Руслан Ковтун – Паладин развивает территорию. Том IV (страница 14)
Судя по объёму груди, это была Шона, которую трудно перепутать с кем-либо в доме.
Повернувшись к ней в уже более хорошем настроении и желая снять головную боль, Виктор притянул девушку, лежащую к нему спиной, но в ответ лишь услышал недовольное возмущение.
– Ты вёл себя как животное! – выпалила она и попыталась вырваться из его цепких рук.
Однако её муж явно был не в настроении выслушивать причитания и хотел получить то, что полагается от жены.
От приставаний Шона также начала просыпаться, и, судя по всему, то, что было ночью, и за что она называла его животным, ей явно понравилось, пусть это и было неправильно – вести себя с ней, как с крепостной.
Лорд вообще любил ставить девушек в неудобные позы, в прямом и переносном смысле слова.
У каждой были свои слабости, а также вещи, которые они считали неприемлемыми для себя, но когда это делал Виктор, такое только заводило их.
Например: Линея никогда не думала, что окажется в постели с другой женщиной, деля одного мужчину, однако после военного похода именно эта девушка оказывалась с Мирандой и Виктором в одной постели.
Шона, в свою очередь, предпочитала доминировать над всеми, к сожалению для неё, Виктор никогда такого не допускал в свой адрес, что становилось для неё одновременно унизительным и возбуждающим, отчего девушка злилась, но наслаждалась.
Были вещи совершенно недопустимыми, и это касалось в первую очередь Сильвии, которая никогда не допустит с собой в постели другую жену Виктора, так как не может позволить себе быть с ними на равных.
Но что касается всего остального, никаких запретов не существовало, и лорд делал всё, что хотел.
Целуя жену в шею, он положил её на спину, а сам стал языком ласкать её высокую грудь и вскоре уже нависал над ней, продолжая поцелуями ласкать каждый сантиметр её тела, спускаясь всё ниже.
Через некоторое время Виктор, целуя её плоский живот, спустился ещё ниже, а девушка начала выгибаться до предела, запуская свои тонкие пальчики в его волосы и сжимая голову мужа своими ровными ножками.
Она сходила с ума от движений его языка и желала насладиться большим, чем это, но тот не торопился, доводя жену до оргазма и жёстко сжимая её грудь в своих больших мозолистых руках.
Не выдержав, Шона оттолкнула его с силой, после чего уложила на лопатки и, прижав к кровати, уселась на него сверху.
Лорд всегда считал её тело идеалом, а в позе наездницы, когда она открывалась полностью, девушка лишь подтверждала его мнение.
Объёмная упругая грудь, которая не помещалась в его больших руках, тонкая талия, упругая круглая задница и медленные движения вверх и вниз заводили Виктора всё больше, и уже очень скоро он, схватив её за горло, притянул к себе, чтобы поцеловать пухлые губки, ощущая жар тела жены.
Золотые волосы Шоны, словно водопад, колыхались в такт их движениям, а стоны начали разноситься по всему дворцу.
Никто не смел приближаться к комнате Виктора, когда там находилась одна из жён, потому что это было чревато оказаться втянутой в безобразие, что там происходило.
Лорд никого в такие моменты не смущался, и даже окажись одна из горничных рядом, он мог легко приобщить её к этому действу, из-за чего Сильвия и ввела такой запрет.
Стоны девушки усиливались с каждой минутой и продолжались почти два часа, пока наконец с диким криком Шоны не наступила тишина и любопытные девушки в холле, которые тайком слушали происходящее в спальне лорда, смогли выдохнуть.
Виктор лежал на спине, тяжело дыша, чувствуя, как Шона, прижимающаяся к нему, время от времени слегка содрогается от любого прикосновения мужа.
Эти моменты близости являлись тем, что она полюбила больше всего после замужества.
Её красивый молодой супруг был чрезвычайно опытным и настойчивым любовником, получавшим всё, что хотел, и взамен дававшим жёнам возможность насладиться близостью в полной мере.
Лорд лежал, распластавшись на кровати, потихоньку возвращая потраченные силы, а девушка явно уснула после такого бурного пробуждения.
***
Луна, одетая в тёмно-зелёное прямое платье в пол, покрытое сверху полупрозрачной накидкой, которая создавала некий элемент таинственности, шла по центральной улице Айронвуда в сопровождении шести рыцарей Балтес.
Девушка привлекала всеобщее внимание не только стражей, которая говорила о присутствии в городе жены лорда, но и своими волосами тёмно-рыжего цвета, которые, казалось, горят жарким пламенем.
Бирюзовыми глазами девушка осматривала владения, одновременно наслаждаясь своим положением.
Как и любая из жён Виктора, она была полноправной хозяйкой здесь, и над ней стоял только её муж.
Сильвия хоть и была выше по статусу в доме, но в присутствии хозяина территории все они имели один статус.
Всевозможные расы, прогуливающиеся здесь, давно привыкли к аристократам, которые нахлынули в город, но семья Балтес в этом плане была особенной.
Луна не совсем понимала, почему людям так интересна их семья, ведь на континенте живут сотни тысяч аристократов, в которых есть также много жён и даже мужей, однако ей это льстило.
Виктор делал всё, чтобы его жёны выглядели лучше остальных и были недосягаемы ни для кого.
Его связи, а также влияние на мир росло в геометрической прогрессии, что также отражалось на членах семьи.
Каждый мечтал приблизиться хотя бы к одной из жён, ради налаживания с ней контактов, чтобы в дальнейшем выйти на их мужа, и, как ни странно, Луне это нравилось.
Скромная и тихая девушка хотела именно такого отношения к себе. Чтобы люди остерегались её и не приближались к ней лишний раз, позволяя наслаждаться свободой, пусть и ограниченной королевством.
Вскоре Луна горделивой походкой вышла на Площадь Законов, где губернатор, который явно принял решение, что здесь построить, уже разобрал всё пространство, а также окружил его забором.
Пройдя по тротуару вдоль северной части площади, девушка свернула на улицу, ведущую в район «Поле Чудес», и уже скоро оказалась перед новым зданием, которое было точной копией Большого театра на Земле.
Перед зданием также находилась небольшая площадь, на которой собралось более пяти тысяч празднично одетых человек, а у самого здания стояло оцепление солдат.
Это был подарок Виктора своей супруге, её собственный театр, в котором девушка станет главной звездой.
Луна ускорила шаг и, проходя мимо расступающихся людей, вышла к главному входу, где находилась знать, прибывшая по её приглашению, а также губернатор, шериф и Алганис.
Все они прибыли сюда вместе со своими семьями и друзьями, так как не могли позволить себе пропустить столь знаменательное событие, что позволит им приблизиться к одной из самых скрытых жён лорда.
Даже ближайшие рыцари и самые доверенные лица редко пересекались с Луной, не говоря уже про остальных, и, естественно, такое событие было отличным поводом подружиться с ней.
Девушка умело общалась с аристократами, которые льстиво улыбались ей и старались прикоснуться в дружеской манере, и если женщинам она это позволяла, то мужчин осаживала жёстким взглядом.
Луна отлично знала, что Виктор очень ревнив и большой собственник. Об этом муж сам предупреждал ещё в то время, когда они возвращались из Номина.
Теперь, являясь его официальной женой, она никак не могла допустить, чтобы был хотя бы намёк на что-то непристойное.
Поздоровавшись с гостями, Луна подошла к ступеням, ведущим ко входу, и, пригласив самых знатных особ, собиралась войти внутрь, когда на площади послышался стук копыт лошадей.
Обернувшись, девушка увидела богато украшенный белый экипаж в сопровождении львиной гвардии короля.
Стражник, стоявший рядом со своей госпожой, видя её удивлённое лицо, слегка наклонился к ней и тихо сообщил, кто приехал.
– Ваше превосходительство, это королева Лорелея, первая жена короля Клойда.
Девушка была привычна к встречам с монархами, поэтому, не смущаясь, двинулась навстречу экипажу между расступающимися дворянами.
Оказавшись перед каретой, Луна дождалась, когда рыцари откроют дверь, и, как все присутствующие, поприветствовала золотоволосую женщину в реверансе, склонив голову.
Лорелея, одетая в очень элегантное вечернее платье чёрного цвета и с короной на голове, окинула площадь своими голубыми глазами и только в конце посмотрела на жену виконта.
Высокая и стройная, она была достойна зваться королевой.
У неё были эльфийские черты лица и большие печальные глаза, придававшие образу королевы ещё больше обаяния, словно каждый мужчина на планете должен защитить её.
За озорной улыбкой она старательно пыталась скрыть свою мудрость, к сожалению, Луна хорошо читала такое и легко могла понять, почему Клойд выбрал именно её.
По-детски она подскочила к жене виконта и, схватив за руки, потянула к себе, словно не желала, чтобы та кланялась ей.
Пять фрейлин королевы за её спиной пристально следили за каждым шагом своей госпожи, чтобы не позволить ей ударить в грязь лицом перед таким количеством аристократов, но никак не вмешивались в происходящее.
Конечно же, всё это были игры аристократов, в которых Луна разбиралась как никто, ведь ей приходилось также маскироваться под невежественную дурочку, манипулируя всеми вокруг.