Руслан Гасанов – Сияние Белого Зверя (страница 1)
Руслан Гасанов
Сияние Белого Зверя
Книга первая. Песнь о Сынах Камня
Глава I. Охотник на краю смерти
Камень холоден, кровь уходит, дыхание рвётся клочками.
Охотник лежал на краю расщелины – с разбитой грудью и ногами, вывернутыми под неестественным углом. Над ним – небо, бледное, как вымытая кость. Под ним – пустота.
Я подошёл. Он поднял голову: губы были в крови, но глаза горели. В них не было раскаяния – лишь злость и охотничий азарт, что не покидает даже на издыхании.
– Я знаю тебя, – прохрипел он. – Ты Быстроногий Швакваз… посредник Белого Тура.
Я не стал ни отрицать, ни подтверждать.
– Может быть, – сказал я. – А может, я всего лишь пастух туров.
Он закашлялся, и изо рта пошла алая пена.
– Глупость, – прохрипел он, сжимая окровавленные пальцы. – Нет белого владыки. Есть только зверь… редкий, как альбинос. Я хотел его голову. Хотел шкуру. Хотел доказать, что нет богов над нами.
Я присел рядом.
– Ты нарушил закон, – сказал я. – Ты убил самку с детёнышем. Ты сделал это не ради голода, а ради похвальбы. Твоя семья не знала нужды, но ты жаждал трофея. Вот почему камень не выдержал твою ногу. Вот почему ты лежишь здесь.
Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые дрогнул страх.
– Это… проклятие?
– Нет, – сказал я. – Это порядок. Закон, данный ещё в те дни, когда я жил среди первых охотников. Тогда, когда солнце Рагху было нашим единственным богом, и мы думали, что сами хозяева земли. Тогда мы встретили тех, кого звали чужаками…
Я замолчал. Ветер прошёл по расщелине, будто сам хотел услышать.
Охотник всхлипнул и прошептал:
– Расскажи…
Я посмотрел в его глаза и увидел в них то же упрямство, что было во мне когда-то.
И тогда я заговорил.
– Слушай же. Я расскажу тебе, как это было.
О том, как мы, дети камня и костра, шли вслед за отцом моим – Риганом.
О том, как мы впервые встретили чужаков.
О крови и солнце, о законах и запретах.
И я начал рассказ, а вокруг нас тьма сжималась, и лишь дыхание умирающего ловило каждое слово, будто он всё ещё надеялся выкупить свою душу.
Глава II. Люди, чьи глаза не щурились перед солнцем
Я жил во времена, когда первые – как мы тогда думали – первые люди тянулись к северным землям. Мой род, моё племя происходило от великого праотца – могучего и неутолимого воина и охотника, чьё имя было Ригх.
Мы звали себя Ригхан. Вначале нас было мало, и никто не знал о нашем существовании. Но когда я родился, нас стало уже около сотни. Я был шестым коленом в роду Ригха, сына Рёгха. Моё имя – Ур, сын Ригана.
У нас было правило: мы женились на кузинах. Редко приводили женщин из других племён – лишь если они не уступали нам в силе и стойкости. Но отдавать дочерей чужакам считалось табу, страшнее любого проклятия.
Облик наш был выточен суровой рукой природы. Подбородки – массивные, выдавались вперёд, как у зверя. Носы – крепкие, с горбинками, будто каменные гребни. Брови нависали густым валом, а волосы были жёсткие, бурые или чёрные, блестящие в огне костра. Лбы – низкие, но прочные, словно щиты, переходящие в костяной козырёк. Скулы – высокие, челюсти – широкие, зубы – клыки волка. Мы были жилисты и выносливы; средний рост доходил до ста семидесяти пальцев. Кожа – смуглая, закалённая солнцем, которому мы воздавали почести, называя его Великим Рагху.
Глаза наши были тёмно-карие, почти чёрные. Мы смотрели ими прямо на ослепительный лик светила и не щурились: морщина считалась знаком слабости, оскорблением божества. Так учили нас, так верили и другие племена. Рагху мог прогневаться, если увидит хмурое лицо, и сжечь мир дотла.
Мы жили в земле жестокой и жаркой. Солнце пожирало всё живое, и лишь в каменных пещерах находили мы прохладу. Там спали, укрытые шкурами убитых зверей. Там стены дышали копотью и кровью, а тьма приучала нас к смирению.
Вокруг тянулись просторы – редкие деревья, колючие кусты, сухая трава выше пояса. Там бродили антилопы, кабаны и буйволы. Мы не знали глиняной посуды: воду держали в бурдюках из шкур, мясо сушили под солнцем. Рыбу добывали редко – ради забавы, но не ради жизни. Вся наша судьба держалась на охоте и собирательстве.
Но зной крепчал. Старики начали задыхаться и слабеть, словно дыхание смерти спустилось с неба. Мы, юные, смеялись в лицо солнцу, но отцы и деды уже глядели с тревогой. Болезни почти не брали нас: тело заживало, как у диких псов, воющих в ночи. И если смерть не находила человека в битве, он доживал до ста пятидесяти лет. Но теперь климат менялся, и тень гибели легла к нам ближе, чем когда-либо.
Тогда мужчины рода собрались в пещере вождя. Им был мой отец – Риган, сын Кхабара. Старый Кхабар уже не мог вести охоту: когда-то буйвол сломал ему ногу, и с тех пор он хромал. Но взгляд его оставался строгим, как камень.
Глава III. Путь, начатый жарой
Я помню тот день. Мне было шестнадцать лет, и я ещё не брал жены. Знойный вечер. Две огромные жёлтые луны вставали в чёрном небе, ветер нёс тепло в пещеру, сверчки шумели в сухой траве.
Отец мой был не строг, как Кхабар, а живой и весёлый. Его белые зубы сверкали в темноте, часто раздавался звонкий смех. Длинные волосы – густые, чёрные – спадали ниже плеч и прикрывали лицо. Его тело было мускулистым, кожа – чуть светлее, чем у других. Он вскочил на камень, словно леопард, поднял руки и приветствовал мужей рода.
В тени сидел мой дед Кхабар. Его и его братьев трудно было различить. Широкие плечи, длинные бороды с серебром, тёмные глаза под густыми бровями. Лбы гладко выбриты. Их лица были суровы и неподкупны. Кхабар, сын Ургхра, был как скала: никакая ласка не могла смягчить его взгляд.
Отец шутил с братьями, напоминал былые охоты. Потом стал серьёзен.
– Братья, – сказал он, – пришла великая жара. Наши старики тяжело дышат, дети жгут ноги о землю. Ночью охотимся, но и тогда пекло жжёт. Если жара усилится – нам конец.
– Да, ты прав! – загудели мужи.
– Рагху прогневался! – крикнул старик из угла.
– Да, да, Рагху! – подхватили другие.
Рогхр, брат отца, поднялся, воздев руки:
– Как нам задобрить Великое Солнце? Что делать, чтобы спасти племя?
Риган выпрямился, обвёл взглядом всех, и голос его стал твёрд, как камень:
– Я узнал от племени Гхарн, а они – от Роган, что ушли дальше. Там, за солёной водой, далеко на севере, есть земли прохлады. Там реки полны, там звери дикие множатся. Путь далёк – много лун идти. Но и другие племена собираются туда. Время пришло. Мы должны идти!
Молодые вскочили, и я с ними. Крик одобрения загремел под сводами. Мы, юные, жаждали похода, жаждали увидеть новые земли. Старики выдохнули с облегчением. Совет был единогласен: идти на север.
Той ночью весь род готовился к уходу. Мы брали оружие, шкуры, немного сушёного мяса. Мы собирались идти налегке, ведь всё наше богатство было с нами.
Так началось великое переселение Ригханов.
Великий Рагху ещё не показался, а племя Ригхан – мужчины, женщины и дети – двинулось на север, навстречу неведомым землям, манящим прохладой и обещанием спасения.
Мы шагали день за днём, и к нам примыкали другие родственные племена. Мы были первыми, мы рвали путь сквозь сухую траву и выжженную землю, а менее решительные шли следом. Так присоединился и род Роган, и нас стало уже четыре племени – пять сотен душ. Никогда прежде я не видел стольких людей вместе. Их слова звучали немного иначе, но мы понимали друг друга без труда.
Луны сменяли друг друга, и мы шли всё дальше, охотясь на всё, что шевелится. Но жара не отпускала – она дышала нам в спины, палила головы. Самые набожные шептали, что кто-то прогневал Рагху, и солнце мстит.
Чем дальше мы двигались, тем сильнее менялась речь племён, к которым приходили. Мы уже понимали их с трудом и передавали слова через тех, кто жил между нами. Те, кто присоединился позже, уже не знали имени великого воина Ригха, и их вожди пытались соперничать с моим отцом и его братьями.
Отец мой, Риган, был тогда в расцвете – тридцать три года. Его тело знало силу и опыт охоты, войны и собирательства. Других наук у нас не было. Вера же у всех сводилась к Рагху, дарующему свет и тепло. Он был вечен и безграничен – так мы думали. Мы страшились лишь одного: что он сожжёт землю, если разгневается. Но что Рагху может исчезнуть или отвернуться, никто и представить не мог.
Лидер племени у нас избирался не по годам, а по силе и добыче. Сильнейший становился вождём. Если же охота шла плохо – его свергали и заменяли тем, кто докажет свою власть в битве и добыче. Женщины с малых лет учились охоте и защите, но тяготели к собирательству и знахарству. Однако лучшие из них охотились рядом с мужчинами и нередко не уступали им в дерзости.
И вот, на закате кроваво-алого цвета, мы вышли к морю.
Безбрежная вода, сверкающая золотом, не имела конца, сливаясь на горизонте с небом, что темнело оранжево-чёрным пламенем. Это было зрелище, от которого сжималось сердце – словно сама бездна раскрылась перед человеком. Никто из нас не умел плавать: реки нашей родины были неглубоки и ленивы. Но теперь перед нами раскинулось нечто иное – бездонная тьма, способная проглотить всё племя в одно мгновение.
Нас было уже около восьмисот. В небе поднялись сёстры солнца – две луны. Но и при их свете жара не отступала. Ветер с моря нёс соль и запах водорослей, а крик чаек доносился издалека, тревожа сердца. Тогда мой отец поднял руку и громко возгласил: