Руслан Ковтун – Паладин развивает территорию. Том VI (страница 2)
По стечению обстоятельств этот мужчина стал первым возлюбленным молодой девушки и последовал за ней, даже зная слухи об опасности сопредельного города-баронства.
Тиражи продаваемой продукции росли, и работать приходилось всё больше и больше. В какой-то момент Калеб не выдержал нагрузки по зарисовке эскизов всех предстоящих работ в газету и после непродолжительного отсутствия длиною в неделю вернулся обратно на работу, имея при себе пять небольших коробочек размером десять на пятнадцать сантиметров, которые назвал «Память».
– Мы, как администрация города, не можем пройти мимо такого вопиющего нарушения свободы наших граждан и их права на жизнь! – Начал лить воду мэр. – Спасибо вам, уважаемая Мисс Эклер, что задаёте такие провокационные вопросы, мы все любим и ценим «вашу работу». – Он сделал особое ударение на эти два слова. – Чтобы увеличить безопасность нашего прекрасного города, а также его жителей. Я принял решение о приобретении этих чудесных транспортных средств для патрулирования нашего с вами любимого города, надеюсь, что отделение Шерифа не откажет в просьбе вашего скромного слуги, то есть меня, и примет сей широкий жест, дабы уважить моё стремление к безопасности!
После этих слов выглядевшая, как заточённый клинок Шериф, одетая в парадный мундир и высокие чёрные сапоги, поднялась на постамент перед зданием мэрии, где обычно и происходили подобные встречи, чтобы пожать руку градоначальнику.
Пускай она и знала о связях мэра с преступным миром города, но по действующему законодательству не могла ничего сделать, ведь он сам лично не участвовал в каких-либо преступлениях. И потому ей не оставалось ничего, кроме как улыбаться и жать руку этому худощавому дворянину в дикой смеси традиционных дворянских одежд и новомодной одежды.
– Посмотрите на «Память»! — Прокричал Калеб, стоявший в журналистском пуле, и все присутствующие повернули голову в сторону художников из разных изданий, что как умалишенные двигали своими карандашами, кистями и перьями, лишь бы успеть зарисовать момент встречи, находившихся на правом краю постамента трибуны.
Калеб же взяв чёрную коробчку с шеи нажал на рычажок в левой стороне коробочки и, резко передвинув его вниз, взял в руки другую коробочку и сделал подобные движения еще четыре раза, поймав в маленькое окошко «памяти» не только мэра города, его свиту и чиновников, но и толпу зевак, что собралась на площади перед мэрией, дабы увидеть происходящее событие своими глазами.
– Спасибо! — Крикнул он в ответ и, спустившись с трибуны, отошел подальше от толпы людей, чтобы не мешаться и по причине многочисленных карманников, любивших подобные мероприятия.
Он порыскал по карманам своего потёртого коричневого жилета и нащупал в них всё, что находилось в них ранее.
– Здравствуйте, дядя Калеб! Не знала, что вы тоже сюда придёте. — Озорная девочка с задорными косичками подбежала к мужчине и обняла его что есть сил.
– Привет, солнышко, как поживаешь? — Отозвался худощавый карикатурист и достал из верхнего кармана жилета конфету, что всегда носил на случай внезапных встреч с племяшкой.
– Спасибо! — Тут же развернув фантик и закинув конфету в рот, девочка с каштановыми волосами устремила свой взор на несколько коробочек с рычажками, что так непонятно болтались на шее мужчины. – А что это?
– Ха-ха! Интересно? — Девочка кивнула. – Хорошо, я тебе расскажу, только это секрет!
– Хорошо! — Она протянула мизинец своему дяде, и тот пожал его в ответ, ведь так учили детей в школе заключать «контракт».
– Эта вещь называется «память». Я сам сделал ее, когда устал рисовать всё от руки. Ты же видела мои картины в газете? — Племяшка кивнула с горящими глазами. – Ну вот. Я раньше рисовал их сам, а теперь это делает «память».
– А как она работает, дядя? – уже заинтригованно спросила она.
Калеб поманил свою племянницу в южном направлении площади, к выходу с неё. Именно в этом направлении расположен дом сестры Калеба, и именно туда он решил доставить девочку, раз уж она одна гуляет по улицам в такое время.
Её дядя, как никто, знал, как опасно сейчас в городе, и не хотел, чтобы ему пришлось ещё и пропажу дочери собственной сестры расследовать, поскольку Мия обязательно потащила бы его с собой на «журналистское расследование».
– Свет проникает через эту дырочку и как бы улавливается кристаллом, который я нашел на одном из приёмов аристократов. – Он снял одну из коробочек с шеи и начал вертеть так, чтобы девочка видела то, о чём рассказывает. – Я нажимаю на этот рычажок, тонкая задвижка пролетает мимо этого кристалла и сдвигает прорезь на задвижке, которая и позволяет свету пройти к нему на короткий момент.
– Ух-ты! А можешь меня нарисовать при помощи неё? Или лучше, можно я сама попробую? — Глаза девочки загорись еще сильнее, но вмиг погасли после услышанного отказа.
– Увы, нет. Тебе не получится воспользоваться рисователем. Чтобы кристалл запоминал свет, который уловил, нужно на рычажок подать ману, буквально раз в сто слабее, чем когда проверяешь уровень развития другого человека. Если подать больше, то кристалл может стереть всё, что на нём было, или вовсе взорваться. — Он показал свою правую руку, на которой отсутствовали мизинец и безымянный палец. – Как видишь, мне понадобилось две попытки, чтобы это понять.
– Жалко. — Почти расстроенно, вздохнула девочка.
Калеб потрепал её по голове и решил приободрить.
– Не переживай! Я в твоём возрасте тоже не имел никакого развития, зато посмотри: Бронзовый Уровень! — немного приврал рыцарь на середине железа.
Покинув площадь, они двинулись в сторону ближайшего переулка по правой стороне.
По дороге множество вещей смогло заинтересовать девочку: витрины с новыми игрушками, среди которых предлагались паровозы, куклы всевозможных цветов, размеров и нарядов, а также новинки игровой и кондитерской промышленности.
Среди множества витрин лично дядю заинтересовала другая: модный дом «Лабурэн».
Сейчас заходить в это место точно нельзя, ведь если верить слухам, там продают броню для груди и трусы, что прячутся в ложбинке пониже спины, а такого юной девочке рядом с ним видеть не нужно, пока не нужно.
Неожиданно вскрикнула девочка, вырвав Калеба из собственных мыслей.
– Хорошо, когда я вырасту, ты научишь меня пользоваться «памятью». Идёт?
Дядя кивнул в ответ и получил неожиданный вопрос от прохожего, что без зазрения совести подслушивал их диалог, прошагав с ними от самого собрания у мэрии.
– Почему вы держите подобную вещь в тайне, неужели вы не видели объявление от патентного бюро? Вы же станете богачом или вообще получите какой-либо титул!
Карикатурист прошёлся по своим растрёпанным чёрным волосам и посмотрев мужчине прямо в глаза, ответил тому с улыбкой.
– Видеть-то, может, и видел, вот только что толку? Читать-то я не умею. Вот и надежда у меня вся на племянницу. — Он положил руку племяшке на плечо и прижал к себе поплотнее, остановившись посреди мостовой, чем вызвал негодование прохожих позади себя.
– Нашел, где встать! — Гаркнула женщина с фиолетовыми волосами и комплекцией хорошей цистерны для воды. – Хочешь лясы точить – вали с улицы!
Девочка, привыкшая к манерам местных, проигнорировала влезшего в разговор мужчину и хабалистую женщину.
– Дядя, ты же сказал, что нашел один кристалл. — Продолжила племяшка, совершенно не смущаясь. – Почему у тебя целых пять «пямятей», «памятай», «память»? — не унималась девочка, пытаясь понять, как именно произнести это слово.
– А на этот вопрос я тебе тоже отвечу, тем более что он действительно интересный. — Продолжил идти Калеб, завернув в проулок, что выходил на соседнюю улицу, строго следовавшую на юг между районами Малкея на востоке и Хэмарк на западе.
Со слов владельца «памяти» однажды он получил приглашение в дом одной очень влиятельной особы, чтобы нарисовать её портрет, которая оказалась рыцарем легендарного уровня.
Закончив работу, он ушел, но прихватил с собой гребень, которым пользовалась девушка. К своему стыду он действительно не мог сопротивляться секундному порыву и ничего не мог поделать, а потому сохранил прядь волос на память «о прекраснейшем из созданий, что когда-либо видел этот свет».
Как-то раз один из его знакомых спросил его: «Что это за клок волос на стене?»На что получил ответ, что это «его сокровище». Знакомый захотел сорвать их со стены, но только порезал ими руки, так прочны оказались волосы.
Позже Калеб начал экспериментировать с «памятью» и хотел разделить кристалл, но найти тонкое и прочное лезвие, которое не повредит его или не раскрошит в пыль, было невозможно, тогда он взглянул на волосы и принял весьма странное решение.
Взяв две металлические палочки, которыми пользовался для смешивания красок, натянул на них волос и зажал его так, чтобы тот не слетел. Затем он попытался разрезать кристалл и, к его удивлению, тот поддался, разрезавшись на семь тонких пластинок, не более пары миллиметров каждая.
– Удивительная история! – Подытожил до сих пор подслушивавший прохожий и, откланявшись, проследовал по своим делам, обратно на Баронский тракт, вызвав недоумение дяди.