Руслан Мельников – Собиратели голов (страница 6)

– И человек опускается до каннибализма?

– Опускается, поднимается – какая разница? – Наташка, раздраженно мотнула головой. – Не нам с тобой об этом судить.

Борис нахмурился:

– Что-то я не догоняю. Ты их оправдываешь, что ли?

Она покачала головой.

– Я просто объясняю, как обстоят дела в том мире, о котором ты не имеешь представления. Тебе придется привыкать к этому миру, пятнистый. Более того, тебе придется в нем жить.

В голосе чернявой слышались тоска и злость. Мирок этот явно был не очень уютным.

– Я давно уже не пятнистый, – хмуро заметил Борис. – Пора бы и усвоить. Не нужно больше попрекать меня хэдхантерским прошлым, ладно?

Она отвернулась. Он вздохнул.

– Значит, людоеды – отбросы и остатки разных кланов, – вернулся Борис к теме разговора.

– Не всегда, – послышался ответ. – Иногда особо бедствующие кланы тоже практикуют людоедство. Но такие быстро исчезают.

– Почему?

– Если они не попадают в тресовозки, то истребляют себя сами. В условиях постоянного дефицита пищи и отсутствия табу на каннибализм члены людоедских групп или нарываются на грубость со стороны более сильных кланов, или начинают охоту друг за другом. В этом случае пищевая цепочка замыкается в кольцо. Кольцо становится петлей. Петля затягивается. Самоедство сейчас – верный путь к вымиранию клана. Но голод не тетка.

– Да уж, это точно… – Борис досадливо крякнул. Упоминание о голоде было неуместным: желудок отозвался долгим урчанием и тупой ноющей болью. Эх, пожрать бы чего-нибудь!

Сколько времени они уже не ели? Много, очень много.

А истощенному организму нужно восстанавливаться. Без еды организму никак нельзя. Особенно в таких вот экстремальных условиях. Слабость снова давала о себе знать. Странно, как им вообще удалось справиться с двумя дикарями.

Борис поднялся. Медленно, с трудом. А раньше бы вскочил на раз-два.

– Куда собрался? – без особого интереса спросила Наташка.

– Пойду осмотрюсь. Может, найду что-нибудь пожевать.

Она скептически усмехнулась:

– Валяй. Только хэдам на глаза не попадись.

Борис поднялся по берегу. Каннибалы не случайно прятались именно здесь. Овражистые, побитые ручьями берега поросли густой зеленью. Вдоль речного русла протянулась узкая рощица с молодым подлеском. Тоже, в общем-то, неплохое укрытие. Правда, ничего съедобного там не произрастало.

Сразу за деревьями до самого горизонта раскинулось открытое пространство. Открытое – значит, опасное. И это были не хуторские поля, сады или огороды, на которых можно хоть чем-то набить брюхо. За рощей лежала холмистая степь, поросшая полынью и ковылем. По степи вилась старая грунтовка. Впрочем, не очень старая: судя по всему дорогой все же пользовались. Но куда она ведет? И как долго придется по ней идти, чтобы хоть куда-то попасть? Увы, для длительного перехода у них сейчас все равно нет сил.

Обратно Борис вернулся в расстроенных чувствах.

– Ну и? – спросила Наташка.

– Ничего, – хмуро ответил Борис. – Вода есть, а вот еда…

Он вздохнул. Даже лягушек здесь не слышно.

– Хоть землю жри! – Борис тряхнул головой. Большим специалистом по выживанию в дикой природе он не был. А Наташка?

Борис покосился на девушку. Чернявая провела с дикими немало времени и должна же была хоть чему-то у них научиться?

– Понятно… – безнадежно протянула она.

Судя по ее тону, науку выживания Наташка тоже освоила не так, чтобы очень.

– Там есть дорога, – вновь заговорил Борис. – Наверное, ведет к какому-нибудь Хутору. Только идти придется по открытому пространству.

– И далеко мы с тобой, конечно, не уковыляем.

– Но если все-таки доберемся до Хутора… – начал он и не закончил.

– Если доберемся? – фыркнула Наташка. – До Хутора? До хэдовской тресовозки – вот куда мы доберемся, если высунемся из «зеленки».

Борис нахмурился.

– И что ты предлагаешь? Сидеть здесь и подыхать от голода?

– Сидеть – да. Подыхать – нет. – Она повернулась к нему. Их взгляды встретились. – Зачем подыхать, если пища перед нами?

– Что? – не понял Борис. – Какая пища?

Чернявая кивнула на трупы.

– Наташа, – Борис ошалело уставился на нее, – Ты это всерьез?

– Они, – еще один кивок на мертвецов, – ели людей и тем выживали. Теперь наша очередь.

– Постой-постой! – Борис поморщился от неожиданной и неприятной догадки. – Ты уже пробовала… Ты ела ЭТО?

Она неопределенно мотнула головой.

Вообще-то такой ответ можно было истолковать двояко. Возможно, что определенную школу выживания в диких землях Наташка все-таки прошла.

Еще с минуту они молчали.

– Ну, так что? – снова заговорила Наташка. Голос ее был тихим и слабым. – Будем подыхать или будем жить?

«Ну, так что? – отозвалось в голове Бориса, – Подыхать? Жить?»

Жить-то оно, конечно, лучше, чем подыхать. Но дичать настолько?!

Борис покосился на трупы.

Нет, пока он на такое не готов.

– У нас нет огня! – Борис выдвинул последний неоспоримый с его точки зрения аргумент.

– И хорошо, что нет, – почти без заминки ответила девушка. – Если бы был огонь, нас бы выдал дым.

Однако! Чернявая готова жрать сырую человечину? Как мало, оказывается, он знает еще о своей спутнице.

Борис смотрел на нее долго и пристально. Наташка глаз не отвела. В ее глазах читалась жажда жизни. Жизни любой ценой. А может быть, только такие и выживают в диких землях?

Потом Борис уловил в ее взгляде что-то похожее на сочувствие.

– В первый раз всегда трудно.

Интересно, что бы это значило? Что будет еще и второй раз. И – третий. И…

Борис почувствовал, как его начинает тошнить.

– Ты знаешь по себе? – спросил он.

– Что?

– Как трудно в первый раз.

Теперь она все-таки отвела глаза.

– Так говорят.

– Да? – недоверчиво хмыкнул Борис. – А что еще говорят?