Руслан Михайлов – Инфер-5 (страница 6)
— Да.
— Ни в коем случае! Тебя тут же расстреляют полусферы. Огнестрельное оружие нельзя применять против людей даже во время праздника!
— Тогда зачем оно вообще?
— Против хищников! Или морских тварей! Если из океана вдруг вылезет спятивший с голодухи тангтар и решит вырвать тебе кишки… Или из песка выскочит скатоид…
— И снова стреляют лишь в природу — буркнул я, откидывая барабан револьвера и вытряхивая на ладонь патроны.
— Можешь подарить револьвер мне… тебе он все равно не пригодится. И если на суде не расскажешь, куда дел пушку Нашхора…
— Отвали.
— Зачем мертвецу револьвер?
Внимательно изучив натертые до блеска патроны, я оглядел револьвер и со вздохом принялся разбирать его — надо чистить.
— То есть носить огнестрел открыто — не проблема? Система не откроет огонь на поражение?
— Конечно нет! Владыка не убивает без причины!
— Владыка — процедил я — Вашу же мать…
— Не кощунствуй!
— Ладно… ладно… Зорга… ты очистила мое левое плечо от крови и грязи? Не хочу ворочать шеей…
— Конечно очистила. Хотя тебе так и так не светит умереть от заражения крови.
— Я не об этом. Там свежая татуировка. Три длинные строчки с цифрами и буквами. Продиктуй мне их.
— Что? — фыркнула Зорга.
— Три длинные строчки с цифрами и буквами — терпеливо повторил я — Продиктуй. Вслух. Губами.
— Ты бредишь, планк? У тебя нет татуировок на плече и по очень простой причине — у тебя там содрана вся кожа.
Шею я вывернул. Меня обожгла яростная боль, по коже потекла кровь, но свое левое плечо я увидел. И там, где была не сошедшая даже после купания корка запекшейся сукровицы, песка и гноя с торчащими лохмами еще не отмершей кожи, обнаружилась чистая рана — неглубокая, но обширная. Похоже, один из ударов кнутом пришелся вскользь, содрав целый лоскут… или тут следы от нескольких ударов?
— А что ты хотел? Сюда приходят без тату — заметила Зорга, по достоинству оценив мою перекошенную харю — Редко кто попадает со старыми тату — вроде как проскакивает чудом через фильтры. А у фуриров негласное правило сносить непонятные татуировки кнутами. Они найдут причину, чтобы стегануть именно по этому месту. Но сначала намекнут, что тебе лучше свести татуировку самому, а затем ознакомиться со списком вполне дозволенных накожных изображений и изречений.
— Я вашу мать!
— Там было что-то памятное?
— Сука!
— Точно что-то важное…
— Так… — пробормотал я, опуская голову — Так… вроде я помню… вроде не забыл…
Каждая строчка — номер загруженного найденным Камальдулой сумрачным путем во внутренние системы Формоза. Все, что требуется от меня — добиться кое-чего не слишком сложного и при первой же представившейся как награда возможности ввести нужные цифры и буквы. Ладно еще третья строчка — там ничего живого. Там моя Гадюка и мини-арсенал на все случаи гоблинской жизни. А вот первые две строчки — коды доступа к контейнерам со свежезамороженными гоблинами… А запасов энергии для поддержания хладного сна всего на неделю максимум.
Сука!
Я ведь помню, да? Вот почему-то начал сомневаться только что… там ведь сначала восьмерка, а потом единица? Или наоборот?
И сколько дней я уже здесь нахожусь?
Вспомнив про интерфейс, поспешно ткнулся и… ничего… перед глазами не появилось ни единой зеленой строчки или даже буковки.
— Дерьмо! — прошипел я — Дерьмо!
— Что-то важное?
— Дерьмо!
— Погоди… а почему для тебя это так важно? У нас ведь стерта память… — вслух задумалась нурса, откладывая губку и берясь за обычный остро наточенный нож — Будет больно. Срежу лишнее мясо.
— Дерьмо!
— Нет серьезно… почему тебе так важны какие-то цифры и строчки? Это ведь прошлая жизнь, которую никогда не вернуть. Пусть то, что покоится во тьме там и остается.
Перед глазами разом возникло три замерших в темноте складских подземных помещений три стандартных контейнера, которые, не вызови их никто цифернобуквенной комбинацией, никогда не будут подхвачены бесстрастным манипулятором…
— Дерьмо! — уже не зашипел, а зарычал я, в то время как в побитую жизнью эмалированную миску один за другим падали окровавленные куски кожи и мяса.
— Реально ведь тебя били без жалости… в паре мест рассечено до кости. Не понимаю, почему заражение настолько несерьезное — свои кнуты надсмотрщики редко чистят.
— Уверен ли я? — пробормотал я — Хотя хрен с ним ошибкой… главное вспомнить верные комбинации… я помню все три?
— Уф! Вот ты тяжкий! Не можешь вспомнить сам — спроси Зирвеллу.
— Кого? Почему?
— Зирвелла конторист. Она лично встречает каждую кабинку с новенькими. Записывает выданные им имена в своей толстой книге, туда же заносит все внешние приметы — рост, телосложение, пол, примерный возраст, шрамы, цвет глаз. Для отчетности. Туда же входит описание татуировок. А Зирвелла очень дотошная — наверняка записала каждую буковку и циферку.
— Сука! — оскалился я с шипением и нурса шарахнулась от меня:
— Ты чего?!
— Продолжай — выдохнул я, медленно успокаиваясь — Где мне найти эту долбанную Зирвеллу?
— В башне. Тебе туда не попасть. Разве что вызвать ее получится посланием через кого-то из команды на барже. Они передадут послание и обещание оплаты… Но это ведь странно! Ты потревожишь конториста чтобы узнать о чем было написано на твоем плече?
— Башня — повторил я — Зирвелла конторист. Команда башни. Описание в книге. Ладно… с меня причитается, Зорга.
— За что?
— За говорливость и приметливость. Чем отдать долг?
— Песо! Я не дура, чтобы ломаться и отказываться.
— Должен тебе столько же, сколько дал в первый раз.
— Ого… ты щедр для потенциального покойника. Забыл? Вот-вот за тобой явятся. Время до заката еще есть, но вряд ли они захотят упускать тебя из лагеря, чтобы потом ловить по всему лагерю.
— Ты про фуриров?
— Про маму твою! Конечно про фуриров!
— Это херня — буркнул я — Ты закончила?
— Пройдусь из спрея медицинским клеем и готово. Лекарство, что я нанесла, очень надежное. Проникает глубоко в ткани, ускоряет регенерацию. Я одного понять не могу — почему у тебя некоторые рубцы уже начали зарастать? Прошло ведь всего три дня.
— Три дня я здесь? — зацепился я, чувствуя, как на спине оседает тонкая пленка тут же начинающего застывать клея.
— Этот четвертый. Кнуты на вкус твоя спина начала пробовать с первого же дня. Говорю же — ты сразу не понравился фурирам. Они будто почувствовали что-то… Боюсь не отдашь ты мне должок, щедрый планк. Ты умрешь мусором Формоза… Но я все равно подарю тебе выстиранную рубаху сдохшего Зупса — надо беречь раны от солнечных лучей. И вот еще шорты… Твой долг растет.
— Я отдам — почти не обращая внимания на ее слова, произнес я.
Приняв металлический стаканчик с тремя разноцветными таблетками, опрокинул его в рот и запил чересчур сладким сиропом отдающим анисом.
— Мне бы воды. Хотя бы литр.
— Эй… начинаешь наглеть.
— Держи — я толкнул револьвер к нурсе и начал натягивать шорты — Мы в расчете за все?