Руслан Мельников – Тёмный набег (страница 14)

Сагаадай и Золтан, слушавшие их разговор, чуть придвинулись к Всеволоду. Оба тем самым будто без слов выражали ему свою поддержку.

— И? — с вежливым интересом поинтересовался Бернгард. — Что дальше?

— Сделать то, что следовало делать с самого начала, — с вызовом бросил Всеволод. — Пока ещё не поздно… пока не стало совсем поздно.

— Что именно? — мастер Бернгард смотрел на него уже со злой насмешкой. — Что — сделать?

— Если тёмные твари приходят в наш мир, нам тоже нужно найти способ, чтобы… — Всеволод выдержал паузу и закончил: — Чтобы проникнуть в их мир.

— Думаешь, там, на земле тёмного обиталища, в открытом поле мы перебьём больше нечисти, чем здесь, за Серебряными Воротами?

— Там у нас будет шанс устранить главную опасность.

— Да? В самом деле?

— Чёрный Князь! — горячо воскликнул Всеволод. — Его следует убить там, прежде, чем он появится здесь.

— Чёрный Князь? — Бернгард поднял бровь. — Ты, вероятно, говоришь о…

— О Чёрном Господаре — так называют его угры, — не очень вежливо перебил Всеволод убелённого сединами собеседника. — Волохи именуют его также Шоломонаром и Балавром. Татары — Эрлик-ханом. Вы же, немцы, зовёте его Нахтриттером, Рыцарем Ночи.

Тевтонский магистр глубокомысленно кивнул:

— У него имеются и иные имена и прозвища. Царь-змей, Василиск который есть Гебурах, воплощение пятого Сефирота власти — власти ненависти, разрушения и тьмы…

— Гебурах? Сефирот? — насупился Всеволод. Слова были незнакомыми и пугающими. Но бесстрастно-холодный тон тевтонского магистра пугал ещё больше.

— Я использую древний язык каббалистов и магических трактатов гримуаров, — объяснил Бернгард.

— А-а-а, — с кривой усмешкой протянул Всеволод. — Выходит, во главе эрдейской комтурии стоит маг и каббалист?

Впрочем, после алхимической лаборатории, упрятанной в замковых подземельях, это не очень-то и удивляло.

— Каббала, равно как и чёрная магия, чужда рыцарям Креста, — строго ответствовал Бернгард. — Но древний язык запретных искусств порой точно отражает глубинную суть явлений. А суть такова. Рыцарь Ночи, Шоломонар, Чёрный Господарь или, как ты его называешь, Чёрный Князь, входя в чужое обиталище, обретает власть над оным. Власть, которую способен ограничить лишь он сам. Если, конечно, у него возникнет такое желание. Как думаешь, это странное желание может возникнуть у самого жуткого исчадия тьмы?

Всеволод промолчал. Бернгард продолжил:

— С приходом Шоломонара, алчущего крови, прежний мир перестаёт быть таковым. На месте старого обиталища разрастается иное, новое, вполне пригодное для Рыцаря Ночи и прочих тёмных тварей, но опасное для человека. Беззаботный мир, впустивший чужака, становится для него трапезным столом…

— Ну, это-то как раз мне известно, — процедил Всеволод. — О том, что пропускать Чёрного Князя через рудную границу нельзя, я наслышан. И раз уж невозможно закрыть взломанную границу, следует изничтожить врага за нею.

Бернгард хмыкнул:

— Видишь ли, русич, порушенную рудную черту способна восстановить лишь кровь Изначальных. И лишь тому, в ком течёт эта кровь, под силу совладать с Рыцарем Ночи. Тебе известны такие герои?

Всеволод вновь не ответил. А что отвечать? Легендарных Изначальных давным-давно нет в этом мире. Да и потомки Вершителей так просто уже не сыщутся.

— Вот то-то и оно, русич, — вздохнул магистр. — Потому-то Сторожи и поставлены у Проклятых Проходов. Поставлены сторожить и оберегать, но не более того.

На миг Всеволод растерялся — но только на миг.

— А всё же нужно попробовать! Никому ведь не известно наверняка, что простому человеку не справиться с Чёрным Князем? Случается и так, что старые предания лгут!

— Старые предания никогда не лгут, русич, — посуровел лицом Бернгард. — К тому же то, о чём я сказал — это не предание. Это правда. Самая что ни на есть истинная истина.

Судя по тону, магистр верил в это всей душой. Может, действительно — истина?

— Всё равно! — упрямо мотнул головой Всеволод. — Нужно попытаться! Если уж не остаётся иного выхода.

Глава 13

Всеволод покосился на Золтана, не так давно покинувшего со своими бойцами заставу на Брец-перевале. Отважные шекелисы, осознав, что стеречь горный проход нет больше никакого смысла, предпочли присоединиться к русской дружине и отправиться к Серебряным Вратам. Практически — в пасть тёмным тварям. Простым угорским ратникам, прежде никак и ничем не связанным с дозорами Сторож, на это хватило воли и смелости.

Теперь же, судя по всему, настал черёд всем им идти ещё дальше, ещё глубже в эту самую пасть. И пусть тёмное обиталище подавится! И пусть Чёрный Князь сдохнет! Если им повезёт. Если очень повезёт… очень-очень…

Но так — хоть какая-то надежда!

— Иной выход есть всегда, русич, — задумчиво проговорил Бернгард. — и у нас он есть тоже. А выход простой. Запереть Серебряные врата и биться из-за них. И тем самым просто делать своё дело.

— Наше дело — остановить Набег! — тряхнул головой Всеволод.

— Если граница миров открыта — Набег не остановить, — рассудительно заметил Бернгард. — Наше дело — защищать людское обиталище столько, сколько это возможно.

— Но ведь рано или поздно…

Всеволод запнулся и сказал иначе:

— Этот замок обречён, мастер Бернгард.

Нежданная улыбка вдруг скользнула по устам тевтона.

— Что ж, я вижу — говоря такое, ты не боишься, русич. Дело вовсе не в страхе, а в излишней смелости, затмевающей разум. Смелости от незнания. Которая сродни глупости.

Тевтонский магистр выражения не выбирал.

Всеволод вспыхнул и сжал кулаки. Немец же продолжал спокойно, не обращая на состояние гостя ни малейшего внимания:

— Слепая, безрассудная, глупая смелость, сиречь смелая глупость порой опаснее страха, ибо страх хотя бы водит дружбу с осторожностью. Смелость же и глупость не видят ничего, кроме самих себя.

— Почему ты отвергаешь мой план? — глухо процедил Всеволод. — Зачем надсмехаешься надо мной?

— О, нет, я и не думал тебя высмеивать, — улыбка исчезла с лица Бернгарда. Тевтонский магистр вновь говорил серьёзно. — Я лишь показываю вещи, как они есть. Твой план безрассуден, русич. А потому никуда не годится.

— Но почему?! — чуть не вскричал Всеволод.

— Потому что днём, когда у нас есть хоть какой-то шанс овладеть Проклятым Проходом, через Мёртвое озеро в Шоломонарию не проникнуть. Озёрные воды открывают границу между мирами только ночью, когда смыкаются две тьмы, когда два обиталища единятся отсутствием светила.

— Значит, следует идти на озеро ночью.

— Думаешь, ночью мы сможем проложить себе дорогу через тёмные орды, натиск которых едва сдерживаем из-за стен?

— Нужно собрать в единый кулак всех воинов!.. — горячился Всеволод, — Пока есть кого собирать… и… и…

— И бросить замок на произвол судьбы?

— Хорошо, — выдохнул Всеволод. — Раз тебе так важен замок, можно разделить ратников на две части. Одна останется защищать стены. Вторая — пробьётся к озеру.

— Для этого у нас слишком мало людей.

— Ты сказал, их стало больше, чем было в начале Набега.

— Но я не сказал, что их стало больше намного. Нет, делить силы — значит, сразу погубить отряд, отправляющийся на ночную вылазку, и — чуть позже потерять замок, который оставшиеся воины не смогут удерживать долго. А если мы потеряем замок — то потеряем всё.

— Всё? — Всеволод прищурился. — Хотелось бы мне знать, почему ты так цепляешься за свою крепость, Бернгард.

«Мастера» Всеволод опустил — и сделал это намеренно. Он сейчас был слишком зол. Он никак не мог понять тупого упрямства Бернгарда.

Тевтон неодобрительно покачал головой:

— Потому что эта крепость важна. Потому что сейчас она важнее всего на свете.

— По-че-му?!

— Потому что Серебряные Врата — последняя надежда.

— Надежда?! Для кого?

— Для нас. Для всех. Для всего людского обиталища. Пока мы храним эти стены, мы ещё можем противостоять нечисти. Когда стены падут — всё будет кончено.