Руслан Мельников – Огненный рейд (страница 38)
Колья и колышки были самых разных размеров — по колено, по пояс, по грудь человеку. Сплошная засека, одним словом. Между рогатками и завалами сучковатых бревен вились путаные мотки колючей проволоки и ржавой егозы.
Правда, вот острия и наконечники… Какие-то все они были гипертрофированно увеличенные. Грубо, на скорую руку заточены и заострены. И при этом слишком широки, с чрезмерно растопыренными крючьями-зацепами. Такими твердую шкуру не проткнуть. Зато они легко продырявят тяжелую, мягкую и податливую плоть, которая сама наваливается сверху. Например, плоть слизней. И продырявят, и изорвут, и удержат тварей от дальнейшего продвижения.
Ну да, так и есть… Именно против слизней и использовались эти «минные поля». Егор начал замечать на заграждениях и на колючей проволоке куски усохшей, почерневшей органики. А вон и целый слизняк, насаженный на несколько кольев сразу. Потемневшая горбатая спина высится над травой, будто огромный валун. А вон еще один — напоролся на «борону», да так и не сумел соскочить с крючка. И там вон тоже — третий, под самой насыпью, проткнутый насквозь тремя выдранными из земли арматурными «елочками» и обмотанный спиралями егозы, как новогодняя елка гирляндами.
И еще один. И еще…
Интродукты лежали неподвижно, свернувшись в кольцо, словно мертвые гусеницы, или всем телом распластавшись по земле. Твари были мертвы, их тела больше не блестели от слизи.
Даже если болотные слизняки в самом деле не чувствуют боли, даже если они не расстраиваются по поводу отстреленных кусков плоти и даже если совсем не боятся огня, продраться сквозь такой заслон твари все же были не в состоянии.
Впереди, за заградительными рогатками и растянутой между ними колючкой, показался сплошной частокол в три — один выше другого — ряда. Причем последний ряд высок настолько, что через него сложно было заглянуть даже при помощи выдвижного перископа. Егор настроил оптику на максимальное приближение.
Так-так-так… Диковинное сооружение, возведенное из дерева, металла и бетона, выполняло, по всей видимости, ту же функцию, что и торчавшие повсюду колья. Заостренные бревна частокола были обиты гвоздями от верха до самой земли. Врытые в землю трубы щетинились приваренными крючьями. Даже к толстым бетонным сваям, поддерживающим всю конструкцию, были примотаны проволокой загнутые книзу шипы. Тоже типа зазубрины…
Это жалкое подобие Форпостовской Стенки явно должно было защищать от болотных тварей. Такую тройную преграду никакой слизень не перелезет и не перепрыгнет. Скорее уж насадится на нее вмертвую. Впрочем, фортификация могла остановить и людей. По крайней мере, в частоколе имелись узкие, плотно закрытые изнутри стрелковые бойницы. А ведь по слизнякам, как уже понял Егор, стрелять бессмысленно.
Частокол длиннющим вытянутым полукругом огораживал небольшую станцию с переходным мостом посередке и часть примыкавших к станции путей. За защитной оградой вплотную к железке жались невысокие хибарки и навесы. То ли склады, то ли сараи, то ли жилые помещения. Понять было трудно: из-за частокола торчали только покатые и плоские крыши. На мосту высилась этакая крытая «голубятня», обложенная пухлыми мешками. Наблюдательный пункт или пулеметное гнездо.
Ближайшие подступы к частоколу были зачем-то засыпаны песком, золой, угольной пылью, щебенкой, кирпичным крошевом и мелким, перемолотым мусором. И нигде не видать ни одной живой души. Вероятно, аборигены успели попрятаться за своей оградой.
Но место-то, вне всякого сомнения, обжитое! Вон и дымок над крышами вьется.
Для Егора это оказалось полной неожиданностью: он и предположить не мог, что в провинции, захлестнутой нашествием интродуктов, может теплиться более-менее организованная жизнь. А вот теплилась же…
Собственно, их бронепоезда все это касалось мало. Были бы пути свободны — и он проехал бы мимо придорожного поселения без проблем и остановок. Но беда заключалась в том, что пути оказались перекрытыми. Над рельсами нависали массивные ворота частокола. Под воротами лежала тяжелая заградительная плита. И вдобавок ко всему перед плитой к рельсам были привинчены огромными болтами ржавые железнодорожные башмаки. По паре на каждом.
А ведь это уже не слизень. Такую штуку с путей на ходу не сковырнешь. Колеса, наехав на подобное препятствие, непременно соскочат с колеи.
— Стоп, машина! — приказал Коган.
Заскрипели тормозные колодки. Состав начал останавливаться.
— Всем подразделениям, открывать огонь только по моей команде. Десанту приготовиться к высадке. Готовы?
Экипажи вагонов доложили о готовности.
Поезд остановился в нескольких метрах от запертых ворот. Головная страховочная платформа едва не боднула блокирующую плиту выступающим вперед навесным тараном.
Ворота приоткрылись. Чуть-чуть, самую малость. На рельсы вышел человек. Один. Похожий на гнома низкорослый и ширококостный мужик с обильной сединой в волосах.
«Гном» безбоязненно встал перед бронепоездом. Помахал над головой руками. Оружия у него в руках не было.
«Говорить хочет», — понял Егор.
Незнакомец обогнул справа страховочно-грузовую платформу и бронетепловоз, неторопливо прошелся вдоль вагонов. При этом «гном» внимательно и вроде бы оценивающе разглядывал каждый. Провинциал, похоже, ничуть не беспокоился ни по поводу автоматных стволов, торчавших из бортовых бойниц, ни насчет башенных пулеметов, державших его на прицеле.
Чужак приблизился к штабному броневагону, вдумчиво осмотрел и его, прошелся до сцепки с исследовательским. Бросил любопытствующий взгляд в сторону передвижной лаборатории, но остановился все же возле заднего тамбура штабного вагона и как ни в чем не бывало оперся о шипастый правый борт.
Егор из стрелковой башни, также смещенной вправо, хорошо видел незнакомца через триплексы. Провинциал, склонив голову к плечу, насмешливо оскалился щербатым ртом в крайнюю амбразуру штабного. Затем постучал в запертый бортовой люк.
— Мариночка, дайте звук, пожалуйста, — попросил док, стоявший за спиной девушки и внимательно наблюдавший через мониторы за происходящим снаружи.
Марина щелкнула каким-то переключателем на пульте. Вагон наполнил шум ветра. Из динамиков между мониторами донесся глухой стук кулака о металл.
Ишь ты! Исследовательский вагон, оказывается, оборудован не только мини-камерами, но и скрытыми внешними микрофонами. И весьма притом чуткими микрофонами.
— Здорово, что ли, москвичи. — Голос у чужака-«гнома» был громкий, задорный и веселый, но какой-то наигранно, нарочито веселый. — Вы ведь из столицы в наши края пожаловали, верно?
Штабной вагон, к которому обращался незнакомец, хранил гробовое молчание.
— Ну че молчим, мужики? Я с командиром вашим базары перетереть хочу. Позовите его, что ли? Он в этом вагоне обитает или как?
Провинциал, конечно же, распознал штабной вагон правильно. Отмалчиваться дальше было бы глупо.
— Чего надо? — Ага, а это уже Коган. Приглушенный голос комброна донесся из-за бойницы.
— Поговорить, мил человек. Узнать, куда и зачем путь держите, да и так, вообще…
— А тебе оно надо, куда и зачем мы едем?
Селянин-«гном» пожал плечами:
— Если честно, то не особенно. В чужие секреты и в чужую душу мы не лезем.
— Тогда в чем проблема? Пропустите через станцию, помашите ручкой — и до свидания.
— Оно-то, конечно, можно. — Селянин словно в раздумье почесал затылок. — Но ты для начала все-таки пригласил бы меня к себе в вагончик, а? Чайком побаловались бы да покалякали малость. Чтоб все нормально было, по-человечески. А то говорим как через дырку в сортире.
— Обойдешься, — прозвучал краткий и емкий ответ.
— Э-э-э, — неодобрительно качнул головой провинциал, — а что ж ты грубишь-то, командир? Нехорошо это, когда гость грубит хозяину.
Егор никак не мог понять, издевается над ними «гном» или нет. Вообще-то дядя вел себя весьма рискованно. Запросто ведь мог схлопотать пулю в лобешник. Или…
Или не мог? Или было за ним что-то, о чем они еще не знали.
Глава 31
— Дайте дорогу, — снова потребовал Коган. — Не нарывайтесь.
— И в мыслях не держим, — развел руками селянин. Усмехнулся. — Просто поболтать охота. Когда еще аж из самой столицы важные путники в нашу глухомань пожалуют…
— Нет у нас времени на болтовню, — отрезал полковник.
— Зато у нас его — навалом, — быстро вставил селянин. — Я — здешний староста и комендант. Кличут Иван Лукич. А вы, простите, кто? Не расслышал, с кем имею честь?
— Хватит паясничать, а? — Комброн начинал закипать. — Че ты тут ваньку валяешь, Иван, мать твою, Лукич? Мы торопимся, а вы нас задерживаете. Драки хотите?
— На самом деле — нет, — мотнул головой староста. — Можно ведь обойтись и без нее…
Сказано это было вроде бы вежливо, но в то же время таким тоном, который подразумевал, что можно и не обойтись.
— Если договоримся.
— Договоримся? — Кажется, Коган был скорее удивлен, чем разъярен тем фактом, что кто-то пытается ставить ему условия. — О чем нам с тобой договариваться?!
— А о чем обычно договариваются разумные люди? О взаимовыгодном сотрудничестве.
— В смысле?
— Вы нам — подарочек. Мы вам — дорогу.
— Че-го?! — угрожающе протянул комброн.
— А что? — Староста Иван Лукич сделал наивные глазки. — Вы же из Москвы прикатили. А Москва — она, говорят, богатенькая. Всегда такой была и сейчас, наверное, тоже не бедствует.