Руслан Михайлов – Инфер-11 (страница 30)
— М-м-м-м-м-м-м! Хе-хе-хе! М-м-м-м-м! Хе! ХЕ! ХЕ!
— Вот теперь вижу твою непосредственную смешливую натуру — одобряюще кивнул я, выдергивая иглу из сочащегося слизью проколотого глаза — Что? Спрашиваешь почему она оказалась здесь? Да потому что один из моих тупорылых бойцов, по совместительству ее бывший парень, по пьяни поведал этой дуре, что она живет в большом мыльном пузыре, получая огромные деньги за почти ненужную работы и что все это финансируется моими криминальными деньгами — вся ее обеспеченная жизнь и что заодно за ней приглядывают мои люди, не позволяя всяким уродам мешать ей жить. Зачем я это делал? Потому что она возможно одна из пары моих настоящих друзей. Из тех, кому плевать на деньги и положение. Она даже в бога верит — представляешь? Короче она все это узнала и… исчезла. Ненадолго, конечно — я отыскал ее через неделю. Почему не быстрее? Понимаю твое неодобрение, понимаю… просто меня не было в городе и вообще на этом полушарии нашей трясущейся в хроническом поносе планеты. А когда я вернулся, набил рожу болтливому упырку и нашел эту тупую упрямую дуру, она уже была в другом городе и быстро катилась по наклонной. Выживать надо уметь… а она не умела. Да еще и с мелкой дочкой на руках. Что я сделал? Да ничего. Я принялся наблюдать. Явись я к ней — она бы послала меня нахер. Гордая. И тупая. Поэтому я просто наблюдал — как у нее кончались деньги, как она сменила несколько работ и наконец пошла на подработки в кафешку, отдав дочку в бесплатный детский сад. Я наблюдал как она провалилась в финансовую дыру и, чтобы выбраться из нее, наплевала на часть своих принципов и устроилась на куда щедрее оплачиваемую работу — крутить жопой на одном из пилонов в твоем сраном клубе. Вот этого я не ожидал — честно. Вернулся после очередной поездки, думаю она тухлые котлеты для бургеров жарит… а она в твоем клубе, и ты уже успел надломить ей жизнь…
Тупая дура за стеклом навалилась плечом на пилон и замерла, слепо глядя прямо на меня, но видя лишь свое отражение. В ее потухших глазах уже не было жизни… но что-то заставляло ее удерживаться в вертикальном положении. Постояв так, она ухватилась липкими от крови пальцами за шест и опять побрела вокруг него.
— За это ты умрешь, как и вся твоя прогнившая семья — буднично сообщил я сидящему рядом живому трупу — Ты доживаешь свои последние минуты мечтавший о бессмертии старик. Почему ты еще дышишь? Да потому что в идеале убью тебя не я… нет… не я — а она, эта тупая идеалистка что даже в тебе видела что-то хорошее. Это такая болезнь, поражающая мозг — вызывает розовые галлюцинации и заставляет даже в дерьме замечать зыбкие оттенки хорошего. И от этой болезни я и хочу ее излечить раз и навсегда…
Дура за стеклом упала ничком, но тут же завозилась на площадке, теряя туфли, начала рывками подниматься, цепляясь за пилон. Заглянув ей в лицо, я широко и радостно улыбнулся, похлопал старика по отекшей щеке с потеками глазной слизи и крови и поднялся:
— Вроде дозрела! Теперь мне нужна твоя мощная поддержка, упырок. Смотри как мы поступим — я разбиваю стекло, что для нее будет просто охереть какой неожиданностью, выскакиваю к ней со встревоженным выражением лица, обнимаю, говорю что только-только узнал обо всем, затем вношу ее сюда и словно ненароком вкладываю ей в руку пистолет. Это все я сделаю сам. А твоя роль — как только поймешь, что она смотрит на тебя сквозь слезы, ты должен злобно зарычать и выпучить оставшийся глаз. Ах да — ща стяну с тебя штаны, чтобы она видела твой мерзкий отросток… вот так…
— М-М-М-М!
— Да-да, тебе будет очень больно, а потом ты сдохнешь, но разве ты не актер? Войди в роль! Твой сучий бенефис! Нет, не хочешь? Ладно… — я воткнул ему в пах содержимое второго дозера — Вот так… тут такой мощный коктейль всякого дерьма, что твой хер аж окаменеет в последнем выступлении — так и сдохнешь со стоящим седым хером. А ей как раз надо увидеть тот орган, что искалечил ей психику, да? Чтобы было куда целиться. Ну, время начинать — бросив взгляд на стекло, я подхватил со стола пистолет и увесистую бутылку — Только никуда не уходи… а то мы вернемся — а тебя нету… а твоих юных дублеров я уже убил… Итак! Свет, камера — мотор!
Прицелившись, я несколько раз выстрелил и без замаха швырнул бутылку. Стекло разлетелось и в пролом хлынул свет розового прожектора, в который я и шагнул с протянутыми в тревоге руками, не обращая внимания на воющий визг не хотящего умирать старика…
Спустя четыре адских часа все бурно кончили… кроме Рэка.
Орк продолжал певуче курлыкать и стоять в дрожащей планке на досках мокрых от его пота и слюней палубы. Широкую спину свело спазмом, мускулистые ручищи и плечи неудержимо тряслись, пальцы впились в доски так, словно хотели разломать их, чтобы наконец провалиться в темный трюм и там уже вытянуться в облегчении.
Но хер ему.
— Хер тебе — повторил я, сидя в паре шагов в луже собственного пота и вливая в себе вторую бутылку подслащенной тростниковым сахаром мутной воды и парой таблеток изотоников — По роже искаженной вижу — но хер тебе. Стой дальше!
— А… а они ведь в-все… — проскрежетал трясущийся орк.
— Они — да — кивнул я — А ты — нет. Я недоволен тобой, Рэк…
— Дебил — валяющаяся в нескольких метрах по направлению к корме Ссака — там, куда я ее и швырнул после короткого ожесточенного спарринга — икнула, свернулась подыхающей креветкой и повторила — Дебил тупой… говорила же тебе… ох, дерьмо…
— З-заткнись, с-сука! — прохрипел изнемогающий Рэк — Убью!
— У тебя ведь нет друзей, орк — рассмеялся я — Ты ни хера не умеешь их заводить. Врагов — да, друзей — нет. Ни Каппа, ни Хорхе, ни Ссака не собираются прикрывать тебя. И сходу поведали мне о всех твоих интереснейших подвигах во имя траха, бухла и драк… но хер с ним драки… хер с ним бухло — кто из нас не тайный алкаш в душе, верно? Просто одни умеют этому алкашу наступить на глотку, а другие нет.
— Тогда в чем беда, командир? Ну да — бухаю… о дерьмо… — лапы орка разъехались и он ударился лицом о палубу, успев подставить непрошибаемый лоб — Ох… я полежу?
— А ты не належался во всех тех пьяных драках что проиграл? — поинтересовался я.
Рэк сначала повернул харю ко мне, затем показал затылок и, извернувшись, уставился на Ссаку:
— С-сука!
Показав ему оба средних пальца, наемница помахала ими в воздухе и распласталась на спине, признавшись:
— Мне этого не хватало… без тебя командир как-то не то… чего-то не хватает в тренировках…
— Давления! — зло рыкнул я и ткнул валяющегося орка в бедро — Жопу поднять! В планку! И стой!
— О-о-о-о-о…
— Хорхе!
— Мне тоже в планку, босс?
— Раз уже пришел в себя — тащи мне кофе и еще воды.
— А остальным?
— А остальные сами себе возьмут — зло ощерился, задумчиво глядя на тихо лежащего ничком Каппу.
Умеет узкоглазый дохлой ветошью прикинуться, когда надо. Хитрожопый…
— Давление — повторил я, переводя взгляд на скрипящего зубами орка — Вот чего вам не хватает. Ощущения моей ступни в анусах. Особенно тебе, Рэк. Дерьмо! — я резко ударил ногой и он отлетел в сторону чтобы тут же снова встать в планку — Опять решил повторить свой фокус, орк? Крутое пике на самое дно вонючего каньона? Ты не усвоил прежний урок? Жалость и чрезмерная любовь к себе приводят на дно! Ты там уже был — без ног, без руки, подыхающий от голода и ждущий своего кирпича в затылок!
— Усвоил… — просипел орк и опять рухнул на палубу, скрючившись от судороги в правой руке.
Давая ему время размять мышцы и чуть прийти в себя, я вовремя опустил ногу, опустив ее на катящуюся к Рэку по палубе бутылку с водой и зло уставился на Хорхе.
— Да она укатилась просто — развел тот руками — Пальцы то все еще трясутся…
— Ну да — буркнул я и вернулся к теме — Ты расслабился, орк. Ты поднялся на ноги, окреп и забыл, что сука жизнь ставит подножки тем, кто шагает. Тому, кто лежит подножку не поставить и на землю не уронить — они уже лежат! Поэтому в прежние времена, да и сейчас большинство довольствовалось малым, лежа в грязи, пуская пузыри и избегая смотреть вперед и вверх. Они заранее знают, что их уронят… поэтому и не встают.
— Знавала немало таких жалких упырков — произнесла Ссака и с кряхтением поднялась на дрожащие ноги — Ох… хочу кофе и мяса… много жареного мяса! И чтобы с жирком!
— Пока есть только сырое — отозвался Хорхе, уже колдуя у очага.
— Да можно и сырого. И даже живого — простонала Ссака — Дайте мне корову, и я начну ее жрать с жопы… эй, орк… а че ты лежишь? Давай в планку, упырок!
— Ах ты ж с-сука… твои бы губы да в анус гнойный…
— В твой что ли? — хохотнула наемница и перешагнула голову валяющегося орка, едва не отдавив ему ухо — Говна кусок!
— В планку — ласково произнес я и Рэк с трудом поднял сопротивляющееся тело на все четыре лапы.
Приняв от Хорхе кружку с теплым кофе, я сделал пару глотков и, задумчиво глядя на нехило выросшую по мере нашего приближения древнюю небесную башню, заговорил:
— Ты забыл, что твое тело — это инструмент. Тренированный инструмент, созданный не для потрясания бицепсами перед лицами впечатленных цыпочек, а чтобы воевать и убивать. Все что там крепится к твоей тупой башке снизу создано для войны, для боев, чтобы часами и днями таскать на себе тяжелую снарягу, чтобы ползать со всем этим в грязи и ледяной воде, сохраняя при этом гребаную боеспособность! Чтобы суметь пересилить и перебороть врага в рукопашке и сломать ему шею или добрать ножом до его вен и требухи!