Руслан Михайлов – Инфер-10 (страница 45)

— Конура охранника. Богатые любят, когда за их дорогими игрушками приглядывают всякие нищеброды, не способные купить даже гайку от флаера… Все внутрь!

Бесцеремонно запихнув всех по очереди в помещение, я пока оставил гореть фонарь над дверь, а сам, скользя жопой по склизкому бетону, начал спускаться обратно.

— Ба-ар?

— Ждите! — рыкнул я.

Судя по только что услышанным звукам вскрытия и голосу, Шейна выбралась из экза. И без подкрепления динамиками Клоуна её голос звучал совсем хреново. Бравый командир Браво Бланко стремительно теряет силы… еще чуток и у меня добавится мертвого груза на руках.

А как ты сам, гоблин?

Прислушавшись к своим ощущениям, я убедился, что действовать могу. Да мне херово так, как давно не было, тело измочалено нагрузками и ударами, меня трясет от холода и усталости, но я еще могу действовать. А это главное.

Спустившись до подсвеченной зажатым в руке мигающим трофейным фонарем машины, сохранившей часть алой краски на боку, я оглядел её, выбрал место, уперся ногами и резко толкнул. Флаеры не бывают слишком тяжелым — каждый лишний грамм ведь надо поднимать в воздух и мощные движки решают эту проблему лишь отчасти. Так что… еще удар… опять скрежет… еще удар… И машина скользнула на полметра вниз, чуть развернулась жопой к склону и… поперла дальше, набирая скорость. По пути зацепила еще одну тачку, так крутнулась, ударила сразу по двум, сорвав их с насиженных за века мест. Распластавшись на спине, расставив ноги, я улегся на вибрирующем полу, подняв голову и наблюдая как машины одна за другой влетают в дальний угол парковки с дырявым полом — откуда мы и вылезли. Основное шум затих за пару минут. Там еще что-то со скрежетом уминалось, похрустывало, словно старые машины с ворчанием укладывались в новые могилы, а я уже поднимался по склону, ориентируясь на свет фонаря.

— Что это было? — Шейне было настолько хреново, что она уже даже не пыталась изобразить бодрость, стоя в проеме и держась за косяк здоровой рукой.

— Гремящая затычка на точке входа — пояснил я и заглянул ей в глаза — Не вздумай скопытиться, боец. Впереди еще пара рывков.

— Ты это уже говорил — проскрипела она и попыталась выпрямиться — Ох… мерде…

— Тебе надо лечь, Шейна! — укоризненно заметила лежащая на полу ничком Сусана.

Рядом с ней вповалку лежал остальной «балласт» и все они неотрывно смотрели на свет стоящей у их голов вечной сурверской ламп.

— Дерьмо! — подытожил я и ударом приклада разбил фонарь над дверью.

— Ты что⁈ — опускающуюся на пол Шейну как током ударила — Рабочая лампа! Могла бы еще послужить!

— Заботишься о древних технологиях — значит еще не агонизируешь — через силу ухмыльнулся я, но вряд мою шикарную ухмылку разглядел хоть кто-то — Будьте здесь.

— А ты?

— Разведка — ответил я, берясь за игстрел — Никуда не уходите! Проход внизу завален — если решат пойти нашим путем, то им придется все это разгребать, и мы услышим. Проверю как есть еще варианты отхода…

— А если ты завалил единственный выход? — в глазах приподнявшего голову декламатора не было ничего кроме тоскливого ужаса — Если мы теперь тут заперты?

— Прекрати… — попросила его Сусана, но он не услышал её и начал вставать.

— Кто ты вообще такой, чтобы решать за нас всех? Я высокородный! Род Браво Бланко! Основная генетическая ветвь! Даже не ветвь — ствол! Ствол наследия — я! И она! — он ткнул пальцем в Сусану — Нас бы никто из них и пальцем не тронул — пылинки бы сдували!

— Основная ветвь и ствол наследия — медленно повторил я, разглядывая это несуразное трясущееся существо со взглядом перепуганного и готового на все животного.

— Так и есть! Надо было остаться в том бассейне! Ну похитили бы нас — и что? Какая разница где с золотых блюд кушать? Так и так нас поменяли бы на что-нибудь или кого-нибудь самое позднее через месяц!

— Прекрати! — повторила Сусана — Они нас спасают!

— Спасают? Фэйррос уже мертв! Остальные тоже погибли! Где тут спасение? А так нас бы всех забрали живыми и невредимыми!

— Вас — да — кивнул я, поддерживая разговор совсем не ради этого никчемного упырка — Вас бы забрали живыми. Но вот её — я кивнул на сидящую у стены безразличную ко всему Шейну — Её бы убили в первые секунды захвата.

— И что с того⁈ Кто она такая⁈ Никто! Да она рождена, чтобы умирать ради таких как я!

Я медленно кивнул, давая понять, что услышал. Взглянул на Шейну. Она продолжала сидеть в той же позе, глаза закрыты, покрытое коркой грязи лицо не выражает эмоций. Переведя тяжелый взгляд на продолжающего что-то уже не говорить, а орать долговязого декламатора и щелчком зажег фонарь, направив луч света себе в лицо. Декламатору потребовалось не меньше секунды, чтобы оценить мой тяжелый взгляд, и он резко заткнулся, вильнул глазами и опять уставившись на сурверскую лампу, затих. Отвернувшись, я пошел прочь, на ходу проверяя состояние игстрела.

Машинка, кстати, отличная. Такую модель я прежде не встречал, но модулей в неё напихано немало. Умеет быть дробовиком, дальнобойной винтовкой и автоматом. Остальное я пока не изучил. Жаль только осталось к ней всего два картриджа на сто игл каждый.

Хотящий жить высокородный декламатор почти не ошибся — привычных в его понимании выходов с заваленной флаерами парковки не было. Та часть, где находились ведущие в апартаменты лестницы и лифты, была отделена от нас завалами, с которыми не так быстро справиться даже отряду тяжелых строительных экзов. Вместо одной стены навечно опущенные стальные переборки — там дальше выступ, на который выезжали машины перед взлетом и на который садились же. Другие стороны — сплошной железобетон с особыми добавками для стойкости состава к коррозийным осадкам. А вот потолок порадовал — в дальней части я отыскал технический люк. Преодолевая боль, взобрался, раздраил его и отшатнулся, когда лежавшая на нем масса грязи выбила его и извилистым монструозным куском дерьма деловито полезла вниз, ускоряясь с каждой секундой.

Перехватившись, шипя от боли в давно уже разодранных до мяса ладонях, закинул ногу на одну из тонких железных балок и повис, ожидая, когда зданию надоест блевать. Это случилось только минут через пять и последние три из них в дыру под напором хлестала затхлая вода. Я успел заметить промелькнувшую флеборру — тварь ударило о пол и унесло потоком к завалу из машин и грязи. Помимо твари сыпалось и другое — все то, что копилось в затонувшем здании столетиями. Когда я уже начал задумываться над тем не открыл ли я проход прямиком в бездонную сраку океана и скоро нас затопит, водный поток захирел, разделился на отдельные ручьи, сменившиеся десятком струй и наконец, я смог заглянуть внутрь. И увидел дочиста отмытую лестничную шахту, откуда продолжало капать, а за одной из перекладин спрятался ухмыляющийся череп.

Качнувшись пару раз, закинул себя внутрь, уцепился за лестницу и начал подниматься, стараясь не обращать внимания на воющие от боли мышцы голеностопов. Лестница привела меня в технический подуровень с низким потолком и чуть побродив в нем, я отыскал несколько распахнутых дверей.

Коридор за одной из них шел в обе стороны, был освещен аварийными лампами и явственно изгибался — скорей всего это кольцевой технический уровень, идущий по периметру здания. А значит там полно гребаных прозрачных элементов, позволяющих увидеть нас всем плавающим вокруг здания ублюдкам.

Второй вариант был в разы привлекательнее — на полу остатки грязи, бьется пронизанная черными струнами рыба, а по мелководью вяло пытается уползти очередная «грива». Я всадил в нее не меньше двадцати игл, прежде чем тварь наконец обмякла и сдохла. Пройдя дальше, осмотрелся еще чутка, убедился, что тут для нас уже куда больше вариантов для игры в прятки и вернулся обратно.

За время моего отсутствия не изменилось почти ничего. Все также валялись почти бездыханными на полу, но воспрявший духовно декламатор что-то горячо втолковывал тихо возражающей ему Сусане. До меня донеслось её обрывочное:

— Так нельзя! Нет! — и, увидев меня, они затихли.

Харя декламатора была искажена детским негодованием золотого мальчика, которому никто и никогда не смел возражать — до сегодняшнего дня. Ничего спрашивать я не стал. Уселся у входа так, чтобы не попасть под возможный выстрел, но услышать любой шум и провалился в короткую черную дрему…

По современным меркам один из богатейших людей планеты был еще молод — чуть за сотню лет — и он негодовал:

— Это же безумие! Полнейшее безумие!

— Не безумие, а спасение — мягко поправила его Ирма Уотсон, улыбаясь так, как улыбаться могла только она.

И только ей по силам было убедить всех тех, кто родился с золотой ложкой в сраке, за время долгой жизни увеличил размер столового прибора до здоровенного черпака и оставил его там же, чтобы сохранить осанку благородно прямо, нос высоко задранным, а характер тяжелым и не уступчивым.

— Слишком радикально! Не я и до этого осознавал глобальность замысла… но это уже перебор! Вы планируете запихнуть в ваши глобальные убежища вообще все население планеты!

— Не запихнуть, а направить в добровольном порядке и для их же блага — она улыбнулась еще мягче.

Я в их разговор не вмешивался и оставался почти незаметным, утонув в старинном сером кресле с высокой спинкой, уложив ноги на скамеечку перед ним, руки на мягкие подлокотники и, сквозь прозрачный пол, наблюдая за очень медленно плывущим в сторону побережьем. Частный стратосферный дирижабль опустился так непривычно низко, что не требовались никакие электронные устройства наблюдения — вполне хватало собственных глаз, чтобы оценить это убожество. Свинцовые волны, обильная желтая пена, выброшенная на береговую кромку дохлая рыба и застывшие в песке черные скелеты не сумевших выжить деревьев.