного края! Говорят, на каждом посту такую повесили. А составила ее аюданте Гильда.

— Гильда — повторил я, запоминая еще одно имя — И чья она помощница?

— Так с самого центра она! Кто ж знает чья… но вроде как старшая! А надпись эту года три назад подвесили под навес — улыбался молодой — Сеньора Гильда знает, как защитить простой люд одними лишь словами! Не то чтобы нас притеснял кто — мы других ничем не хуже — но все же душе приятно.

— Ясно — процедил я, делая внутреннюю заметку.

— Так что не так с надписью той? — не мог успокоиться Пабло.

Пришлось пояснить как есть:

— Надпись тупая, разлагающая личный состав и снимающая ответственность с каждой жопы в округе — пояснив, я покосился на Пабло и снова перевел взгляд на навес.

Бурлящие воды омывали его со всех сторон. Добраться до него можно было только вброд, хотя вон там я вижу торчащие из воды камни, образующие цепочку. И это тоже дерануло меня изнутри.

— Это в каком же месте доброе послание аюданте Гильды такое говорит? — охотник медленно заморгал, пытаясь вычленить нужную информацию из внешне столь безобидных слов.

— Пост вежливого досмотра — произнес я.

— И что с этими словами не так? Вежливость всегда нужда! Мы ведь тоже люди!

— Вот! — я наставил на него палец покрытый уже заживающими царапинами — Вот ты уже и начал качать свои сраные права, гоблин.

— А?! Ты чего вдруг, компаньеро? Зачем ругаешься?

— Как только появляется предложение досматривающим проводить осмотр вежливо — как тут же среди досматриваемых появляются недовольные всем и вся. Начинается с того, что не надо выворачивать мешки грубо, продолжается с просьбой не проверять прямо уж каждый мешок, а кончается жалобами в центр и просьбами снять с поста того урода с вечно злой рожей. В результате те, кто отвечает за досмотр, начинают бояться самих досматриваемых и последствий за правильно выполненную работу — и за пределы поста в центр уходит запрещенка и просто любая незамеченная опасная хрень… Поэтому досмотр должен быть досмотром — тщательным выворачиванием каждой жопы наизнанку и осмотром каждой анальной трещины на предмет контрабанды. И при этом посрать какая там будет рожа у досмотрщика.

— Кхо-о-о… вот это ты завернул…

— Завернул — кивнул я — И это только первая часть.

— А вторая? Про бдительность. Здесь что плохого?

— Бдительность должна быть направлена в каждую сторону — ответил я — Враг может ударить не только снаружи, но и изнутри. Любая диверсионная грамотная группа не станет атаковать в лоб, а предпочтет зайти с фланга или с тыла. Или просто обойдет ленивых олухов и уйдет вглубь чужой территории, не вступая в бой и не поднимая шума. Так что смотреть надо в обе стороны, не забывая про скрытое наблюдение с замаскированных постов и регулярное патрулирование.

— Ты кто такой, компаньеро? Че то у меня аж похолодало там болезненно — пробормотал Пабло и хлопнул себя по заду.

— И благодаря такому вот добросердечному тупому посланию все начинает делаться через жопу — продолжил я, чуть привставая и вглядываясь в приметный предмет, что сразу привлек мое внимание и что-то оживил в черной дыре беспамятья — Мало того — в результате еще и виноватых не найдешь! Мы мол смотрели в ту сторону, как и завещало послание Гильды… а враг атаковал с тыла. Мы проявляли вежливость и в результате больное чумой животное оказалось внутри защищенных территорий и начался мор и падеж скота… Но мы не виноваты — ведь мы все делали по висящему над головой предписанию…

— Так кто же ты все-таки такой, Оди?

— Я? Я гоблин… — пробормотал я, усаживаясь — Просто злой гоблин…

Там под навесом было немало крепких парней и девок. Даже визуально они были разделены на два частично смешавшихся лагеря. Четверо в серых распахнутых халатах и такого же цвета бейсболка. И шестеро в военной зеленой с желтым форме. Последние шестеро вооружены автоматическим оружием, и оно пусть не на спинах, но под рукой. Подхватить можно за секунду. На поясах ремни с расстегнутыми кобурами. Все выглядят не отдыхающими, а работающими. За рекой виден удаляющийся небольшой караван из нескольких груженых повозок. Нам до навеса осталось метров десять и мы все уже меряемся гляделками — причем на меня смотрят почти все из них, хотя голый торс прикрыт чьей-то просторной старой безрукавкой. Чужаки они вычленили сразу, что им только в плюс.

Но смотрел я не на них — уже не на них, так как увидел главное, определил командира и его помощницу, между которыми явно имелась более чем глубокая неуставная связь, отметил еще несколько важных деталей и временно переключил внимание на куда более интересный предмет.

Под потолком навеса на цепи висел красный деревянный ящик. Вокруг цепи сбегал в ящик черный витой провод. Над навесом имелась тонкая длинная антенна, наверняка там же и солнечная панель — раз на навес падает уже почти неощутимый вечерний солнечный свет.

Этот красный ящик мне и нужен…

— Добрый вечер! — звучно поздоровался молодой парень в зеленом, покидая навес и прыгая на один из камней-островков — Останавливаемся. Все, как всегда, типос, все как всегда.

За ним следом из-под навеса вышла невысокая девушка с пышным формами, накинувшая на плечо серый рюкзак и на ходу одевающая длинные защитные перчатки.

Парень достиг берега и остановился в полушаге от воды, глядя только на меня.

— Так… вижу, ты подобрал пассажира, Пабло — улыбнулся военный — Добрый вечер, незнакомец.

— Мне нужен вон тот ящик — я указал на покачивающийся на цепи красный ящик — Прямо щас.

Удивленно моргнув, парень начал открывать рот, но я не дал ему ничего сказать, озвучив вдруг вспыхнувший в башке набор внешне никак не связанных слов:

— Новолуддизм. Затмение. Пять. Один. Окси. Дельта. Тупая. Дура. Долг.

Выпучившись на меня, молодой вояка заморгал еще чаще, медленно опуская руку на кобуру. В его глазах читалось полное непонимание.

— Солнце сегодня было жарким — кашлянул он — Многие перегрелись и…

— Тихо, Стакки! — этот резкий командный голос исходит от мужика лет сорока.

Говорил тот, кого я опознал как командира этой группы. Поднявшись во весь свой немалый рост, он глянул на меня и… потянулся к красному ящику со словами:

— Доступ к связи предоставлен по твоему требованию, амиго. Топай сюда.

Спрыгнув с повозки, я миновал изумленного вояку и вошел в мелкие воды. Меня никто не атаковал, все кроме командира были в лютом недоумении, а тот просто протянул мне телефонную трубку на проводе. Прижав древний аппарат к уху, я услышал пару длинных гудков, а затем крайне удивленный женский голос с той стороны:

— Случилось что? В смысле — слушаю! Что произошло?!

— Окси. Смесь кислот. Пять. Гамма. Одиннадцать. Тупая дура — слова выходили из меня будто сами и они явно имели какой-то смысл, раз на той стороне сначала воцарилась тишина и только секунд через пять охрипшая женщина дала ответ:

— Протокол Одерон активирован. Вертолет уже поднимается… сэр. Ожидайте.

— Принято — буркнул я и вернул трубку военному.

Усевшись на доски навеса, я опустил ноги в воду прямо в ботинках и поинтересовался:

— Кофе есть?…

Прибывший старый, но поддерживающийся в идеальном состоянии вертолет доставил меня не к центральному городу. Нашим пунктом назначение оказалось смутно знакомое мне серое мрачное здание, выглядящее абсолютно безликим серо-зеленым кубом. Высота в тридцать с небольшим метров, плоская крыша напичканная всем необходимым под завязку — от водосборников и солнечных панелей до огорода, плодового сада и вынесенной за пределы крыши посадочной площадки.

На нее мы и опустились — пилот сработал ровно и четко. За не слишком долгое время полета он ни разу не взглянул на меня и после взлета не произнес ни единого слова. Кроме нас в вертолете не было никого. Зато на сиденье лежал небольшой деревянный ящик. Внутри него обнаружился кусок копченого жирного мяса, стеклянная солонка полная крупной соли, большая головка свежего чеснока, несколько ломтей ноздреватого и еще теплого хлеба, полулитровая бутылка виски «Мертвая Башня» и стеклянный закрытый кувшин доверху наполненной темной красной жидкостью. Его я проверил в первую очередь. Принюхавшись, сделал крохотный глоток и… не отрывался от кувшина пока не ополовинил его. Кисло-сладкий компот… Мой любимый — это я осознал буквально только что. Его не могли сварить к тому моменту, как я дал о себе знать — разве что знали заранее о моем появлении. Но и совпадением это тоже быть не могло. Ответ дал пилот, первый и предпоследний раз нарушив молчание:

— Кастрюлю особого компота варят дважды в сутки. К исходу каждых двенадцати часов отдают персоналу и варят свежий. Все остальное тоже всегда наготове, сэр. Всегда… в течении столетий.