Руслан Мельников – Дикий Феникс (страница 3)
В квартире никакой реакции на звонок не последовало.
Дмитрий выждал минуту и позвонил еще раз. И еще.
Все вроде тихо-спокойно. Ни Левки, ни Левкиных пассий. И славно! Побыть дома одному удавалось не часто. За время совместного, почти общажного проживания Дмитрий научился ценить эти редкие моменты.
Он отпер замок и вошел в прихожую. Захлопнул дверь.
Слева – на кухне, куда вел темный коридор, как будто бы что-то звякнуло. Наверное, старый холодильник передернуло (квартирная хозяйка жмотилась, зараза, а самим покупать новую бытовую технику было в лом). Или просто показалось.
– Эй, есть кто дома?! – на всякий случай все-таки крикнул Дмитрий из прихожей.
Тишина. Значит – никого.
А не больно-то и хотелось!
Дмитрий разулся. Куртку – на вешалку. Шапку – на куртку. Ноги – в тапочки. Хорош-ш-шо…
Странно вообще-то, что чужое съемное жилье может казаться таким родным. От захламленной холостяцкой берлоги веяло уютной свободой, которой не встретишь уже в выдраенных, вычищенных и вылизанных до блеска семейных гнездышках.
Может, пока Левки нет, звякнуть Люське? Или Ирке? Или Ольге – тоже ведь давно не встречались. Не-е, ну их всех! Сегодня Дмитрий решил отдохнуть в гордом одиночестве. А может, и поработается еще.
Он вошел в гостиную, включил свет и…
– Твою мать!
…тихонько выругался.
* * *
В тусклом свете старой треснувшей люстры (новые лампочки нужно срочно покупать, а то опять одна только осталась!) перед Дмитрием предстала неприглядная картина.
На двуспальном диване лежали двое. Под одним большим одеялом. Оба накрыты с головой – только ноги торчат. Пара волосатых мужских ног, пара гладеньких, стройненьких – женских.
Левка все-таки был дома. И не один притом.
– Здориков, что за приколы?! – возмутился Дмитрий.
Двое на диване даже не шевельнулись. Обдолбанные, что ли? Странно это: вообще-то, Левка наркотой не баловался. И подружки его тоже – вполне себе приличные девчонки. Ну, в плане дури, по крайней мере. Может, просто налакались голубки до полной отключки? Заляпали вон вином и ковер, и диван. Правда…
Правда, ни бутылок, ни бокалов почему-то нигде не видно.
Да и пятна… Какие-то они…
Приглядевшись получше, Дмитрий ощутил смутную тревогу.
Не совсем винные были эти пятна. Даже совсем не винные.
Пролитое вино не покрывается такой темной корочкой. А вот кровь…
Дмитрий осторожно протянул руку к одеялу. В горле возник сухой шершавый ком. Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сглотнуть.
– Левка, слышь?! – еще раз позвал Дмитрий.
Голос дрогнул, сломался, обратился в сдавленный хрип.
Левка его не услышал и не отозвался. Ни сам Левка, ни Левкина подружка.
«Кто это – Светка? Танюха? Надя?» – не к месту и не ко времени попытался угадать Дмитрий. Танюху и Светку он не прочь был бы увидеть голыми. Но не сейчас. Не при таких обстоятельствах.
Дмитрий сдернул одеяло.
И не удержался.
– Твою ж мать! – снова вырвалось само собой.
Левка лежал со Светкой – грудастой платиновой блондинкой. То, что оба мертвы, было понятно сразу. У Левки во лбу – маленькая дырочка. Сзади – развороченный затылок. На подушке – разбрызганная кашица мозгового вещества. У Светки – два пулевых ранения: одна пуля пробила роскошную левую грудь девушки, вторая вошла чуть ниже. Наверное, обе попали в сердце.
Трупы лежали в кровяной луже, натекшей в ложбинку продавленного дивана.
Судя по всему, убийца проник в квартиру, когда Левка и Светка занимались любовью, и даже не дал им одеться. Хладнокровно расстрелял обоих, затем набросил на трупы одеяло и удалился.
Как он вошел, если замок на двери цел? Что искал? Ради чего убивал? Почему смог уйти незамеченным после стрельбы, которая, по идее, должна была переполошить весь подъезд? Звукоизоляции-то в панельном доме – практически никакой.
Вопросы, вопросы… Ответов не было.
Дмитрия начала бить нервная дрожь. Соображалось туго. Шокированный увиденным мозг пробуксовывал.
Дмитрий сунул свернутую в трубочку «Метрополию» под мышку: почему-то не хотелось класть газету в комнате с трупами. Вытащил из кармана мобильник. Надо позвонить.
Куда надо…
– А вот этого делать не нужно, молодой человек, – раздался сзади негромкий насмешливый голос. – Ну-ка брось трубку. Живо!
* * *
Момент для препирательств был не самый подходящий. Да и душевное состояние не то. Дмитрий послушно разжал пальцы. Мобильник упал на диван, стукнувшись о голую ногу Светки.
– Теперь повернись, – приказали ему. – Только аккуратненько, без резких движений.
Дмитрий повернулся. Медленно-медленно. Он спиной чувствовал, что на него сейчас смотрят не только глаза неизвестного визитера.
Ну да, так и есть! Первое, за что зацепился взгляд, был темный вытянутый цилиндр, направленный в его сторону. Цилиндр крепился к пистолетному стволу. Вроде бы к «Макарову».
«Глушак! – промелькнуло в голове. – Вот почему никто не слышал выстрелов».
Все было, как… Как в каком-нибудь дешевом боевике, все это было.
Глушитель смотрел в живот Дмитрию. Там сразу стало холодно и неуютно – будто в область пупка приложили лед.
В том, что перед ним стоит убийца Левки и Светки, Дмитрий не сомневался. Не было сомнений и в том, что этому гаду ничего не стоит нажать на курок еще один раз.
Дмитрий с трудом заставил себя оторвать взгляд от пистолета и посмотреть на человека, державшего оружие.
Ничего примечательного. Обычная внешность обычного бандюка. Или опера какого-нибудь. Иногда они бывают похожими, как близнецы-братья. Кожаная куртка, потертые, но добротные джинсы, черная кепка. Накачанное тело, бычья шея. Короткая стрижка, сломанный боксерский нос, выступающий подбородок, тонкие бледные губы, раздвинутые в кривой ухмылке. Серые, с холодным стальным отблеском глаза смотрят внимательно и цепко. От таких не укроется ни одно подозрительное движение.
Нет, глаза у Черной Кепки все-таки не бандитские и не оперские. Что-то особенное было в этих пытливых, умных и бесстрастных глазах. Наверное, так смотрят профессиональные киллеры. В их глаза Дмитрию заглядывать еще не приходилось. До сегодняшнего дня. Но что могло привести сюда наемного убийцу, вооруженного пистолетом с глушителем?
Киллер был без маски, и это удручало больше всего. Визитер не считал нужным скрывать своего лица. Значит, вряд ли выпустит его, Дмитрия, из квартиры живым.
Незнакомец, по всей видимости, вышел с кухни и теперь стоял в дверях прихожей, отрезав единственный путь к отступлению. О том, как долго он наблюдал за ним, можно было только догадываться.
– Что… – Дмитрий почувствовал, как предательски дрожит голос, и попытался взять себя в руки. – Что вам нужно? Кто вы?
– Ты жилец? – вместо ответа спросил его Кепка, глядя прямо в глаза Дмитрия и что-то там высматривая.
– Да, – растерянно произнес Дмитрий. – Я живу здесь. Снимаю квартиру. С ним…
Кивок на мертвого Левку.
Или сейчас уместнее будет сказать: «жил», «снимал»…
– Павел? – Кепка задал следующий вопрос, не переставая сверлить Дмитрия взглядом.
– Что?
– Ты Павел Дмитровский?
Так-так-так… Дмитрий судорожно сжимал в руках газетную трубочку и лихорадочно соображал. Его назвали по псевдониму. Скорее всего, этот типчик знаком с ним только по публикациям. И, возможно, именно журналистские материалы являются для убийцы побудительным мотивом. Но это же смешно! Все статьи, под которыми Дмитрий подписывался псевдонимом, – выдумка чистой воды! И чьи же тогда интересы он мог затронуть? Кому, сам того не ведая, перешел дорожку? Кого настроил против себя, да так, что к журналисту послали киллера?