Руслан Михайлов – Инфер-5 (страница 33)

Недоступно для гражданина Оди. (Ведется проверка).

Ладно…

Поняв, что под навесом можно больше не торчать, я развернулся и потопал к зданию гостиницы, уже не пытаясь вести себя неприметно. А зачем? Теперь я один из счастливых жителей сраного Дублина-5 и могу открыто улыбаться плетущимся навстречу мрачным небритым ушлепкам, что подобно тараканам повалили из распахнувшихся подвальных дверей, таща с собой вонь немытых тел.

— Дай песо на опохмел! — мне в плечо вцепилась волосатая лапа хрипящего здоровяка с покатым лбом. Налитые кровью глаза расфокусированы, лоб наморщен, все что ниже неумело скривлено в злой гримасе, что должна меня, наверное, напугать.

Я ткнул пальцем и отшатнувшийся здоровяк, согнувшись, затанцевал, часто перебирая ногами. Пройдя сквозь раздавшуюся вонючую толпу, я поднялся по широким ступеням, где меня встретил спокойным взглядом еще сонный парень с кружкой кофе в левой руке и ладонью правой на рукояти револьвера на пояса.

— Доброе утро. Ты по…

— На постой — буркнул я, проходя мимо.

Он шатнулся было за мной, но тут же передумал и вернулся на свой пост, с интересом наблюдая за продолжающим пританцовывать здоровяком, чье выступление уже собрало десяток зрителей.

За дверью оказалось полутемное помещение с делящей его пополам высокой и широкой каменной стойкой с парой узких и закрытых сейчас проходов, каждый из которых вел к своей лестнице. Меня встретил спокойный взгляд женщины средних лет в белой блузке и черный жилет со все тем же черным бубликом в белом квадрате на груди. Что там было у нее ниже я не видел — мешала стойка. Но стоило подойти вплотную к стойке, и я выяснил, что по утрам она носит строгую черную юбку до колен, а еще пояс с игстрелом, чей ствол был направлен точно в мою насупленную гоблинскую переносицу.

— Доброе утро — чарующе улыбнулась служащая — Добро пожаловать в гостиницу Мутастар. Чем я могу пом…

— Номер на одного. На три дня.

— Обычный? Комфорт? — ее улыбка стала чуть шире, но игстрел продолжал сверлить меня недобрым взглядом единственного глаза.

— Горячая вода? Жратва в номер? Сейф для оружия?

— Номер комфорт. Двадцать песо в сутки. Все заказанное в номер оплачивается отдельно. Номер оплачивается вперед минимум на сутки.

— Комфорт — кивнул я, доставая пригоршню монет и расчерченных на квадратики пластин.

Каждая такая пластина стоила двадцать пять песо и являлась по сути крупной банкнотой. Мне это разъяснил бравый капитан, резонно рассудивший, что я имею полное право на все пожитки убитых мною ушлепков с той рухнувшей башни. Я забрал только часть боеприпасов и всю наличку, коей наскреблось чуть больше сотни.

— Еще раз добро пожаловать — на стойку легла деревянная резная груша с болтающимся на ней ключом — Левая лестница, третий этаж, двадцать семь. На этаже охрана. Черные Пончики рады позаботиться о вашей безопасности, дорогой гость. Ваше имя?

— Оди — бросил я, поворачиваясь к левому проходу.

Из узкой двери за стенным выступом появился тощий гоблин в таком же черном жилете поверх белой рубашки и, щелкнув запором, открыл для меня проход в стойке.

Чистота, вежливость, одинаковая униформа, вооруженная охрана, умение общаться… группировка Черные Пончики подавала себя как солидную и надежную организацию.

— Бар Мутахарт открыт постоянно — вежливо произнес тощий гоблин, своей зализанной прической и выбритой харей напоминая мне кого-то уже почти забытого.

Я промолчал, но от меня и не ждали ответа. Всего лишь донесли информацию, верно угадав мой настрой, который я особо и не скрывал.

Шагая за провожатым, что вел меня широкими светлыми лестницами на третий этаж, демонстрируя сервис, я боролся с огромным желанием закатить себе пару затрещин, чтобы выпасть наконец из этой сраной галлюцинации. Я опять начался закидываться наркотой?

Чем еще можно объяснить вот эту вот столь непривычную зубодробительную сраную сука нормальность, что окружила меня, как только я покинул утреннюю почти трущобную улицу и оказался в чистеньком вестибюле отеля. Это точно наркота. Наверное, я все еще валяюсь в том переулке за мусорными баками, а мой мозг видит стойкую химическую иллюзию. Огибая перила, я врезал по ним костяшками правого кулака. Боль чуток отрезвила и заставила меня прекратить думать о том, чтобы схватить за горло провожатого и понаблюдать за его поведением — ведь галлюцинации не умирают даже если им передавить глотку, верно? Он так и продолжит улыбаться как долбанный домашний андроид-прислужник…

— Номер-комфорт. Все необходимое для господина найдется на верхней полке шкафа слева от входа — улыбающийся провожатый чуть склонился в намеке на поклон, умело протягивая ко мне пустую ладонь.

Я не сломал ему лапу. Я вложил в нее пару монет и хрипло поинтересовался:

— Бар?

— Вниз на этаж и прямо до двойных дверей. Разрубленное неоновое сердце под потолком — с широкой улыбкой ответил гоблин, пряча монеты и пятясь — Хорошего отдыха, сэр.

«Сэр» эхом отдался в моей голове, снова вернув мысли о галлюцинации. Провернув ключ с замочной скважине — с удивительным солидным скрежетом — я ввалился в номер и первым делом открыл дверцу шкафа слева. На верхней полке обнаружилось ожидаемое — пара стаканов и пузатая бутылка с мутной жидкостью. Этикетка была откровенной: Местный самогон тройной очистки.

Плеснув себе в стакан, я прихватил бутылку и вошел в комнату, где нашлась достаточно широкая кровать, стол, стул и даже потемневшая от времени картина с полуобнаженными девками. У единственного окна, что выходило на соседнюю улочку, стояло продавленное бордовое кресло. В него я и плюхнулся, закинув ноги на низкий подоконник и сразу же сделав первый глоток, поверх стакана глядя на то, как на улочке одинокая стойкая девка пытается отмахаться от троих шатающихся гоблинов. К моменту, когда я прикончил порцию самогона, девка успешно отмахалась и теперь долбила короткой арматурой черепа упавших, явно пытаясь проделать им мозговые форточки. Эта обыденная скучная и привычная для любого гоблина картина окончательно убедила меня, что все вокруг меня реально, а сам отель с его лощенными служащими всего лишь потускневшая как та картина на стене большая декорация. Налив себе еще порцию, я осушил ее и откинул голову на спинку кресла, не пытаясь бороться с накатившей дремотой. Отрубиться я себе не позволю, а вот восстановительная дрема вполглаза… этому самое время. Подпрыгнув, девка опустилась обеими ногами на шею самого крупного из нападавших, что еще елозил. Тот выгнулся раздавленной змей и снова распластался, на этот раз затихнув окончательно. Перед его глазами расплывалась тьма… как и перед моими…

Что там может так долго проверять в моей биографии пусть полудохлая, но все же весьма мощная система, что продолжает кое-как управлять целым миром-убежищем?

Да ничего.

Эта пауза взята на обдумывание полученной с моего нейрочипа инфы. А затем еще чуток времени ей понадобится на прогнозирование и размышления…

Я подожду…

Для того чтобы спятить Армано Мапперо выбрал очень неподходящий момент.

Шагая по заваленному трупами широкому гостиничному коридору, переступая лужи крови и вышибленных из черепов стальными кулаками мозгов, минуя замерших в боевой готовности бойцов в окровавленных экзах, я не торопился, пытаясь придумать способ привести в чувство старого добродушного колобка Армано.

Мы с ним были полными противоположностями практически во всем.

Хотя кое-что нас все же объединяло — принадлежность к Атоллу, любовь к хорошим сигарам и алкоголю, а также вера в то, что девяносто пять процентов населения умирающей планеты являются бездумными потребителями и вредителями, что срали себе же на головы, сами того не замечая.

Более того — в свое время именно Армано открыл мне глаза на многое, когда несколько лет назад я стал темной тяжелой частью корпорации Атолл Жизни.

И вот он спятил…

Шагая, я глядел на проецируемые в сетчатку сведения о недавних событиях.

Армано конченный трудоголик. Его уже ничто не спасет, и только современная медицина раз за разом вытаскивала его с того света, восстанавливая истощенные органы или заменяя их. На моей памяти его три раза вводили в искусственную кому, чтобы заставить его вечно деятельный мозг хотя бы на время прекратить перерабатывать всю входящую в него информацию. Мыслитель, мечтатель, оптимист и одновременно фаталист. Мне нравился Армано — он был честным и не строил никаких иллюзий касательно ближайшего будущего, признавая, что решать за всех должны очень и очень немногие.

Судьбу миллиардов решат единицы. Иначе никак…

Этим путем мы и шли, открывая первые глобальные убежища, что прямо сейчас жадно заглатывали миллионы и миллионы жителей больной планеты.

Как раз этот момент, когда все встало на рельсы и уверенно шло по накатанной, Армано выбрал чтобы сделать себе небольшой трехдневный отпуск. Заранее оповестив о своем решении, он прихватил всю личную охрану, а с ними еще пару десятков гостей из числа близкой родни, после чего отправился в плавучий отель, что был знаменит в прошлом и несмотря на все невзгоды сохранил свою роскошь. Отель двигался вдоль побережья к одному из южных глобальных убежищ, но через два дня почему-то вдруг остановился на мелководье над утонувшим пригородом гигантского мегаполиса и перестал выходить на связь.