Руслан Гулькович – Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса (страница 17)
– Я понял, Александр Иваныч. Сукровину можно объяснить? – спросил Дроздов, глядя на полковника.
– На твое усмотрение. Но больше никому. Всё в строжайшей тишине. Давай, Олег Владимирович, решай там.
– До связи, Александр Иваныч, – попрощался Дроздов и отключился.
– Ну, что там? – смотрел на него Сукровин.
– Даже не знаю, Дмитрий Палыч. Я же не имею права тебе рассказывать, – слегка улыбался Дроздов.
– Ты!.. Да ты… Я же слышал, что ты спросил! – таращился на него Сукровин.
– Так да. Сказали – на мое усмотрение. Да вот не знаю, заслужил ты, Дмитрий Палыч, или нет, чтоб я тебе секреты рассказывал.
– Да ты! Ну, Дроздов! Ты!.. Я думал, ты… А ты… – не находил слов полковник.
– Да шучу я, Дмитрий Палыч, шучу.
– Дать бы тебе за твои шуточки! Ну, что там?
– Ситуация хреновая. Первое лицо готовят к эвакуации и часть управлений.
– Подожди, это что, из-за вируса? – не понял Сукровин.
– Нет. СВР[1] имеет информацию, что США в связи с катастрофическим положением, сложившимся из-за вируса, готовы в ближайшие три недели нанести ядерный удар.
– Твою ж мать! Вот ублюдки! Гады, они что, хотят весь мир в труху?.. Вот суки! – возмущался Сукровин.
– Видимо, так. По данным разведки и спутниковой группировки у них плачевное состояние. Шестнадцать штатов практически на грани вымирания. Отдельные города уже считаются городами мертвых. Умерших даже не убирают с улиц. Вирус распространяется с такой скоростью, что скоро все пятьдесят штатов окажутся в красной зоне.
– И что, поэтому надо весь мир стереть?! Вот сволочи!
– Они считают, что раз они подыхают, то надо всех убить. Нам предписано в ближайшее время вернуться в Москву. Ты бы, Дмитрий Палыч, подумал, куда семью прятать, всех эвакуировать не будут.
– Как это?! Почему?..
– Ну, ты же сам понимать должен. На всех просто места не хватит. Свяжись со своим руководством, узнай, как и что. Только не показывай, что знаешь больше, чем они.
– Ладно, понял. Вот ублюдки эти америкосы… Дроздов, ты считаешь, что пересидеть в убежище – спасение? Это же обрекать своих на жизнь в аду, где не будет ничего кроме радиации.
– Не знаю, Дмитрий Палыч. Честно говоря, сам еще не знаю, что делать.
– Слушай, а с этими что? – Сукровин показал на теплоход.
Дроздов молча посмотрел ему в глаза и, повернувшись, подошел к воде.
– Нет. Нет, только не говори, что их списали! – подошел сзади полковник.
– Там… – Дроздов ткнул пальцем вверх. – Там, Дмитрий Палыч, они… – и показал кивком в сторону теплохода, – никого не интересуют. Поставлена задача локализовать возникшую угрозу и выдвигаться в Москву.
– Твою ж мать! – негромко сказал полковник, глядя на воду. – То есть никого эвакуировать не будем?
– Их просто некуда везти. Все центры обсервации закроют и ликвидируют. Один большой центр будет под Новосибирском. Там, оказывается, давно его делали. Но все основные задачи – это подготовка к войне.
– Но там же наверняка есть те, кто еще не заражен! – смотрел на Дроздова полковник.
– Есть предложения, Дмитрий Палыч? – он повернулся и поглядел ему в глаза.
– Нет, какие тут могут быть предложения… Я просто не хочу в этом участвовать.
В этот момент чуть дальше по реке, в пяти метрах от берега, большим пламенем вспыхнула шлюпка. Сукровин перевел взгляд на Дроздова.
– Что делать, Дмитрий Палыч… дезинфекция.
– Да, Дроздов, докатились мы с тобой! – сделал вывод полковник и пошел к микроавтобусу.
Тот посмотрел ему вслед, потом повернулся к воде и тяжело вздохнул. Решения принимать не хотелось. Понимая все, что сейчас происходит на «Булгакове», Дроздов не хотел лишать борющихся за жизнь пассажиров и членов команды последнего шанса. Он мысленно искал того, на кого можно будет переложить ответственность за будущее уничтожение судна и тем самым оправдать себя. Но на ум ничего не приходило. Кто-то все равно должен отдать приказ, и этот кто-то, вероятней всего, будет только он – как руководитель операцией.
– Владимирыч! – окликнул Сукровин и подозвал его жестом.
– Что случилось? – подошел Дроздов.
Полковник показал на трубку сотового телефона и ребром ладони провел по горлу, сильно скривившись.
– Вот он! – громко сказал Сукровин в трубку, лежащую на ладони.
– Дайте ему, пожалуйста, телефон, – попросил мужской голос по громкой связи.
Дроздов глазами спросил, кто это. Сукровин похлопал ладонью по своему плечу и поднял ее вверх.
– Подполковник Дроздов, слушаю! – Он взял трубку и держал ее на расстоянии, чтоб полковник тоже мог слышать.
– Здравствуйте, Олег Владимирович. С вами разговаривает заместитель генерального прокурора России Богданов Пётр Семёнович.
– Да, слушаю вас, – отозвался Дроздов и посмотрел на Сукровина.
– Так получилось, что, находясь в краткосрочном отпуске, наша сотрудница застряла на теплоходе «Михаил Булгаков». Я бы хотел попросить вас организовать ее эвакуацию.
– Пётр Семёнович, эвакуация в данном случае не предусмотрена ранее чем через десять часов. А в случае подтверждения контактов – двадцати четырех часов.
– Это мне известно. Но в любых правилах есть исключения. Вот это как раз тот случай. Она чисто случайно оказалась в этом круизе. Ее пригласил один наш общий знакомый из Государственной думы.
– Да, я все понимаю, но для меня этот случай абсолютно такой же, как и все остальные. Есть четкие инструкции, которые я нарушить не могу.
– Олег Владимирович, я хочу, чтоб вы меня услышали. Не так часто вам звонит заместитель генерального прокурора. Галину Александровну Марчевскую необходимо эвакуировать и сопроводить в Москву.
– Боюсь, что ваша просьба не будет выполнена. Пока время по инструкции не выйдет, я никого не отпущу, а по окончании карантина все пассажиры и члены команды будут сопровождены в центр обсервации, – ответил Дроздов и показал Сукровину, что устал уже от этого разговора.
– Ваше упорство показывает мне, что вы недопонимаете, чью просьбу вы не слышите. Ваше руководство наделило вас полномочиями, которыми вы явно злоупотребляете. Вы идете на конфликт со структурой, с которой никто спорить не будет. Подумайте хорошенько: зачем вам это? Ведь мы можем создать такие проблемы… И тогда вы поймете, что зря отказали мне в просьбе.
Сукровин увидел глаза Дроздова после услышанного и понял, что сейчас что-то произойдет. Он хотел остановить коллегу, но не успел.
– Слушайте, вы, Богданов! Ваша сотрудница и ее спутники ликвидированы при попытке покинуть зону оцепления! – резко произнес Дроздов. – Тела их, ввиду нахождения на объекте карантина, будут сожжены!
– Не понял! Что значит «ликвидированы»?! Чьи тела?.. Вы что, хотите сказать?.. – Богданов сделал паузу. – Вы хотите сказать, что применили по нашей сотруднице оружие?
– И по ней, и по ее спутникам! Я, кажется, довольно понятно вам все объяснил! Они ликвидированы при попытке покинуть зону оцепления.
– Вы что там все, с ума посходили?! Какое вы имели право?! Я немедленно доложу генеральному! Место происшествия оцепили?! Я сейчас решу, и сотрудники следственного комитета выедут туда! Кто отдавал приказ на применение оружия?!
– Как руководитель проводимой операции, приказ отдавал я.
– Я вас отстраняю! Кто там рядом есть из офицеров?! – кричал в трубку Богданов.
– Во разошелся! – улыбнулся Дроздов, посмотрев на Сукровина.
Полковник тоже улыбнулся и показал жестами, что телефонный собеседник чувствует себя богом, имея погоны с большими звездами.
– Вы это про меня сказали? – поинтересовался Богданов. – Я вам обещаю, подполковник, что ближайшие пятнадцать лет вы проведете в колонии!
– Ну вот что, огрызок ты прокурорский! Устал я от тебя! Бери своих помощников и приезжай сюда! Ты, наверное, лично будешь руководить операцией и расстреливать людей, которых только подозревают в заражении! А то, гляжу, языком лопотать ты силен! А я готов отсюда убыть, так и скажи моему руководству!
– Да ты представляешь, с кем разговариваешь?! Я же сотру тебя в порошок!
– Слушай сюда, карась… ты, из никому не нужного болота! Мне плевать, какие там у тебя погоны и должность! Приезжай, и я с удовольствием высажу тебя на теплоход, чтоб ты по нему прогулялся. А то вы там высоко сидите и не представляете, что это такое!
– Всё, подполковник, считай, что карьера твоя закончилась! Я тебя засажу надолго! Ты слышал?! – кричал в телефон Богданов.
– Смотри, аж трубка подпрыгивает, – негромко сказал Сукровин.