Руслан Михайлов – Инфер-9 (страница 48)

Финиш состоялся через два часа и за это время мне пришлось трижды задирать ноги, чтобы их не отожрали медлительные, но зубастые длинные рыбины, что атаковали всегда спереди, предварительно выставляя длинные короткие шипастые плавники. Это не акулы, даже не их помесь. Вообще что-то больше похожее на гигантских угрей с видоизмененной мордой, чью большую часть составляла пасть с клиновидными зубами. Одна из рыб прошлась спинным плавником по плоту, перерезав одну веревку. Она ушла на глубину, а я продолжил путь и через пару минут ткнулся носом в тростниковый круглый остров, где меня ждали голодные работяги. Один из них, высокий, бородатый и тупой, попытался отвесить мне негодующий подзатыльник, после чего немного покричал, с минуту поплакал и наконец успокоился, баюкая сломанные пальцы. Проникнувшись моей дерзостью, пузатый бригадир, воняющий как куча дохлой лежалой рыбы, указал пальцем еще дальше на север, где виднелась мелкая черная точка и пообещал мне серебряный дублон, если я доставлю туда малый жбан каши и десятилитровую флягу с водой. В помощь мне он давал одного из подручных. Я согласился без колебаний и уже через несколько минут опять взялся на ведро, сидя позади сонного и больше мешающего чем помогающего гоблина. Путь туда занял почти час, а зубастых рыб стало куда больше. Теперь они плавали парами и тройками, атаковали чаще, но все также не догоняли, что этот плот можно просто опрокинуть и наконец полакомиться опаленной солнцем гоблинятинкой. Сидящий впереди гоблин давно перестал окунать весло в воду, сидя дрожащим куском плоти в центре моста и периодически повизгивая. А когда одна из рыбин срезала нам левый передний поплавок, он заорал и попытался развернуть плот, истошно поминая родителей сучьего бригадира и то, как глубоко он запихает ему в задницу свое весло и всех этих долбанных рыб. Пришлось врезать ему по макушке веслом и он, уронив голову на грудь, надолго затих.

Причалив к очередному островку, где сидящие в грязи гоблины утягивали в сетевые мешки огромных креветок, я передал им посылки, передал им едва очухавшегося напарника, пояснив, что с этим бесноватым трусом я больше никуда не поплыву. Они придурка знали и понимающе покивали. Отвесив паникеру пару затрещин, они заставили его примкнуть к их бравой бригаде на следующую неделю, а мне пожелали счастливого пути, посоветовав взять сильно западней вон и заплыть вон за те виднеющиеся зеленые точки — там я попаду в прохладное обратное течение, что быстро доставит меня до базы. Благодарно кивнув, я оттолкнулся веслом и мой поврежденный плот пошел в указанную сторону.

Через полчаса размеренной работы веслом я чуть подправил курс и взял южней. К этому моменту я уже скрылся за теми самыми зелеными точками, оказавшимися настоящими оазисами из молодых деревцев и кустарника, процветающих на крышах ушедших под воду зданий древнего города. Там подо мной в прозрачной воде был смутно виден раскинувшийся пригород из относительно невысоких трех и четырехэтажных зданий. Я надел маску и через каждые двадцать-тридцать метров окунал голову в воду — просто из мальчишеского внезапного интереса. Ведь я был рожден и рос на грани суши и океана…

Подо мной тянулись улицы с бурыми кучами того, что некогда было брошенными машинами и обломками зданий. Внутри зданий кишела разноцветная яркая жизнь. Огромные косяки сверкающей серебром рыбы пронизывали здания насквозь, тут же уходя в следующие здания, и тем самым, не позволяя преследующей их огромной рыбине схватить свою добычу. Моя тень упала на гигантского осьминога, и он медленно втянул щупальца внутрь коттеджа. Ко мне направилось несколько знакомых туповатых зубастых рыб, и я поднял ноги на плот.

Причалив к едва виднеющейся из воды крыше, я частично вытащил плотик и потратил немало усилий, чтобы стянуть его заново с помощью обрывков веревки и лиан. Заново закрепил отрезанный ранее и подобранный поплавок. Надолго этого не хватит, но плот еще послужит какое-то время. Срубив несколько тонких здоровых деревцев, я не испытал жалости — они все равно будут сметены следующим тропическим штормом. Этот сезон не за горами. Очистив стволы от веток, я закрепил их на плоту, добавил сверху несколько перекладин, оплел все ветками с листьями, сам удивившись своим умениям. Получился низенький неплохой навес, укрывающий от солнца и чужого небесного взгляда. Содрав со стен здания с пару десятков знакомых моллюсков, я утолил голод, напился воды, закинул в рот пригоршню кислых мелких ягод и снова отправился в путь. День только начинался. До заката далеко. Греби, гоблин, греби…

Само собой, назад к базе курьеров трудолюбивый туповатый гоблин Бонк не вернется. Вряд ли кто-то заподозрит его в угоне — мой плотик выглядел так плачевно, что скорей всего меня заочно похоронят, посчитав утонувшим или съеденным. Ну не вернулся гоблин и посрать — курьеров хватает. Эта ниточка будет оборвана, а я так старательно не светил заросшим щетиной испачканным лицом, что никто не сможет дать мое описание. Тренированное тело спрятано под накидкой, а при мне нет ничего, что может содержать в себе отслеживающие жучки — ни в теле, ни в вещах.

Я исчез. Я растворился в бескрайнем океане. Я намеренно потерялся. И даже карты при себе не имею. Моим единственным ориентиром служит едва-едва заметное отсюда побережье. Я двигаюсь вдоль него — пока что — но теперь намеренно не строю долгих продуманных планов. В каждом продуманном плане есть зерна предсказуемости — а я этого не хочу. У меня есть только направление и уйма времени — чтобы подумать, чтобы вспомнить, чтобы добраться до памятных и чем-то важных мест…

Я свободен.

И возможно я свободен впервые за многие столетия…

Окуная весло в воду, я с наслаждением ощущал как огнем горят уже неплохо так поработавшие мышцы плечевого пояса. Хват теперь приходилось менять куда чаще, но я продолжал упорно грести, уходя все дальше от внешних границ крохотного мутного королевства Башни Ведьм.

Через пару часов я вошел в зону водных руин, что тянулись насколько хватало взгляда. Там вдалеке виднелось несколько черных и далеко отстоящих друг от друга дымов. Вода подо мной уже не бурлила, а кипела от обилия жизни, что заново заселила брошенные затопленные города. Кое-где дорогу преграждали сплетенные могучими лианами настоящие стены, тянущиеся от одного полупогруженного здания к другому. Чтобы не делать слишком большой крюк, я направлял плот в зияющие проломы и широченные окна некогда роскошных пентхаусов. Вплывая внутрь, я проходил насквозь, плыл длинными коридорами, миновал танцевальные и театральные залы. Со стен на меня глядели покрытые лишайниками барельефные лики более никому не известных деятелей далекого прошлого. Несколько раз я встречал символику Атолла Жизни, сурверов и Россогора.

Ближе к вечеру я углубился в руины так глубоко, что попросту заблудился — побережья не видно из-за зданий, к тому же быстро темнело. Прислушавшись к заливистому вою, раздающемуся с нависающих надо мной уцелевших крыш, я прошел по воде еще с километр, миновал насквозь пару затопленных руин и наконец обнаружил подходящее место для ночлега, найдя приют под крышей элитных апартаментов с прозрачными стенами и полом. Посреди этого частично погруженного аквариума лежали обломки крыши, на которые ураганами нанесло почвы и семян. Вытащив плот и закрепив, я прошелся по этому овальному девятиметровому островку и удовлетворенно кивнул — просто идеально. В паре огромных листьев я отыскал свежую дождевую воду. Напился и пополнил флягу, а остатки потратил на смыв морской соли с кожи. Набрав сухих ветвей, я распалил костерок и уселся рядом, уместив на коленях мою долю рабочей каши. Пережевывая кукурузные зерна с редчайшими волоконцами мяса, я задумчиво глядел в пляшущее пламя, лижущее дно котелка с закипающим кофе. Подумав, добавил себе в алюминиевую кружу Бункерснаба изрядную порцию текилы — сегодня я заслужил. Вылив туда кофе, подбросил в крохотный костерок еще пару сучьей, вытянул ноги, откинулся на рюкзак и сделал большой обжигающий глоток.

Хорошо…

Как же сука хорошо…

Впереди спокойный вечер и долгая ночь.

А завтра… завтра гоблина Оди ждет очередной день в морских руинах, где я буду решать мелкие насущные проблемы и даже не стану напрягать голову над проблемами глобальными. Я хочу вычистить свою голову от всех этих мутных пафосных напластований говна.

Я снова хочу стать по-настоящему свободным — как когда-то до того, как посланцы и эмиссары Атолла отравили мой разум визгливыми речами о спасении мира…

Потянувшись безумно уставшим телом, насладившись этим ощущением, я сделал еще больший глоток кофе с текилой и вытащил из водонепроницаемой жестяной коробки сигариллу. Вскоре к дыму костра добавился ароматный сигарный дымок, а в моей искромсанной душе загорелся еще один огонек чего-то очень сильно похожего на обычное счастье.

Я свободен…