Руслан Ковтун – Паладин развивает территорию. Том VI (страница 6)

Так как эксперимент продолжался, Петю устроили на местную ферму, где он с лёгкостью справлялся с задачей смотреть за барыками, чтобы те не разбежались за ограду. После нескольких месяцев и регулярных процедур Петя стал отвечать на вопросы кивком или мотанием головы.

Тогда его перевели на бойню, где он боялся делать свиньям больно, отчего каждый раз, когда протыкал им шею, чтобы спустить кровь, крепко «обнимал» их до тех пор, пока те не переставали визжать и не становились холодными.

Внезапно люди почувствовали, что Петя начал повышаться в магии. Пускай он и изначально был «послушником», но буквально за год он преодолел железный и бронзовый уровни.

– Оказалось, что если крепко сжимать свинью, что выросла в неволе, в момент её смерти, то часть магии, заключённой внутри туши, передаётся ближайшему живому существу. Лами говорил, что это из-за того, что барыки являются монстрами, пусть и одомашненными. – Сказав это, он продолжил свой рассказ.

Таким образом, Петя спускал кровь с тысяч и тысяч свиней, ведь ферма переросла в завод, а он оставался единственным мясником, ведь других нанимать запретил «Звёздный маг». Другие пытались повторить успех Пети. Держали свинью в момент смерти, и у многих получалось, но эффект становился тем слабее, чем сильнее маг пытался его повторить, а потому они перестали пытаться, тем более Петя отгонял любого, кто пытался «играть с его свинками».

– Собственно, тогда он и наслушался разных историй про демонов и думает, что они едят людей, ведь мы же едим «свинок», а ты висел, как одна из них. – Дворф закончил говорить, осушив свой бокал, подозвал Гил Зина и попросил убрать со стола.

Детектив хотел было повернуть голову к Карен, но повернул всю верхнюю часть тела, потому как шея была зафиксирована. Девушка слушала старосту, и по её щекам катились слёзы, так сильно она прониклась историей одинокого мясника.

Барнэлл часто приносил домой новые книги, и уже много раз Карен читала их ему вслух перед сном. Особенно ему полюбилась история про гениального мага, что раскрывал запутанные дела, используя «деструктивный» метод.

И эту историю Карен, видимо, воспринимала так же.

– Почему у вас нет бороды? – Неожиданно она спросила старосту об этом в лоб.

– Дорогая, мне тоже интересно, но это всё-таки неприлично. – Вмешался детектив.

– Что именно неприлично? – Оторвавшись от мытья посуды, спросил дворф.

Барнэллу вновь пришлось повернуть почти всё тело, чтобы посмотреть на старосту, находившегося в другой стороне комнаты.

– Почему у вас нет бороды? – Повторил вопрос жены детектив.

– Вот оно что! – Хлопнул себя по лбу староста. – Ничего удивительного в этом нет. Все мои братья по эту сторону «Раны», ну или Дальних гор, выглядят как бочки, вечно пьют, кричат и не бреют бороды, отчего напоминают дикарей. – С явным пренебрежением сказал староста.

– Мы же, серые дворфы, ну или «гномы», как нас называет наш Владыка, да правит он вечно. – Дворф вновь сложил сердечко на груди, как уже делал это в карете. – Мы считаем, что нужно следить за собой, умываться. Не напиваться до потери рассудка. Решать конфликты мирным путём, а не бить друг-другу морду. Знать, где мужчина, а где дама. Не выглядеть, словно заросший мехом сворлинг, одним словом. – Он посмотрел на ничего не понимающих существ вокруг и добавил: – Сворлингов нет по эту сторону гор, но они выглядят примерно как женщины дворфы, только немного меньше и с красной кожей. – Он руками сделал жест, описывая фигуру дворфиек, и немного укоротил свой рост, обрисовывая внешность монстров.

– Я думаю, – продолжил староста, – что это из-за нашего соседства с демонами. Ведь до «стандартизации» они действительно могли закусить нашим братом, и дворфы решили, что жить как прежде уже не выйдет, однако это только мои мысли, всё может оказаться по-другому.

– Понятно. – Буркнул детектив и отправил последний кусок еды в горло. – Вы собираетесь уходить, староста?

– Можешь называть меня Укорз. – Махнул рукой на его грубость староста, а Гил Зин добавил: – Через несколько минут, только домою тарелки.

– Хорошо.

Барнэлл действительно чувствовал себя намного лучше после еды, слабость в руках уже почти отступила, а голова начинала слушаться его понемногу, позволяя напрягать мышцы шеи.

В это время староста и полуорк заканчивали навязанные им хлопоты по дому и уже собирались покидать квартиру, как полицейский решил задать мучающий его вопрос:

– Жрец, что помогал мне, что с ним произошло? Я видел, как текла кровь из глаз у той женщины, это была правда, или мне померещилось? – Он повернул своё тело в сторону двери и наблюдал за одевающимися гуманоидами.

– Он отключился. Мои ребята забрали его и отвезли обратно в церковь. Через несколько часов он придёт в себя, а вот женщина. – Он покачал головой. – Святыми быть трудно, это даёт великую силу исцеления, но отдача весьма сильна.

Дворф присел на табуретку возле двери и начал ослаблять шнурки на ботинках.

– Ей будет больно смотреть ещё пару дней, но потом всё заживёт. Не знаю, как уж работает их магия, но это реальное чудо. А всё потому, что они искренне верят и молятся вашему лорду.

– Староста. Возможно, лорду соседней территории, герцогу Леомвилль, вы хотели сказать. – Попытался вставить свои 5 медяков зверолюд, за что был награждён ударом по ноге.

Приструнив полуорка, дворф категорично подтвердил свои слова.

– Я всё правильно сказал!

«Всё-таки упрямство присуще всем дворфам по обе стороны гор.» Подумал детектив, наблюдая за их маленькой ссорой.

– Он полицейский и он присягал герцогу! – Не унимался Гил.

Барнел игнорировал перепалку этих двоих.

– Их церковь, где она сейчас расположена? – спросил он, за что был награждён яростным, немигающим взглядом Укорза, подобно тому, что уже видел на складе.

– Знаешь, где приют у колодца? Вот там через два дома на восток. В здании заброшенного молокозавода. – Гном застегнул последнюю пуговицу на пиджаке и вставил монокль в глаз. – Кстати! – Он взял мешок, что лежал на полу возле двери, и швырнул его Барнэллу. Тот, рухнув на стол со звоном металла, открылся, и из него высыпалась часть содержимого. – Это за неудобства, там тысяча.

– Я не беру взяток. – Жёстко ответил детектив.

– Пфф. – Прыснул Гил Зин, за что опять получил удар по той же ноге.

– Это не взятка! – По-дворфийски упрямо буркнул гном. – Это тебе на, на… Сам придумаешь на что. – Он пнул зверолюда еще раз, отчего тот запрыгал на одной ноге, схватившись за больную. – Пошли уже! Рад был познакомиться, Карен!

Поклонившись на прощание, оба преступника покинули квартиру полицейского.

Карен, с неподдельным интересом наблюдавшая за происходившим, наконец с задорной улыбкой на лице обратилась к Барнелу.

– Дорогой, а они забавные. – сказала она и покрепче сжала руку своего мужчины.

– Не без этого, моя любовь, не без этого. – Глядя на закрытую дверь и поглаживая руку женщины, ответил детектив.

Немного посидев держась за руки, двое вскоре поднялись со своих мест, и Барнел, чувствуя, как силы возвращаются к нему, приобнял жену.

– Мне пора возвращаться к работе, дорогая. – произнёс он и подойдя к вешалке с верхней одеждой, накинул чёрный плащ, после чего взял арбалет и закрепил его на поясе за спиной, а затем открыл дверь и напоследок посмотрел на женщину, которая подошла к нему вплотную.

– Я буду тебя ждать. – сказав это, она поцеловала его на прощание и, остановившись на том же месте, что и днём ранее, когда Барнэлл вернулся домой, помахала ему вслед.

Глава 404. Невероятная встреча (из цикла "Этюд в мрачных тонах")

Путь до работы оказался ужасающе сложным. Не важно, что жил детектив за несколько кварталов от полицейского участка в районе «Малкея», недалеко от Баронского тракта. Не важно, что носильщики «Платилох» уже несколько раз врезались в него, и голова каждый раз норовила взорваться, словно сдавленный арбуз. Важны цвета!

Будто в психоделическом сне пространство вокруг было наполнено красками, которых полицейский не видел никогда в своей жизни. Фиолетовые облака переливались на зеленоватом небе и, подгоняемые металлическим ветром, переносились дальше, сбиваясь в ярко-красную тучу, что сверкала чёрными молниями на востоке.

– МАНАНА! – ужасный крик, словно кувалдой, «вдарил» по голове, отчего он припал к стене цветочной лавки, едва не провалившись сквозь стеклянную витрину. – СПАСИБ! – Крикнул курьер уступившему дорогу пешеходу и промчался мимо со скоростью бега неплохой лошади.

Грязь, что поднималась с радужной мостовой, оседала на прохожих, окрашивая их сероватые одеяния в причудливую вереницу узоров, которые видоизменялись, становясь цветами, животными и даже рыцарями, что слезали со своих холстов, принимая внезапный бой от таких же иллюзорных противников, развязав кровавую баталию прямо посреди обычной городской суеты.

– Куда прёшь, ублю… Ой, полицейский, с вами всё в порядке? – едва успел перемениться в лице управляющий, что так смело «наехал» на представителя закона в городе.

– Носильщик… – Полушепотом ответил детектив. – Прости…

– Вы не ушиблись? – залебезил продавец. – Вот, возьмите букет, подарите вашей даме.

Барнэлл машинально принял букет и направился в сторону основной улицы, как вдруг его едва не сшибла лошадь.

Кучер чудом успел остановить животное, а вылезший из кареты джентльмен, что уж было хотел распять зазевавшегося простофилю на месте, едва заметив плащ полицейского, тут же затолкал детектива к себе в карету и под непрекращающуюся болтовню доставил того в отделение шерифа, чего и попросил детектив, успев вставить в этот словесный понос только две фразы: «Прости» и «На работу».