Руслан Мельников – Эрдейский поход (страница 11)

Позже неоднократно предпринимались попытки поставить настоящую Сторожу, однако валашские старосты и воеводы, мадьярская знать и королевские ставленники-надоры, попеременно овладевавшие цитаделью, недолго удерживали ее за собой. Каждый новый хозяин Сторожи не упускал возможности потребовать у угорского короля неслыханных вольностей и привилегий, намекая на то, что опасный проход может ненароком и «открыться». Но всегда находился более сильный противник, стремительным штурмом или осадой захватывающий крепость на скале. После чего к королевскому двору мчались новые гонцы с новыми просьбами. С просьбами, больше похожими на ультиматум.

«Правильно все-таки делает мудрый Олекса, что всячески скрывает русскую Сторожу и хранит тайну проклятого прохода, – подумал Всеволод. – Иначе наши князья тоже натворили бы бед»

– На чьей бы голове не находилась угорская корона, Его Величество снова и снова стращали оборотнями-вервольфами и еще более жуткими тварями, пьющими человеческую кровь, как воду. Я говорю сейчас о нахтцерерах, блаутзаугерах или нахттотерах [9], – поспешил пояснить тевтон. – В разных землях их называют по-разному. Трансильванцы именуют их стригоями, а вы, русичи…

– Упырями, – глухо произнес Всеволод.

Конрад кивнул.

– Пугали угорских королей и повелителем темного воинства Нахтриттером – Рыцарем Ночи, у которого тоже много имен: Шоломонар, Балавр, Черный Господарь, Черный Князь… Но суть в другом: все эти угрозы имели под собой реальную почву. Любой посвященный маг или колдун, в чьих жилах есть хоть капля крови Изначальных, действительно, мог вскрыть однажды уже взломанную и наспех залатанную границу. И тем самым вызвать новый Набег.

Постепенно эрдейская Сторожа перестала быть таковой и превратилась в средство давления на монарха. Грызня между вельможами, баронами и воеводами Трансильвании за господство над проклятым проходом не прекращалась. Шантаж усиливался. Разумеется, подобное положение дел не устраивало королевскую власть. Вот основная причина, по которой Андреаш Второй пригласил в Эрдей рыцарей ордена Святой Марии – надежных, не погрязших в местных дрязгах, знающих, как хранить границу миров и бороться с темными тварями, а главное – хорошо представляющих себе ужасные последствия Набега.

Глава 10

– Немецкие крестоносцы были настолько хорошо осведомленны? – скептически спросил Всеволод.

– Разумеется, – усмехнулся тевтон. – У каждого ордена имеются свои секреты. Наш – не исключение. Во-первых, орденские братья много странствовали, по крупицам собирая тайные знания. Во-вторых, рыцари неустанно истребляли зловредных колдунов и магов, огнем и каленым железом принуждая их открывать перед смертью самое сокровенное. В-третьих, орденские библиотеки постоянно пополнялись найденными в хранилищах чаротворцев колдовскими книгами, свитками и гремуарами [10], которые надлежало не бездумно сжигать, но при необходимости использовать во благо. Кроме того, случалось, что белый плащ с черным крестом надевали уже посвященные в древние тайны рыцари. Именно такой человек привел братьев ордена в Трансильванские земли.

– Кто он? – заинтересовался Всеволод.

– Мастер Бернгард, – с неожиданным благоговением произнес сакс. – Для нас он то же, что для вас старец-воевода. Ученейший муж, доблестнейший рыцарь, опытнейший управитель. Мудрец, изучивший великое множество трактатов. Воин, неустрашимый и неодолимый в бою. Магистр и член генерального капитула [11] братства Святой Марии. Он по сию пору возглавляет нашу Сторожу, и, если Господу будет угодно, ты еще встретишься с ним.

– Дай то Бог… – вздохнул Всеволод.

– Бернгард занял старую крепость, на границе между мирами, – продолжил свой рассказ Конрад, – а после очистил окрестности от ведьм и колдунов, дабы в орденских комтуриях не оставалось ни единого человека, владеющего хотя бы малой толикой магической силы и способного открыть проклятый проход. Любое колдовство было запрещено под страхом смерти, а пришлых чародеев полагалось после пыток и дознания предавать очистительному пламени.

На месте древней цитадели мастер Бернгард выстроил новый замок. Большой и неприступный, способный отразить нападение с любой стороны и выстоять перед любым врагом, будь то люди или нечисть.

– Черный Замок… э-э-э… Серебряные Ворота? – уточнил Всеволод.

– Именно. Ворота, оберегающие проход между двумя обиталищами. Позже в Трансильванию прибыли другие орденские отряды и появились другие замки. Со временем порядок в эрдейском краю был наведен. Страх перед запорубежными тварями забылся. Дикая земля стала землей благословенной. В угорские комтурии братства Святой Марии потянулись германские госпиты [12]. Крестьяне, ремесленники, благородное рыцарство. Семь основанных ими городов дали Трансильвании новое название – Семиградье. [13] Закипела торговля. Эрдей начал богатеть. И если бы не непонимание, возникшее однажды между Великим Магистром и королем Андреашем…

– Непонимание? – переспросил Всеволод. – Орден что, предъявил свои права на земли Залесья? Или отказался подчиняться угорскому королю?

Немец отвел взгляд:

– Скажем так… Андреаш Второй рассорился с орденом.

– Почему же?

– Его Величество перестал видеть выгоду от союза с братством Святой Марии, – уклончиво ответил сакс. – И ордену пришлось покинуть Семиградье.

Всеволод понимающе кивнул. Видимо, приживала, поселившийся на правах бедного родственника, слишком быстро богател и обретал могущество, представляющее более ощутимую угрозу королевской власти, нежели волкодлаки, упыри и несговорчивые бароны вместе взятые. А может быть, постарались своевольные эрдейские князьки и воеводы, не желавшие видеть у себя под боком сильного конкурента, обласканного монархом, и настоявшие на разрыве отношений с орденом. Или Андреаш не устоял перед соблазном взять под свою руку умело налаженное тевтонами хозяйство. Кто их знает, этих королей? Хотя, скорее всего, сказались все причины сразу. Вслух, впрочем, свои соображения Всеволод высказывать не стал.

– Братство Святой Марии вскоре обосновалось в Пруссии, – продолжал Конрад. – Но один орденский замок все же остался в Семиградье. Самый первый – Серебряные Ворота. Преданные всем сердцем Бернгарду рыцари, каждый из которых к тому времени уже именем Господа дал пожизненный обет хранить проклятый проход, не подчинились ни приказу гроссмейстера, ни воле короля и не пожелали уходить с границы миров. Остались все, во главе с самим мастером Бернгардом. Более того, к воинам Серебряных Врат вскоре присоединилось немало прочих немецких рыцарей и валахи, чьи предки прежде хранили Сторожу. Бранко – один из них.

Захватить хорошо укрепленный замок с многочисленным гарнизоном не мог ни великий магистр, ни угорский король, ни трансильванские вельможи. А вскоре всем им стало не до Серебряных Ворот. Власть в братстве Святой Марии сменилась. Мысли нового гроссмейстера были теперь обращены на покорение Пруссии и расширение владений ордена за счет польских, литовских и русских земель. Угорскую же корону надел сын Андреаша Бела Четвертый. И к тому времени у короля, его баронов и герцогов тоже появилась более важная забота – неумолимо надвигающиеся с востока полчища татар, слухи о которых уже будоражили Европу. Мы же исправно несли свою службу, храня этот мир и не вмешиваясь в мирские дела.

– Несли службу, будучи орденской крепостью? – спросил Всеволод.

– Да, мастер Бернгард по сию пору носит титул магистра Семиградья и комтура Серебряных Врат. Он по-прежнему считается членом генерального капитула тевтонского братства. Но это лишь суетные слова. Трансильвания находится слишком далеко от Пруссии и всего христианского мира. Здесь все иначе, все по-другому. Формально являясь частью ордена, мы практически не поддерживаем с ним отношений. Мы не подотчетны ни гроссмейстеру братства Святой Марии, ни угорскому королю, ни даже Святому Риму. Мы здесь одни. Мы – сами по себе. Нас считают надменными, несговорчивыми и непокорными. Таких не любят и помогать таким не станут. Поэтому в час беды – настоящей беды – мы можем рассчитывать лишь на помощь других Сторож. А беда пришла…

– Конрад, – Всеволод внимательно посмотрел на собеседника, – вы ведь не уберегли границы. Как такое могло случиться?

Щеки сакса побледнели. Дернулся кадык. Заходили желваки. Немец все же пытался сохранить внешнюю невозмутимость:

– Это недоступно моему пониманию. Незаметно проскользнуть к Мертвому озеру, воды которого скрывают порубежную черту миров, невозможно ни днем, ни ночью. На стенах замка всегда было полно дозоров. И под стенами – тоже. И вокруг. Сам мастер Бернгард проверял их неустанно. И вдруг, однажды, после заката…

Конрад сглотнул. Ненадолго утратив спокойствие, рыцарь все же быстро совладал с собой.

– Хорошо хоть тревогу подняли вовремя. И хорошо, что первыми шли вервольфы, а не полчища нахтцереров. Кровопийцы появились потом, когда мы были готовы. И они приходят по сию пору. Проклятый проход в проклятом озере открывается каждую ночь, когда оба мира связывает единая тьма. Проклятая тьма! И каждую ночь мы отбиваем приступ за приступом.

– Бранко, – Всеволод вновь повернулся к проводнику, – а у тебя есть какие-то мысли на этот счет? Кто взломал порубежье? Почему?