Руслан Мельников – Огненный рейд. Книга 1 (страница 6)

– А че, правильно, – снисходительно одобрил коротыш. – Так им, сукам, и надо. Че в столицу-то без визы лезть?

– Не-е, неправильно это, – неожиданно возразил жвачный.

Егор удивленно посмотрел на него. Не похож был вообще-то этот мент на великого гуманиста.

– Фигня какая-то получается, если не тварей, а провинциалов отстреливать начинают, – задумчиво продолжал патрульный с жвачкой.

– А че фигня-то? – вытаращил глаза коротышка. Тоже, видать, удивился.

Да и третий – молчаливый – мент озадачено уставился на жвачного.

– А то, что боеприпасов не напасешься, – обосновал свою позицию тот. – У нас вон дежурный табель уже урезали на полрожка.

– А-а-а, – протянул коротышка. – Ну, вообще, да. Че-то жирно живут эти секторские, если по людям палят почем зря. Слышь ты, жирно живете, а?

Коротыш повернулся к Егору.

Егор ничего не ответил. Молча взял паспорт из рук жвачного.

– Э-э-э, ты че?! – выпятил грудь коротыш.

– Документы в порядке? – хмуро спросил Егор, даже не взглянув на него. Не этот недомерок был главным в патруле.

– Ну, в порядке, – нехотя признал жвачный.

– Виза не просрочена?

– Ну, не просрочена.

– Пропуск есть?

– Ну, есть.

– Ну, и досвидоз.

Он повернулся. Пошел.

– Че борзой, да? – бросил в спину коротыш. Впрочем, уже не так задиристо.

– Ладно, хрен с ним, пусть топает, – осадил напарника жвачный. – В Форпостах долго не живут. Сам сдохнет.

Третий патрульный так и не произнес ни слова.

…Егор шел вдоль Стенки, осматривая изнутри систему укреплений столичного Кольца. Когда еще доведется вот так прогуляться и полюбоваться ею с тыла. И доведется ли вообще? С учетом того, что в Форпостах долго не живут.

Защитную Стенку построили в рекордные сроки, когда интродукты только-только начали появляться в регионах. И между прочим, возводили ее главным образом силами нелегалов-гастарбайтеров, которых, как рабов согнали со всех столичных и подмосковных строек, а затем выперли за ненадобностью. Собственно, лишь этот опоясывающий город защитный барьер спас его от неминуемой гибели. К тому времени, как твари поперли по-настоящему, Москва уже превратилась в крепость. Огромную и, что немаловажно, хорошо вооруженную: из ближайших воинских частей и складов сюда завезли уйму оружия и боеприпасов.

Стенку потом еще долго достраивали, укрепляли и усиливали, но основная работа была выполнена в самые первые критические недели. Хлынувшие на штурм волны тварей-интродуктов не один раз, не десять, и, наверное, уже не сто разбивались о неприступную линию укреплений.

По сути, Стенка была обычной стеной в три-четыре яруса, протянутой по внутренней стороне МКАДа. Великой Московской Стеной. Новым Кремлем нового века.

Бетон, кирпич, дерево, сталь и непременная колючка снаружи и поверху. Надежная система коммуникаций. Открытые и закрытые переходы. Многочисленные лестницы и пандусы для подвоза боеприпасов. Огневые точки и защищенные позиции для личного состава, бойницы, амбразуры…

Мощные пролеты Стенки тянулись между многоэтажками, превращенными в подобие крепостных башен. Выходившие на МКАД подъездные двери и окна нижних этажей были наглухо замурованы. Из верхних оконных проемов торчали пулеметы, огнеметы, и гранатометы. На крышах высоток смотрели в небо стволы зениток, наблюдали за окружающим пространством корректировщики огня и круглосуточно дежурили снайперы. За Стенкой располагались стационарные минометные и артиллерийские батареи и мобильные установки залпового огня.

Возле немногочисленных ворот и защищенных блок-постами наружных КПП, ожидали приказа к вылазке ударные бронегруппы, состоявшие из танков и БТРов. У подножия Стенки были оборудованы доты и дзоты, связанные с основной линией укреплений подземными галереями. Наиболее уязвимые места обороны прикрывали минные поля и усиленные проволочные заграждения. Практически все подступы к Стенке были расчищены и хорошо пристреляны.

Оборонительную систему Кольца дополняли, по крайней мере, в теории два мини-аэродрома, размещенные на Красной площади и на Тверской. Правда, исправных машин там уже почти не осталось. Последний самолет и с полдюжины вертушек столичные власти берегли как зеницу ока. Егор подозревал, что борта московских ВВС на самом деле предназначались для экстренной эвакуации высших чиновников, в том случае если… Хотя об этом лучше не думать.

Егор переключил внимание на другое. Над Стенкой на одинаковом удалении друг от друга поблескивали зеркальными сегментами изогнутые щиты, обращенные рабочей поверхностью в сторону МКАДа. Спецотражатели… Похожие на большие спутниковые тарелки, только прямоугольной формы, с чуть закругленными краями, эти массивные антеноподобные сооружения использовались вовсе не для связи и не для защиты от интродуктов. Но именно они были сейчас главным оберегом столицы. Мощные отражатели надежно прикрывали Москву и ближайшие пригороды от пространственных аномалий, из которых, собственно, и прут твари.

– Ваши документы, – снова услышал Егор за спиной знакомую фразу.

Еще один патруль… Полиция бдила. Рабвизовские стражи порядка, допущенные в спасительное Кольцо, отрабатывали оказанное доверие.

Егор со вздохом вынул из кармана паспорт и пропуск. Молча протянул документы.

Внутри Кольца шла такая же борьба против всякого рода нелегалов, как и против интродуктов, осаждавших столицу снаружи. Чистка… пардон, оптимизация населения, начавшаяся сразу после возведения Стенки, продолжалась до сих пор. И вряд ли она закончится прежде, чем падет Кольцо.

Полицейские патрули отлавливали все еще попадавшихся на московских улицах затравленных бедолаг без прописки и визы. Или вообще без документов. Или с аннулированной пропиской. Или с истекшим сроком действия рабочей визы. Или с фальшивым штампиком в паспорте. Охота шла и на форпостовских наемников-дезертиров, пытавшихся затеряться за надежным столичным Кольцом, вместо того, чтобы после рабочей смены возвращаться в обреченные пригороды, как и полагается законопослушным гражданам.

Всего по пути к Курскому Егора останавливали раз десять. Это было непривычно и неприятно. Нет, конечно, его проверяли и раньше, но не так часто.

Наверное, вместе с аннулированной московской пропиской, было утрачено что-то еще, что-то особое, неуловимое и необъяснимое, что раньше вселяло уверенность, делало его стопроцентным москвичом и сразу бросалось в глаза стражам порядка. И чего сейчас, увы, не стало.

Отсутствие этого «чего-то» опытные менты чуяли нутром.

Егор вдруг ощутил себя человеком второго сорта. Такое острое, неуютное и мерзкое ощущеньице, когда у тебя в паспорте не прописка, а временная рабочая виза.

Виза… Да уж, дожили. Егор невесело улыбнулся. Сегодня он стал иностранцем в собственной стране. А впрочем, если разобраться, богатая Москва всегда была особым городом-государством в бескрайней нищей России. И Стенка по МКАДу тоже стояла всегда. Пусть не видимая прежде, но вполне себе ощущаемая. Как ни крути, а жизнь по ту сторону столичной кольцевой дороги разительно отличалась от жизни по эту. Наверное, больше нигде в мире не было столь резкого контраста между жирующей столицей и голодающей глубинкой.

И раньше, и сейчас опоясанная Кольцом территория, была островком благополучной, ну или относительно благополучной жизни, построенной, кстати, во многом за чужой счет – за счет обобранной провинции. Москвичи, впрочем, не особенно задумывались на эту тему. Они просто ценили свое благополучие, трепетно относились к нему, берегли его и, конечно же, не собирались ни с кем им делиться. Благополучие – оно потому и благополучие, что на всех его не хватает.

Глава 5

– Так-так-так… Егор Гусов… Гусов… Гусов…

Немолодой мужик в неброском камуфляже задумчиво листал паспорт Егора. Скомканный пропуск валялся в корзине для мусора. Нет никакой необходимости хранить билеты в один конец.

– Слушай, а как тебя звали сослуживцы с Кольца? Гусь?

– Гус.

– М-м-м… Ну что ж, так, оно тоже неплохо.

Егор, вытянувшись по струнке, стоял в вокзальной конторе Форпоста. После давки в переполненном броневагоне пригородного поезда болели все мышцы и напрягать их лишний раз не хотелось. Но с новым начальством следовало держать ухо востро. Так что лучше потерпеть. Сам себе отдав команду «Смирно», Егор добросовестно ее выполнял.

Кабинет начальника станции Железнодорожная был поменьше Кабаевского. И стол в кабинете не такой массивный, и бумаг на столе валяется не так много. Но в остальном все очень похоже. Вплоть до расположения мебели и клетчатого узора решеток на окнах.

– Пополнение, значит?

Начальнику станции было под сорок. Или за сорок. Или около того. Точнее возраст определить сложно. Невысокий рост. Плотное телосложение. Обильная седина и отнюдь не только на висках. Худощавое волевое лицо с небольшой окладистой бородкой. Глаза – карие, необычайно спокойные. Понимающие. Немного грустные. Или лучше сказать – обреченные? Но обреченные тою матерой привычной и застарелой обреченностью, которая уже совсем без страха. И чуть-чуть, самую малость насмешливые. Уверенный взгляд этих глаз внушал уважение.

– Так точно, – Егор на всякий случай решил ответить. Ответил четко, по-военному. Хотелось все-таки произвести хорошее впечатление. Вылетать по глупости еще и из Форпоста не хотелось. – Пополнение.