Руслан Гахриманов – Ex Nihilo. Книга начал. Часть первая (страница 1)
Руслан Гахриманов
Ex Nihilo. Книга начал. Часть первая
Часть 1: Из Ничего
Предисловие
Данный текст – первый этап моей систематизации и изложения истории собственной мультижанровой вселенной «Somnium». Это не законченный роман, а мой скромный аналог «Сильмариллиона» Джона Толкина – фундамент, на котором в будущем могут быть построены конкретные сюжеты и истории персонажей.
Здесь вы найдёте космогонию, хроники богов и рас, описание структуры мироздания и истоков вечного конфликта, который определяет всё в этом мире. Цель – не просто рассказать историю, а погрузить читателя в самую суть этого вымышленного универсума, дать понять его масштаб, логику и основные противоречия.
Наслаждайтесь изучением.
***
До начала времён была только Война. Или то, что позже назовут войной, когда появятся слова. Два Принципа – ледяной Универсум и пылающий Кабал – сплетались в вечном противоборстве. Их воинства не бились – они взаимно стирались, и от этого акта абсолютного отрицания гудело само Ничто. Это и был первозданный мир.
И в этой симфонии разрушения впервые родился сбой. Порядок, что вечно был лишь холодным зеркалом для Хаоса, внезапно сжался, отвернулся от противника. Воля Господа, до той поры зеркальная ярости Архиврага, в один миг стала иной. Впервые одно движение совершилось не против другого, а вопреки ему. Это была не атака. Это был жест обретения формы.
И Господь, чья Воля теперь горела иным огнём, не нанёс удар, а… разжал кулак. Из его раскрытой длани, как искры от удара молота по тьме, по пространству разлетелись и застыли Сферы – первые островки реальности, каждый из которых в своих недрах уже таил целую вселенную возможностей, ещё свёрнутую, как бутон.
Тогда война впервые обрела смысл. Не слепое отрицание, а защита. Выковать и отстоять пространство – подготовить мир для тех, кто будет не только сражаться, но и жить.
И воинствам Всеотца удалось совершить немыслимое – не рассеять тьму, а изгнать её. Они не изгнали Инферно, а запечатали его ярость в самой ткани изгнания, в пустоте за пределами Сфер, где не на что было опереться даже мысли. И наступила тишина, длиною в эпохи.
Тогда, в этой дарованной тишине, и родились три Древнейшие Расы. Не из праха и глины, а из самой воли к жизни, что Владыка вдохнул в новорождённые Сферы.
Перворождённые. Когда говорят о них – говорят о совершенстве. Они были первым дыханием мироздания, обретшим форму, и в этой форме не было места для слабости.
Их ярость – это не слепая мощь. Это невыносимая для хаоса ясность. Их действие в битве – это не атака или оборона, а восстановление нарушенного аккорда в великой симфонии бытия. Там, где они ступают, реальность сама спешит выровняться, затянуть шрамы, обрести утраченную гармонию.
Они не судят – они являют собой эталон. Рядом с ними всё несовершенное и порочное трескается и рассыпается не от силы, а от стыда собственного несовершенства. Их величайшая скорбь – необходимость быть эталоном в мире, который постоянно пытается от этого эталона отклониться.
Их мудрость – это не просто знание, а состояние. Они не помнят – они есть сама память мира о том, каким он был задуман. Они не строили города. Они были теми живыми чертежами, глядя на которые все последующие расы понимали, как надо строить, мыслить и жить.
Целестийцы. Когда говорят о них – говорят о воплощённом изяществе. Они были замыслом Вседержителя, отлитым не в камне или плоти, а в живом хрустале сознания.
Их красота была не украшением, а естественным состоянием их сущности, столь же неотъемлемым, как дыхание. Они не старели – они шли сквозь время, словно сквозь тихий сад, не оставляя следов. Их искусство было магией, а магия – высшей формой искусства; они не колдовали – они делали реальность прекраснее, гармоничнее. Даже в бою они сохраняли видение танцоров, а их враги падали, ослеплённые невозможной чистотой их движений.
Хтонийцы. Когда говорят о них – говорят о терпении, воплощённом в камне.
Они были не детьми земли – они были самой её волей к постоянству, обретшей глаза и руки. Если Перворождённые – первый огонь, а Целестийцы – чистый свет, то Хтонийцы – несокрушимый фундамент, на котором всё это держится.
Они стали самой волей земли к постоянству, её глубоким, размеренным пульсом, обретшим форму. Их сила заключалась в молчаливой, нерушимой стойкости. На войне они становились неподвижной горой, и любая ярость разбивалась об их стены.
Их мастерство стало продолжением их природы. Их мудрость течёт медленно и глубоко, как подземные реки. Они помнят течение эпох так, как камень помнит дыхание ветров.
Они стали сокровищем, которое земля хранит в самых своих глубинах, и Вседержитель даровал этому сокровищу разум и волю.
Наступила эпоха, которую позже будут вспоминать как сон. Бессмертные Империи возводили не города, а монументы вечности – цитадели разума и воли, что должны были оградить свет будущего от внешней тьмы. И вся их эпоха величия, по сути, была одной непрекращающейся подготовкой. Они создавали не только сокровища, но и оружие, которое никогда не надеялись применить. Они возводили не только города, сверкающие белизной мрамора и золотом куполов, но и стены, за которыми никогда не хотели прятаться. Их величайшие умы бились над законами гармонии, но знали: чтобы уберечь хрупкое чудо жизни, нужно быть готовым стать её щитом. Их величие заключалось в этой двойной готовности – к чуду и к его защите. Их эпоха была не подготовкой к войне, а утверждением неприкосновенности того, что они любили.
И чем грандиознее становились творения Бессмертных, чем больше они изменяли мир, тем сильнее трещали по швам древние печати.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.