Руслан Мельников – Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник) (страница 32)
«Кто?!
Тебя?!
Послал?!»
Настойчиво вопрошали глаза идзинского колдуна.
Прежде чем вовсе утратить себя, Итиро сделал то немногое, на что еще был способен, что мог и обязан был сделать.
Губы сомкнуты, а язык просунут меж зубами. Итиро с усилием сжал челюсти, резко двинув ими вправо-влево, уподобляя собственные зубы зубьям пилы, нижними передними резцами перекусывая, вспарывая и разрывая основание языка – как раз там, где над уздечкой скручена толстая подъязычная вена. Этот упругий кровеносный сосуд может в безвыходной ситуации даровать спасительную смерть. Если суметь, если заставить себя его прокусить.
Он сделал это с первого раза, превозмогая острую боль, не выпуская ее отзвуки в предательский стон и в движения лицевых мышц. Он почувствовал, как хлынуло – горячо, обильно, как сразу, почти мгновенно, рот наполнился солоноватой влагой, толчками рвущейся наружу. Но губы Итиро по-прежнему были плотно сжаты, и ни одна алая капля не просочилась между ними.
На такую смерть требовалось время, и, чтобы умереть наверняка, следовало как можно дольше держать в неведении могущественного идзинского онмьёдзи.
Прятать хлещущую кровь можно было лишь одним способом.
Итиро глотнул. И еще. И снова. И опять.
После каждого глотка рот быстро наполнялся снова. Чтобы не поперхнуться, не подавиться собственной кровью и не выдать до срока свою хитрость, нужно было правильно дышать. Дышать ровно, размеренно, глубоко. И глотать – тоже спокойно, без спешки. Только тогда получится… Уйти. Достойно. Не предав, кого нельзя предавать, не выдав, чего нельзя выдавать. Не опозорив клан. И избавив его от гнева Совершенномудрого.
Что ж, Итиро готовили и к такому. Он пил свежую, горячую еще, кровь убитых животных. Пил, превозмогая отвращение и подавляя рвотные позывы. Постепенно заставляя себя пить больше, больше… еще больше. Он по своему опыту знал: желудок тренированного человека способен вместить в себя достаточно живительной влаги… Достаточно, чтобы умереть.
Горбатый колдун пока ничего не замечал. Видимо, не подозревал даже, что тот, у кого нет возможности пошевелиться, все-таки может покончить с собой. Или идзина попросту не интересовало состояние пленника. Да, пожалуй, что так. Сейчас онмьёдзи-иноземца занимало другое. О другом сейчас спрашивали-смотрели черные зрачки, заслонившие мир.
«Кто?!»
Проклятый идзинский колдун весь был в этом вопросе. Именно на нем он сосредоточил всю свою магическую силу. На прочее онмьёдзи не отвлекался.
С кровью уходили последние силы. И Итиро больше не противился чужой воле. Итиро позволял искать в себе ответы, чтобы бессмысленная борьба не отвлекала от поглощения самого себя.
Да, Итиро отвечал, потому что по-другому уже нельзя. Но отвечал лишь на те вопросы, которые ему задавали. О крови, которую он глотал, вопросов не было. И пока это можно было утаивать.
Итиро послушно вспоминал и покорно передавал свои воспоминания горбуну. Не словами, не образами, не мыслями даже. Иначе. С помощью особой магической связи, способной соединять одного человека с другим, даже против его воли.
Истекала информация. Вытекала кровь. И что иссякнет быстрее?
Итиро об этом не думал. Он вообще мало о чем мог сейчас думать.
Итиро просто вспоминал…
Теряя сознание, уплывая в багровом потоке, но, по-прежнему бездумно и машинально глотая собственную кровь, он вспоминал то, что от него требовал горбатый колдун. Вспоминал в мельчайших деталях, чтобы выиграть еще немного времени.
Он вспоминал о том, «кто»…
И о том, «как» – вспоминал тоже.
Они встретились у пещеры, затерянной среди диких скал. Именно сюда Итиро направил дзенин[24]. Именно здесь его ждал Совершенномудрый. Удалившийся от суетного мира мудрец, отшельник и маг, один из тех таинственных и могущественных ямабуси[25], с которым издавна поддерживал уважительные отношения клан, и с которыми старались не ссориться даже лучшие из лучших «воинов-теней».
Зев пещеры разделял их, подобно границе. Итиро стоял на свету, не смея без приглашения войти в чужое обиталище. Совершенномудрый предпочел оставаться в тени под выступающим каменным козырьком. Горного отшельника укрывало также расплывчатое марево, искажающее очертания. За слоящейся пеленой Итиро едва различал широкую белую накидку-судзукакэ и маленькую черную шапочку-токин, указывавшую, кто находится перед ним. Из подрагивающей воздушной дымки выступал лишь конец длинного посоха, лежавшего у ног Совершенномудрого. Итиро знал: посох ямабуси при необходимости может стать оружием пострашнее нагинаты[26] в умелых руках.
Марево, подобное тому, что плотно обволакивало сейчас отшельника, порой возникает в знойный летний полдень над рисовыми полями. Однако на обрывистой площадке перед пещерой ямабуси и в самой пещере царила прохлада. А, следовательно, полумрак под скальным козырьком-навесом был возмущен магическими токами. Хозяин пещеры сознательно стремился скрыть свой облик. Хозяин не желал, чтобы его увидели и запомнили. Да и вообще, чем-то этот ямабуси неуловимо отличался от других «спящих в горах». Итиро ощущал это обостренным чутьем синоби. Вероятно, отличие крылось в силе. Нет – в Силе.
Итиро явственно чувствовал ее веяние.
Таким могуществом не обладали отшельники, с которыми встречался раньше и у которых, случалось, обучался Итиро. Это было могущество особого рода – пугающее, темное, внушающее подсознательный трепет. Определенно, сюген-до[27], которым следовал хозяин пещеры, не был похож на Пути прочих ямабуси. Итиро почти не сомневался в том, что человеку (хотя человеку ли?), смотревшему на него из колышущегося воздушного марева, ведомы самые сокровенные тайны древней магии.
Совершенномудрый, чьего истинного имени Итиро не знал и чьего лица так и не сумел разглядеть, долго молчал. Прежде чем заговорить, ямабуси словно бы прощупал взглядом голову Итиро. Причем не снаружи – изнутри. Неприятное это было ощущение. Неприятное и жутковатое.
Итиро не знал, что пообещал «спящий» дзенину за оказанную услугу, но клан обязал своего лучшего воина выполнить любое задание Совершенномудрого, сколь бы сложным оно ни оказалось. Вообще-то, задания, получаемые от горных отшельников, и прежде не были простыми. Но это…
– Тебя хвалили, – так начал беседу Совершенномудрый. Слова звучали глухо и как-то… не по-настоящему как-то, что ли. Видимо, колдовское марево маскировало не только внешность Совершенномудрого, но и его голос. – Говорят, ты лучший генин клана…
Итиро почтительно склонил голову.
– И у меня есть основания полагать, что ты превосходишь синоби из других кланов.
Еще поклон. Пауза. Молчание. Как д
– Поэтому ты здесь. Именно ты.
Итиро по-прежнему не смел произнести ни слова.
– Взгляни на это.
Сухая рука в широком, подвязанном тесемками, белом рукаве выкатила из колышущейся воздушной пелены странный предмет – вытянутый, словно тутовый кокон, твердый и прозрачный, как чистейший хрусталь, с широкими гранями. Истертые матовые письмена, мало похожие на обычные иероглифы, украшали ребристые бока, а под толстой коркой-скорлупой в переливах белых бликов чернела…
Итиро присмотрелся. Да, вне всякого сомнения, это была нога. Человеческая нога, отсеченная у самого бедра ровно и чисто. Только – необычайно маленькая, высохшая, съежившаяся, превратившаяся в кость, обтянутую потемневшей кожей, мумифицировавшаяся и вмурованная в кристальный кокон. Или сначала вмурованная, а уже потом…
Кокон под ладонью Совершенномудрого вдруг качнулся и словно бы сам собой повернулся на граненом боку, обратившись острым концом в закатную сторону, где уже готовилось окунуться в море красно-желтое солнце.
– Что это? – с губ Итиро все же сорвался неуместный вопрос, выдав непозволительное любопытство и нетерпение.
Ямабуси, сам скрытый в воздушном мареве, словно в гигантском коконе, не отнимая от кристалла одной руки, предостерегающе поднял другую.
– Не стремись понять недоступное твоему разуму. Не задавай вопросов, на которые все равно не получишь ответов. Тайна Черной Кости в Белом Кристалле ведома лишь посвященным, умеющим различать древние знаки. Тебе этого не дано.
– Простите, Совершенномудрый, – опустил глаза Итиро.
– Подойди, – велел ямабуси.
Итиро послушно шагнул ближе.
– Посмотри на Черную Кость. Запомни саркофаг, в котором она покоится.
Итиро запечатлел странный предмет в памяти. Во всех подробностях. Запомнил даже сложный рисунок неведомых матовых знаков, как привык запоминать с одного взгляда планы и карты незнакомой местности.
– Все?
Итиро кивнул.
Ямабуси вкатил кокон обратно в колышущийся полумрак. Заговорил снова:
– Мне нужна еще одна Черная Кость. Ты отправишься за ней.
– Куда? – об этом спрашивать Итиро мог. Об этом он должен был знать. Иначе как выполнить задание Совершенномудрого?
– На закат, – рука ямабуси указала в сторону заходившего солнца. – В страну белокожих идзинов. В крепость иноземного тэнно-сегуна.
– Как мне туда добраться? – спросил Итиро. – Как долго надлежит быть в пути? И сколько времени мне дано на возвращение?
– Это тебя волновать не должно, – прозвучал ответ. – Я открою кратчайший путь. Ты пройдешь по колдовской Тропе, для которой расстояния – ничто. Ты возьмешь Кость и вернешься обратно той же дорогой. Я буду ждать.