Руслан Мельников – Огненный рейд. Книга 1 (страница 9)

Поезд замедлил ход. Остановился…

Неминуемая задержка. Реутов, как и любой Форпост за пределами столичного Кольца окружен своей Стенкой. Пока откроют ворота, пока впустят состав.

– Внимание, поезд! Из Москвы! – доносился откуда-то из-за ворот усиленный громкоговорителем голос диспетчера.

Егор внимательно следил за зеленкой над грязно-серым забором ограждения. Вряд ли твари решатся напасть в светлое время суток, прямо под Реутовской Стенкой, но если это все же случится, неподвижный состав окажется более уязвимым, чем поезд на ходу.

Ворота открылись. Бронетричка дернулась. Въехала на охраняемую территорию. Ворота закрылись…

Теперь можно перевести дух. Полмаршрута без приключений – не так-то и плохо.

Забросив калаш на плечо, Егор отворил наружную бронедверь со своей стороны. Напарник по тамбуру – молчаливый русоволосый здоровяк Андрей – проделал ту же операцию с левого борта. На его стороне посадочной платформы не было, но на такие мелочи давно уже никто не обращал внимания. Главное – поскорее десантировать пассажиров.

Егор отпер вагонную дверь. Отступил, пропуская людей.

В два потока вышли около полутора десятков человек. Вошли трое. Если в вагоне и стало немного просторнее, то заметно это не было.

Андрей молча проверил билеты и документы.

– Проходим-проходим, не задерживаемся, – поторопил Егор тормознувшую в тамбуре троицу, гадая про себя, кому и зачем понадобилось ехать из одного Форпоста в другой.

Наверное, кому-то нужно. Зачем-то…

Потом как обычно: закрыть вагонную дверь, захлопнуть тамбурные. Предупреждающий гудок локомотива. Поезд тронулся.

На промежуточной Реутовской станции бронетрички долго не стоят.

За Реутовым тоже все было спокойно. Признаков жизни не наблюдалось. Ни человеческой жизни, ни нечеловеческой. За оградой тянулась сплошная стена деревьев.

Брешь в этой зеленой стене появилась внезапно. Чуть впереди, по ходу поезда. Кроны раздвинулись, будто отведенные чьей-то рукой. Словно внезапный порыв ветра пригнул деревья к земле. Вверх и в стороны полетели листья, сломанные ветки и сучья. И…

Кусок леса оторвался от зарослей. Бросился на пути через бетонную ограду, колючую проволоку и минные заграждения.

Что-то большое, зеленое, не отличимое от листвы и хвои, что-то, до последнего момента неподвижно таившееся среди густых крон и еловых лап, оттолкнулось от гибких стволов. Прыгнуло к составу, разворачиваясь из плотного клубка в подобие паруса.

Тварь легко и стремительно спланировала (да, это был не полет, а именно прыжок-парение) над преградой, отделявшей железку от леса…

Краем сознания Егор отметил, что бросившееся на поезд существо отдаленно походило на гигантскую белку-летягу. Только такая «белочка» будет пострашнее любой горячки. Размером с самосвал. С камуфлированной под цвет листьев шерстью. Вот только хвост – длинный и тонкий, как у рептилии, с широкими, чуть загнутыми, плоскими и острыми, как ножи пластинами на конце плохо вязался с образом прыгучей белки. Наверное, такой хвост можно использовать не только как руль в полете, но и как оружие в ближнем бою. А значит, ближнего боя лучше не допускать.

Егор нажал на спусковой крючок автомата, даже не разглядев толком тварь. Сначала стреляй, потом любуйся – таково было золотое правило выживания за пределами Кольца.

От выстрелов в замкнутом пространстве тамбура заложило уши.

Остро пахнуло порохом.

– Нападение! С правого борта! Интродукт! – истошно орал кто-то из динамика внутренней связи.

Из соседних вагонов ударили автоматы других кондукторов-охранников. Загрохотал пулемет в середине состава.

Однако, пулеметчики, контролировавшие верхнюю полусферу, все же немного запоздали. Автоматчики, державшие на прицеле ограду, тоже не успели вовремя поднять стволы.

Тварь перепорхнула опасную зону перекрестного огня.

Несколько пуль вырвали клочья пуха и кожи из растянутых между растопыренными лапами «крыльев», но, видимо, торс и голову не задели. Во всяком случае, полученные раны зеленую «белку» не остановили.

Балластная страховочная платформа и локомотив проскочили мимо твари. Пара пассажирских вагонов тоже благополучно избежали столкновения с ней.

Тварь обрушилась на третий вагон. На тот, в котором ехал Егор.

Вагон основательно тряхнуло. Не будь на нем броневой обшивки, делавшей поезд более устойчивым к воздействию извне, состав мог бы сойти с рельс. А если бы поезд одновременно атаковали не одна а две-три такие твари, тогда, наверное, от крушения не спасла бы даже броня.

Впрочем, и так мало не показалось никому.

Егора отбросило от бойницы, и он упал на грязный пол тамбура. Пассажиры в вагоне повалились друг на друга. Испуганные крики людей смешались с пронзительным воплем раненного интродукта.

Молчун-Андрей оказался проворным малым. Он перепрыгнул через упавшего напарника, подскочил к бойнице в правой двери и попытался срезать тварь автоматной очередью.

Попытка закончилась неудачно. В ответ на выстрелы «летяга» будто хлыстом щелкнула по амбразуре своим длинным, гибким и голым, как у крысы хвостом. Удар оказался на удивление точным: упругий кожистый бич вошел в прорезь на тамбурной бронедвери.

Острые пластины на конце хвоста пилой полоснули по бойнице. По тамбуру брызнула кровь. Теперь уже Андрей, выронив автомат, с воплем грохнулся на пол. Пальцы на левой руке были срезаны, лицо – рассечено от виска до виска. Глаза – выковырнуты. Нос – перебит. Напарник Егора – слепой, и беспомощный бился в судорогах и орал от боли.

Судьба Андрея была решена. Даже если бедняга и выживет, ему уже не служить. Парню аннулируют рабочую визу и вышвырнут из Форпоста. А это – верная смерть. Тем более, для инвалида.

Однако и у интродукта не все было гладко. Искалечивший Андрея хвост легко прошел в бойницу, но вот обратно… Загнутые назад пластины-наросты застряли в узкой прорези как зазубрины гарпуна. Тварь снаружи яростно верещала и дергалась, но выдернуть хвост не могла. Теперь даже если сбить «летягу» с вагона, она все равно будет волочиться за составом.

Егор вскочил на ноги. Нажал кнопку переговорного устройства, доложил по внутренней связи:

– Первый тамбур, третий вагон, первая сцепка! Повторяю: первый третьего первой! Снаружи тварь. Тяжело ранен кондуктор…

Андрей уже не кричал. Из глотки несчастного вырывались лишь слабые хрипы. А еще через пару секунд стихли и они. Похоже, в плоских ножах-наростах на хвосте твари имелся сильнодействующий яд.

Егор нагнулся к раненому и попытался прощупать пульс. Пульса не было.

– Кондуктор мертв… – уточнил Егор в переговорник.

И отключил микрофон.

Подняв автомат, он повернулся к бойнице.

Глава 7

Угодившая в ловушку тварь все никак не могла вырваться. Хвостовые пластины скрежетали о металл, оставляя на внутренней поверхности двери царапины и влажные бесцветные потеки. А ведь точно, яд!

Егор направил автомат на застрявший хвост. Вздохнул поглубже, собрался… Стрелять нужно было так, чтобы все пули ушли в бойницу, а не срикошетили обратно в тамбур.

Он ткнул стволом в грязную кожистую поверхность хвоста-бича.

И – сразу нажал на спуск.

Шмальнул в упор.

Фонтаном ударила темно-бурая кровь. Пули изорвали гибкий хвост твари в клочья, перебили кости и хрящи. Вопль снаружи стал громче. Тварь снова дернула измочаленным хвостом.

Выдернула…

То, что смогла. Брызжущий кровью обрубок выскользнул из бойницы. Покрытый широкими прочными пластинами конец хвоста – извивающийся и сочащийся влагой – остался в тамбуре. Егор отпихнул его ногой в сторону.

Снаружи послышались удары.

Осторожно, стараясь не касаться бурых пятен и бесцветной слизи, заляпавшей тамбурную дверь, Егор выглянул в бойницу.

Нет, тварь не отцепилась! Проклятая «летяга» висела совсем рядом, а ее укороченный хвост лупил по вагону, оставляя на шипастой броне кровавые кляксы.

Бум-бум-бум! – частые удары хвоста сливались со стуком колес.

Взгляд Егора зацепился за уродливую вытянутую морду – толстокожую, морщинистую. Из кожистых складок, словно из смотровой прорези шлема недобро зыркают маленькие налитые кровью глазки. Длинные острые уши прижаты к голове, как у разъяренной кошки. Зубастая крокодилья пасть остервенело грызет металл.

Полуметровые когти твари – толстые, крепкие, острые – вцепились в стальные шипы. Пара шипов была погнута. Еще один – срублен у основания.

Плотная шерсть интродукта – тускло-зеленая, словно присыпанная пылью листва – сочилась темной кровью. И дело тут было не только в огнестрельных ранах. Правым крылом «летяга» напоролась на защитные шипы, и теперь она то ли не могла, то ли не желала отцепиться от вагона.

Прижавшись к броне, тварь билась на одном месте, как пригвожденная. И самое скверное было то, что место это оказалось мертвой зоной. Ну, почти мертвой. Пулеметчики с крыши уже никак не могли достать интродукта. А из всех тамбурных бойниц для стрельбы по монстру сейчас годилась только одна. Та, возле которой стоял Егор.

Егор просунул автомат в прорезь амбразуры. Прижавшись к стенке тамбура направил ствол под крыло «летяги». Эх, не подстрелить, так хотя бы отстрелить тварь от поезда!

Егор дал очередь.

Бесполезно! Выпущенные под таким углом пули прошли по плотной шкуре вскользь, срикошетили от толстой складчатой кожи и только разъярили зверя еще больше.