Руслан Михайлов – Инфер-11 (страница 8)
Отличный же план. Действенный…
Однако что-то никого не возвращают… а еще в том плане не было пункта, подразумевающего низведение цивилизации до уровня примитивных племен, считающих разведение огня проявлением магии…
Магия… вера…
Забери у нас научные познания, отучи от критического мышления… и любой раздающийся из пустоты голос мы воспримем как глас божий…
Сидящие на палубе загомонили, вырвав меня из размышлений. Перевернувшись на бок, я уставился на медленно удаляющиеся вдаль небоскребы Церры и понял, что вызвало такое оживление — один из небоскребов был окутан серо-черным дымом, дугой поднимающимся к облакам.
И это был небоскреб рода Браво Бланко.
Поглядев на дым еще чуток, я безразлично отвернулся и прикрыл глаза. За свой бар я не переживал.
Почему?
Потому что глобальная сеть мать её… глобальная машинная сеть, живущая по своим правилам и законам, держащая гавкающих огрызающих псов на коротких поводках.
Чтобы там не началось вдруг — войны в Церре не допустят. Позже война придет. И довольно скоро. Но не сейчас. Пока слишком рано. Дадут чутка пошуметь и загасят все в зародыше.
И Альбаиру, или как там его, тоже ничего не дадут особо сделать. Раз он общается с богами по словам плотогона Ахулана — значит он верный пес одной из разумных машин.
А еще я сомневался, что военачальник Альбаир сейчас в Церре. Я очень сильно в этом сомневался…
Полулежа, склонив голову на грудь, я был неподвижен и наблюдал сквозь линзы умных затемненных очков. Спать в придорожных зарослях вот так вне машины я не собирался. А у колеса задержался чтобы проверить резину, чуток задумался, прикидывая дальнейший маршрут и… уловил едва слышный приближающийся шелест. Очки не сразу показали происходящее в сухой густой траве — девайсу понадобилось сменить несколько режимов, чтобы наконец «поймать» некий скользящий по земле объект. Длинный, очень длинный, достаточно крупный и очень тихий. Достав бесшумный пистолет, я, уже не боясь выстрела и поняв, что это какое-то здешнее существо, решил дождаться продолжения. Эта змея не могла счесть меня добычей — она слишком мала. Она меня уже засекла, не могла не ощутить крайне неприятного и отпугивающего нормальную живность запаха нагретой техники, но продолжала приближаться…
Стебли качнулись, чуть раздались в щель скользнуло покрытое пылью чешуйчатое тело, преодолевшее полметра и замершее. Плоская треугольная голова, слишком большие бусины желто-черных глаз, нервно дрожащее жало языка. Я не шевельнулся. И змея скользнула еще чуть ближе. Туловище толщиной с мое запястье, голова чуть шире. И все еще не могу быть добычей для этой рептилии — ей меня не проглотить. А еще от меня воняет дымом, машиной смазкой и убойной химией призванной отпугивать насекомых, но едва помогающей. Но змея продолжала приближаться и остановилась уже где-то в полутора шагах. А затем… она начала подниматься так, как это делают отпугивающие врагов кобры. Раздутого капюшона я не увидел, зато отлично рассмотрел показавшиеся в открывшейся пасти длинные клыки, когда тварь резко качнулась вперед!
Первый выстрел угодил под пасть и отбросил ее назад. Второй ушел в землю, третий и четвертый я вбил ей в башку, когда змея опять поперла на меня с невероятной скоростью. И только третья пуля ее все же остановила, пробив дыру в голове, но рептилия еще долго билась, с шорохом сплетая и расплетая кольца агонии.
Охереть…
Я продолжил осмотр машины и лишь закончив, подошел к замершей твари, чтобы рассмотреть ее получше. В ней метра два длины, тело плотное и слишком тяжелое — словно кости из свинца. Или чешуя… из стали… во время осмотра внезапно выяснил, что моя первая пуля не пробила чешую под голову, скользнув по природной броне и оставив след. Из двух пуль в голову только одна ушла в голову, но попала практически в то же самое место. Клыки… слишком длинные и с них до сих скатывался почти прозрачный желтоватый яд.
— Кто сделал тебя, а? — пробормотал я, подняв змею, забросив ее на запаски сзади и подсунув под веревку.
Надо расспросить об этой твари здешних.
Мне этот вид не знаком.
Вид, что размерами с удава, но поведением кобры и намеренно выслеживающий, и нападающий на добычу куда крупнее ее, но не могущую быть частью рациона.
Усевшись за руль, я перезарядил пистолет, проверил как там поживают автомат с дробовиком и нажал газ, продолжая путешествие. Все мои вещи снова были со мной. И я снова был один. Зато имущества в разы прибавилось. Но тащить на собственном хребте не приходилось — со всем легко справлялся четырехместный Бурьян, с закрепленным сзади флэмбайком. Багги имела стальную раму, неплохое бронирование днища и бортов, мощный неприхотливый движок и много чего еще как в оригинале, так и позднее добавленного. Кастомизацией занимался не я, а один из работавших на меня механиков, следивший за тем, чтобы в каждом из моих гаражей было по две таких исправных тачки. Каждая такая багги легко входила в брюхо транспортника Анткуина — плотно как нож в ножны и еще место для дополнительного груза оставалось.
На руле в моих руках отчетливо просматривались контуры пятилучевой звезды — Бурьян производился корпорацией Россогор. Машина неплохая — поэтому ее и выбрал. Но вот чем там в Россогоре руководствовались, называя созданную для малых разведывательных боевых групп машину Бурьяном, я не знаю… Тем более машину, что способна выдержать подрыв под ней противопехотной мины, защитить пассажиров и остаться при этом на ходу…
Рвя дерн колесами, багги поднялась на склон и… я едва не снес головы шарахнувшейся пары ослов. Их хозяин, сгорбленный загорелый старик, успокаивающе закричал, но ослы продолжали пятиться и только два удара длинной палкой заставили их остановиться. Все как у нас — либо тебя останавливают слава, либо удары. Привстав на передке двухколесной телеги с огромными колесами, старик опасливо поклонился, лицо напряглось в нервном ожидании, но разгладилось после моих слов:
— Не хотел тебя напугать, старый.
— Машину твою и не слышно — заметил успокоившийся старик — Ты из чьих будешь, сеньор? Церра?
— Она самая.
— Один из высотных родов? Богато живут…
— Ну почти — усмехнулся я, разглядывая его груз.
Повозка везла плотно умещенные арбузы, переложенные пучками соломы.
— А баржи… — тяжело вздохнув, старик махнул рукой на уходящую к побережью дорогу — Баржи уже ушли, а? Не успел я?
— Стоят у причала и еще долго там будут. Что-то с движком у буксира не ладится — успокоил я его, выуживая из кармана монету — Лови.
Ловко сцапав монету, старик кусанул чуть ли не единственным оставшимся зубом и только затем вопросительно глянул на меня:
— Это зачем?
— Тебе монету — мне арбуз.
— За такие деньги два десятка арбузов можно купить, незнакомец. А с собой у меня денег для размена нет — старик размахнулся, чтобы кинуть монету обратно, но я остановил его жестом:
— Оставь себе. Выбери мне лучший арбуз. Сладкий, но небольшой. И мы в расчете.
Довольно заулыбавшись, старик сполз с повозки, почти мгновенно выудил с краю овальный плод и, стерев с него дорожную пыль, протянул мне, уверенно заявив:
— Сладкий.
Забрав арбуз, я уложил его на пол, кивнул старику на прощание и… он остановил меня задрожавшей вдруг рукой, указывая ею на зад машины:
— Это же…
— Ты про змею?
— Это бурый кортадор, амиго!
— Хотела напасть на меня — равнодушно пояснил я — Тут неподалеку.
— Опять появились эти твари! Это к беде! Ой к беде! А ты счастливчик раз сумел такую прибить! Ой счастливчик!
— Почему к беде?
— Следом за ними идут чудища похуже! Сколько мы уже про них не слышали? Лет пятнадцать? И вот снова…
— А до этого?
Старик не ответил. Подойдя к подвешенной к багги змеюке, он осторожно тыкал пальцем в бурую чешую, одновременно заглядывая в пробитую пулей дыру в треугольной башке.
— Эй, старый!
— А⁈ — он аж подпрыгнул, отдернув руку.
— Я говорю — а до этого как долго не было таких тварей в окрестностях?
— Так сказал же — лет пятнадцать уже. Когда в селении подвесили на площади последнюю такую тварюку моя голова еще не была столь седой.
— Да нет — а еще раз до этого? — щелкнув зажигалкой, я подкурил сразу пару сигарилл и одну протянул старику.
С достоинством приняв дар, он сделал несколько мелких затяжек и ответил:
— Да также!
— Еще пятнадцать лет?
— Ну может четырнадцать… тогда еще моего младшего такая укусила.
— Не спасли?
— А там уже не спасти никак… ну да ничего, как-то живет, работает, правда выпивает частенько…
— Ты не запутался, старый? Так все его спасли, раз он живет, работает и выпивает?
— А?
— А?
Некоторое время мы смотрели друг на друга, пытаясь понять, где произошла осечка в беседе. Старик догадался первым, ударив себя кулаком по ладони, а потом ткнув пальцем змее в глаз:
— Ты про них не слыхал что ли?