Руслан Гахриманов – Яд в сахарной глазури. Книга четвёртая (страница 1)
Руслан Гахриманов
Яд в сахарной глазури. Книга четвёртая
О приятном пишут слишком много – оно продаётся лучше. Но у жизни есть и другая сторона: серая, неудобная, часто отвратительная. И писать о ней – не прихоть циника, а долг трезвого ума. Ведь, как показывает опыт, многое на этой «светлой» стороне стоит куда меньше, чем честная горсть дерьма с той, тёмной. Ложная улыбка разъедает душу быстрее, чем признанная горечь. Иллюзия счастья опаснее осознанной тоски, ибо тоска, хотя бы, честна.
Поэтому – да, нужно писать и об этом.
Самый тяжёлый выбор – не между добром и злом, а между утешительной ложью и неудобной правдой, после которой жить по-старому уже не получится.
Ошибочно считать, что сильные мира сего воюют и угнетают от глупости или непонимания.
Они прекрасно понимают. Но им нет до этого дела. Страдания народа для них – не трагедия, а ресурс, издержки производства, статистика потерь. Их мир – мир сделок, балансов сил и личного возвышения. «Простые люди» в нём – не субъект со своей болью, а объект управления, топливо или помеха.
Смешно слушать, когда наивные умы кричат: «Да объясните им, как людям тяжело!» – будто речь идёт о досадном недоразумении.
Нет. Речь идёт о совершенно разных вселенных. В одной – живут люди. В другой – расчёты. И пока первые глупо надеются на диалог, вторые подсчитывают, сколько первых нужно положить в землю, чтобы проект сошёлся.
Непонимание здесь – не причина, а следствие. Следствие полного, презрительного безразличия, возведённого в систему власти. Они не хотят понимать, потому что понимание – первый шаг к состраданию. А сострадание в их мире – признак профессиональной непригодности.
Самое страшное в человеке – не жестокость, а осознание, что это и есть его базовое состояние. А всё остальное – лишь временный, хрупкий режим ожидания.
Призыв к добру назовут бредом.
Призыв к эгоизму встретят как откровение.
Сначала общество требует твоей крови на поле боя, потом – твоего молчания в госпитале, и в конце концов – твоей лучезарной улыбки на плакате. Твоя трагедия – его самый ценный пропагандистский трофей.
Самое грязное предательство – не когда о ветеране забывают. А когда его помнят ровно настолько, чтобы поставить, как чучело, на парадные трибуны, вырвав из контекста его настоящей, окопной боли, и заставив молчаливо одобрять то, ради чего его и сломали.
Это не уважение. Это – посмертное использование, когда из человека делают флаг, даже не дождавшись его физической смерти.
И люди охотно поддакивают этому фарсу, потому что это удобно. Гораздо проще ритуально «чтить героев», чем смотреть в глаза живому и сломленному человеку, который своими шрамами и молчанием обвиняет весь их уютный мирок, устроенный пока он был на передовой.
Его настоящие чувства неудобны и страшны.
А вот его аккуратный, безмолвный символ – очень даже полезен. Он позволяет им чувствовать свою причастность к «великому», не пачкая рук о грязь, кровь и безумие реальной цены, которую заплатили другие.
Настоящая религия людей – это мелкое, бытовое хищничество, которому они учат своих детей, прикрывая его болтовнёй о «силе» и «успехе».
В дикой природе хищник силён и честен в своей жестокости. Человеческая же жестокость – труслива, притворна и прячется за красивыми словами.
Мало кто влияет на окружающих столь же разрушительно, как тот, кто не знает, что сделать со своей жизнью, чтобы спастись от смертельной скуки, а потому убегающий в нескончаемые развлечения.
Искреннее понимание ведёт не к единению с человечеством, а к отчуждению от него.
Мы цепляемся за старое не из любви к нему, а из страха перед изменениями.
В кино и романах психологическая травма превращает человека в холодную, расчётливую машину. Реальность куда прозаичнее и беспощаднее: настоящая травма только калечит.
Да, в душе травмированного человека может клокотать такая ярость, какую обычный, «здоровый» человек себе и представить не способен. Но когда дело доходит до напряжённой, системной работы ума – той, что требуется для стратегий или финансовых расчётов, – травма не даёт силы, она лишь усложняет и разрушает.
Речь здесь не только о недоверии или гневе в отношениях. Психологическая травма – это и неврологический сбой с конкретными симптомами. Посттравматический синдром. Проблемы с памятью и концентрацией. Раздражительность, сменяющаяся апатией. Вспышки агрессии, панические атаки, ночные кошмары, потеря контроля над эмоциями, гипербдительность, импульсивность, депрессия… Всё это лишь малая и самая безобидная часть списка возможных нарушений у ветерана боевых действий.
Это не «тёмная сторона силы» и не список суперспособностей – это список ран, который превращает каждый шаг, каждую мысль, каждое утро в кровавую битву, о которой зритель в кинозале даже не догадывается. Травма может создать весьма эффективную машину для войны, но не для жизни. Она создаёт сломанные механизмы, которые с трудом выполняют базовые функции, а о «расчёте» и «хладнокровии» могут лишь горько мечтать, глядя на экран, где их боль превратили в дешёвый сюжетный ход.
Она делает человека инвалидом на невидимом фронте, где поражение – это не героическая смерть, а медленное, ежедневное сползание в хаос, которое окружающие принимают за слабость и ущербность, а не за следствие той самой войны, которую он вёл ради комфорта тех самых людей, которые теперь смотрят на его муку с высокомерным презрением, и ради будущего их же детей, которые вырастут, чтобы повторить этот порочный круг неблагодарности.
Однако есть и обратная сторона этой раны. Та самая ярость, что день и ночь клокочет внутри, – не просто источник страдания. Это ещё и источник свирепой, упрямой силы, которую обычные люди, не нюхавшие пороха отчаяния, себе и представить не могут. Она не даёт «хладнокровия». Она даёт упорство загнанного зверя, который уже не боится боли, потому что живёт внутри неё.
Именно эта сила не даёт сломаться. Не даёт перерезать вены, когда кажется, что иного выхода нет. Не даёт раствориться в алкоголе или наркотиках – этих социальных суррогатах забвения.
Она заставляет ставить цели и идти к ним сквозь панические атаки, поверх кошмаров, вопреки хаосу в голове. Это не жизнь в обычном понимании. Это – сопротивление распаду, и его цена – вечный внутренний пожар.
И даже любовь здесь возможна. Но не та, что ищут обыватели. А та, что может выдержать жар этого пламени, не пытаясь его затушить сладкими словами, а увидев в его пламени – не болезнь, а особую и по-своему величественную форму существования.
Психология, как наука о душе, обязана быть диагностом, а не адвокатом дьявола. Когда она начинает оправдывать слабость, она перестаёт быть наукой и становится идеологией самооправдания.
Мы боимся и ненавидим учёных, которые игнорируют нормы морали. Почему же мы восхищаемся психологами, которые подтасовывают мораль, выдавая трусость за «самозащиту», а подлость за «травматическую реакцию»?
Любое точное понятие, вышедшее за пределы психологической науки, рискует быть захвачено обывательским сознанием и превращено в оружие.
Сначала психология даёт имя особенному.
Затем общество использует это имя как клеймо.
Потребность в тишине и уединении – такой же естественный и необходимый элемент психологического благополучия, как и потребность в общении. Люди, не понимающие этого, обречены на поверхностность и тотальное одиночество в толпе.
Остерегайтесь общества, которое предлагает вам «исправиться», имея в виду не воспитание, а ваш естественный темперамент – скажем, сделать интроверсию более похожей на экстраверсию. Ибо это не забота о вашем развитии. За этим предложением скрывается трусость, не способная принять чужую сложность, и невежество, выдающее собственный шаблон за единственную норму.
«Вращаться в мире чудесных, глубоких загадок бытия, тратить энергию своего мозга на разрешение их – вот истинно человеческая жизнь, вот где неисчерпаемый источник счастья и животворной радости!» – так писал Максим Горький. Однако реальность крайне редко даёт такую роскошь. Обычная же жизнь – это не разрешение загадок, а бег по лабиринту бытовых ребусов с привкусом скуки. Источником радости служит не глубина, а отсутствие очередной помехи; не познание тайн мироздания, а успешное откладывание встречи с собственной внутренней пустотой, которая и является главной, неразгаданной загадкой для большинства. Они не дети солнца. Они – насекомые под камнем, довольные тем, что камень сегодня не придавил их окончательно.
Современные молодые люди щеголяют в интернете каким-то «протестом», но какой это протест, если он – часть моды?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.